Эти опера из уголовного розыска все еще умудрялись оставаться людьми. Они честно тянули свою лямку – выезжали на задержания опасных преступников, ловили бандитов и убийц, раскрывали кражи и грабежи, а порой вытаскивали трупы из лесопосадок, речек, канализационных люков. И после всего этого сидели по вечерам в своих тесных кабинетиках и глушили водку, чтобы хоть как-то прийти в норму… Хотя на то время понятие нормы уже отсутствовало напрочь.
Он подружился с ними на съемках, выезжая на какие-то дозволенные милицейским начальством задержания или места преступления, когда было ясно, что преступников очень быстро задержат. И как-то так получилось, что Его репортажи начальству понравились. Он, пожалуй, был единственным из местной журналисткой братии, кто не стебался над ментами, не унижал их в своих репортажах, не врал, не смаковал криминальные подробности. В общем, был нормальным репортёром криминальной хроники. Вернее, не просто нормальным – классным!
И вскоре не только МВД-шное начальство, но и сами оперативники сигналили ему о каких-то интересных делах, задержаниях или милицейских операциях, например, о налете на наркоманский притон, или задержании местных бандюганов во время «стрелки». Поэтому-то Его репортажи в новостях были самыми запоминающимися.
Точно так же познакомился Он и с «Беркутом». Сначала побывал у них на базе, где областное милицейское начальство пафосно докладывало о создании спецпозлазделения милиции – тогда оно еще называлось ОМОН. «Звезда» местного криминального эфира не стала тупо отрабатывать милицейскую показуху, а даже поучаствовала в показательных выступлениях. Причем, не желая этого. Просто, когда спецназовцы демонстрировали приемы рукопашного боя, Он простодушно спросил: «А если ваш противник окажется таким же умелым и крутым, как и ваши бойцы – что тогда будете делать? Как задерживать?»
Милицейское начальство начало заверять, что все ребята из ОМОНА крутые до невозможности и всех повяжут, несмотря ни на что.
И тогда Он предложил задержать Его, как будто Он – преступник.
Не подозревая подвоха, бойцам «Беркута» дали команду.
Он еще в армии увлекался рукопашным боем, а уж потом, занимаясь каратэ и ушу, а также боевым самбо, был достаточно опытным рукопашником. К тому же, имея нормальный рост почти под метр девяносто, и соответствующий вес, имел в арсенале не только хорошую технику и множество хитрых приемов, но и нокаутирующий удар с обеих рук. Поэтому спокойно вышел на середину спортзала, где крутые ребята из будущего «Беркута» показывали свое мастерство. Задержание – не задержание, но спарринг он вполне мог себе позволить.
Первого своего соперника он «срубил» сразу. Тот, не понимая такого поведения журналиста, решил с ним поиграть и… доигрался. На первой же атаке просто поймал встречный прямой точно в челюсть. И все.
Второй сразу все понял и начал финтить, пытаясь его раздергать. Но Он просто сократил дистанцию и уже ногой в голову отправил своего соперника вслед за первым. По милицейским рядам пошел глухой ропот.
Третьим против него вышел уже огромный «шкаф» весом под 130 килограммов. Но ни вес, ни мускулатура никакой роли не сыграли – Он четко держался на дистанции, выстреливая длинными джебами и иногда «подсушивая» лоу-киками своему сопернику бедра. И, пристрелявшись, в одной из коротких атак Он влупил по бедру «шкафу» так, что боец упал, а когда поднялся, то просто не смог встать на ногу и бой остановили.
Это уже было ни в какие ворота – на показательных выступлениях милицейского спецназа какой-то журналист расфигачил трех спецназовцев, как каких-то котят. Вот тогда против Него вышел действительно серьезный противник. Он понял это сразу, как только тот начал свое движение. И хотя можно было попытаться что-то сделать, или, в конце концов, пойти в рубку, но все равно шансов не было. Как только Он не успел вовремя увернуться, новый соперник молниеносно сократил дистанцию и сразу же взял Его на болевой. В стойке! Даже не переходя в партер.
Милицейское начальство было довольно.
Он, потирая чуть не свернутую шею – тоже.
Так и познакомились – Он и «Беркут».
Он еще несколько раз встречался с парнями на выездах, пару раз пересекались во время каких-то праздников, когда «Беркут» был вызван на усиление, а потом…
Потом случилась та самая история, которая показала Его место в телевизионной иерархии города и Его реальный рейтинг в глазах городской милиции.
«Беркут» был создан, как спецподразделение – отряд милиции особого назначения. То есть, спасать заложников, обезвреживать террористов, «брать» особо опасных вооруженных бандитов. Но в областном центре отродясь не было террористов, никогда никто не захватывал заложников, да и с особо опасными вооруженными бандитами, если такие изредка попадались, отлично справлялись обычные опера уголовного розыска.
Золотое тогда еще было время…
Поэтому милицейское начальство резонно решило, что просто содержать на балансе области толпу здоровенных бойцов, которые только жрут и тренируются, но нигде не применяют свои умения, как-то не очень рентабельно. И решило привлекать омоновцев к патрулированию города. Как простых ППС-ников.
Омоновцы обиделись. Они-то считали себя профессионалами с большой буквы, а тут им эту букву нарисовали. И оказалось, что их должность на самом деле начинается на букву «Г». И их служба будет теперь идти на букву «Х». Но не хорошо…
Поэтому «Беркут» не придумал ничего лучше, как… объявить забастовку. То есть, бойцы приезжали на базу, переодевались, получали оружие и… никуда не выезжали. Сидели в казармах.
На второй день начальство вскипело. И днепропетровскому «Беркуту» грозили серьезные неприятности, из которых самой безобидной была перспектива увольнения из органов с волчьим билетом. Парни поняли, что переборщили. Но отступать было уже нельзя – гордость, честь и все такое. Ну и дурость, конечно. Из ситуации, в которую они вляпались, нужно было как