Аннабель поднялась со стула:
— То есть она больше вообще не сможет говорить, вы об этом?
— Да, по крайней мере какое-то время. Это результат перенесенного шока. Рядом с ней находится психолог, он работает с последствиями ПТСЗ[6] вот уже несколько лет, хороший специалист, поэтому у нас есть шанс. Однако не стройте иллюзий: на восстановление может уйти очень много времени. Полагаю, вы бы хотели допросить ее, узнать, что с ней случилось?
— Точно. И как можно быстрее.
Врач скорчил гримасу:
— Увы, это не…
— Позвольте мне задать ей вопросы. Может быть, она станет отвечать хотя бы кивком головы. Эту женщину нашли голой, изнасилованной и накачанной наркотиками. Не удовлетворившись тем, что видел ее «во всей красе», насильник искромсал ей череп, срезал волосы вместе с кожей. Плюс к этому еще и татуировка в каббалистической манере и прочие ухищрения, суть которых такова: человек, изнасиловавший ее, хотел, чтобы эту женщину сочли сумасшедшей… Итак, я могу ее увидеть?
Доктор Дартон моргнул.
— Не хочу казаться пессимисткой, — продолжала Аннабель, — но все это смахивает на работу маньяка. Вы меня понимаете? Вполне возможно, какая-то тварь болтается по улицам Бруклина в тот самый момент, когда мы с вами разговариваем. Возможно, я несколько преувеличиваю, но я действительно не могу ждать. — Она замолчала, глядя в глаза своему визави, затем добавила: — Это важно.
Смущенный, врач крутил в руках связку ключей:
— Понимаю. Но еще слишком рано беседовать с ней. Нужно немного подождать, как только психолог даст «зеленый свет», я вас позову, хорошо?
Аннабель уже открыла рот, собираясь ответить, но тут зазвонил ее мобильник. Сделав знак доктору Дартону, что согласна — надо, так надо, — она сняла трубку.
— Это Джек. Ты где?
— Все еще в больнице. Физически девушка восстановилась, однако она молчит. До смерти напугана. Мне звонил Вудбайн, его напрягает, что я буду вести это дело, он думает, это может навредить мне самой, ну, ты знаешь, о чем речь. Он ждет наш первый доклад и хочет подключить к расследованию Фремонт и Ленхарта. Представляешь? Глория заставит всех навалить в штаны, у нее столько же такта, сколько у немецкого «тигра».
— Оставь в покое Глорию, я виделся с Вудбайном в офисе, он дал нам «добро». Тебе и мне.
Чтобы убедить капитана так поступить, Джек, должно быть, использовал все козыри. «Джек, ты лучший», — подумала Аннабель. Она многим ему обязана, особенно после исчезновения Брэди, он всегда был рядом, был так внимателен — днем или ночью, неважно.
— Слушай меня внимательно, — снова заговорил он. — Я связался с подразделением, которое занимается пропавшими на Манхэттене людьми, рассказал им о девушке, найденной нами, и теперь жду, что они пришлют мне невероятное количество факсов с описанием похожих женщин. Скоро у меня будет первая подборка жительниц Бруклина. Но я тебе звоню не по этому поводу.
Аннабель сделала несколько шагов, чтобы найти место с лучшим покрытием сети. В окно она заметила машину «скорой помощи», стоящую в маленьком дворике, из нее выгружали мешок с трупом.
— Я только что связывался с лабораторией, — продолжал Джек. — Там Гарри ДеКалб, он искал подтверждение тому, что я ему рассказал утром. Кстати, Анна, девушка, которую мы нашли, она ведь немного испанистого типа, не так ли?
— Да, чуть-чуть смуглая, черные ресницы. Что ж, можно сказать и так, но при чем тут это?
Ей пришлось дожидаться ответа, некоторое время в трубке было слышно только дыхание Джека Тэйера, выдававшее его волнение.
— Джек?
— ДеКалб хотел быть уверен, что я ничего не напутал в протоколе.
— Почему? Что там ему не понравилось?
— Волосы, Анна. Скальп, который она держала в руках. ДеКалб говорит, что они коричневые, поскольку их красили, но на самом деле они рыжие, светло-рыжие.
Вновь воцарилось молчание, потом Тэйер добавил:
— Это волосы другой женщины.
5
С начала зимы снег в Нью-Йорке шел всего неделю, а затем город стал тонуть в грязном мутном месиве. Когда Аннабель ехала вдоль Проспект-парка, на лобовое стекло упали первые снежные хлопья, покрывая тротуары холодным фондю. Днем вилла Личфилд сохраняла свою отчужденность, но выглядела более гостеприимной. Аннабель припарковалась рядом с особняком. Ей потребовалось пять минут, чтобы отыскать Стэнли Бриггса, едва приступившего к импровизированной сиесте после долгой, наполненной эмоциями ночи.
— Бриггс, вы можете уделить мне пару минут? — спросила она, дружески улыбнувшись охраннику — это было лучшее оружие из тех, которыми она располагала. Глядя в заспанное лицо охранника, Аннабель продолжила: — Я хочу, чтобы вы указали мне место, где обнаружили эту женщину.
— Это не так просто. Если даже я и покажу вам тропинку, вы можете сбиться и пойти по другой. Давайте, я вас отвезу. Ищете что-то особенное?
Не желая вдаваться в детали, Аннабель кивнула:
— Просто хочу посмотреть.
Бриггс пожал плечами и натянул свою форменную куртку с эмблемой парковой охраны:
— Поедем на моей машине, так будет лучше.
Маленький зеленый пикап въехал в западную часть парка и направился вглубь по дороге, залитой битумом. Аннабель спросила Бриггса, почему вокруг больше нет ни одного автомобиля.
— Эта дорога на несколько месяцев закрыта для посетителей. Парк сейчас на перепланировке, некоторые его уголки восстанавливаются, поэтому автомобилистам приходится объезжать вокруг; я покажу вам деревья, помеченные номерами.
— Да, я слышала про этот проект, не знала только, что он уже запущен. По-моему, речь шла о реконструкции Лодочного домика, если не ошибаюсь.
Как и большинство ее коллег, Аннабель часто сталкивалась со случаями агрессии и приема наркотиков в заброшенных домах возле находящегося на отшибе озера Луллвотер. Она вспомнила свое первое дело в качестве детектива — тогда там нашли труп черного парня. Аннабель все еще не забыла багрово-синее лицо паренька, освещаемое «мигалками» полицейских машин; вокруг плескались любопытные утки, а ветер хлопал дверью Лодочного домика. «Мрачное место», — вздрогнув, подумала она.
Машина проехала по мосту, возвышавшемуся над озерной гладью метров на двенадцать.
— Подъезжаем к холму Бриз, там мы ее и нашли, — произнес Бриггс торжественным тоном, словно вовлекая Аннабель в какую-то игру.
Вклинившись между двумя высокими белыми ореховыми деревьями, он указал ей на тропинку, начинавшуюся несколькими ступеньками.
Город вокруг них исчез; о его присутствии напоминал лишь гул шоссе Ист-Лэйк-драйв, плохо различимый из-за стены деревьев. Свинцовое небо по-прежнему роняло снежные хлопья, сразу же таявшие на земле и оставлявшие пятнышки на поверхности воды.
Они двинулись вниз по склону, огибая могучие стволы, слыша, как потрескивает их кора. На середине спуска Бриггс остановился; они почти нависали над озером, видимым за голыми стволами. По его мрачной поверхности пробегала серая, без каких-либо иных оттенков рябь. Пейзаж был стопроцентно зимним, как будто жизнь в насмешку над любыми проявлениями оптимизма остановилась.
Он показал на заросли камыша у берега:
— Женщина лежала рядом с этими зарослями, видимо, спустилась вниз вон там. Эту старую тропинку зимой закрывают, чтобы сохранить водные растения.
— Вы осматривали территорию вокруг.
Бриггс взглянул на детектива так, будто она заговорила с ним по-русски:
— Ну, вообще-то нет… Мы же не искали доказательства преступления, то есть, я хочу сказать, она же была жива, и ее необходимо было сразу отнести в тепло.
Не отрывая взгляд от камыша, Аннабель покачала головой:
— На самом деле это очень важно.
Она уже почти перешагнула крошечное ограждение и стала спускаться вниз, продираясь сквозь кусты, когда рука Бриггса остановила ее.
— Нет-нет! Так вы себя угробите. Есть другая дорога, идите за мной.
Детектив молча направилась за ним, хотя ей показалось, что проще пойти напрямик. По пути она вытащила из кармана китайскую булавку и заколола косички на затылке. Спустившись на берег, Аннабель, несмотря на свою куртку-бомбер, почувствовала холод.
— Когда я ее заметил, она была вон там.
Охранник вытянул руку и указал на пятачок между двумя огромными корявыми стволами. Аннабель наклонилась и принялась ходить кругами, осматривая влажную землю, разглядывая следы и пытаясь угадать их происхождение. Ее внимание привлекли свежие параллельные борозды. Затем Аннабель стала осматривать стволы деревьев, пробираясь сквозь кустарник; это заняло у нее пятнадцать минут, во время которых Бриггс внимательно наблюдал за ней, впрочем, мысль помочь детективу не пришла ему в голову — у каждого своя работа. Что-то пробормотав, Аннабель двинулась прочь от места, где упала девушка, к зарослям камыша. Земля здесь была пористая, частично покрытая беспорядочно росшей травой.
«Это какое-то чудо, что она выбежала сюда, — вдруг подумала Аннабель. — Лежала тут голая, да еще и зимней ночью! Она может сказать Бриггсу „спасибо“, что он так быстро ее нашел».
Согнувшись почти пополам, она принялась рассматривать все подряд: сначала — общий план, затем каждую деталь.
Стэнли Бриггс держался на расстоянии, он уселся на выступе скалы и терпеливо ждал. Минуты текли, детектив продолжала заниматься своим делом, и охраннику казалось, что она вот-вот вынет из кармана огромную лупу… Он повернулся к озеру — этому зеркалу, в котором отражалось небо, — и подумал, что, может быть, вода действительно отражает настоящий серый рай. Вдруг это правда? Допустим, по прошествии множества лет девственная белизна райских мест посерела, первозданной чистоты больше нет… Ничто не вечно, даже невинность, учит нас Библия… Бриггс грустно покачал головой.
Далекая от переполнявших охранника сомнений, Аннабель уже полчаса продолжала изучать отпечатки на земле. Подобрав сломанный камышовый стебель, она искала следы того, о чем сама не имела никакого представления.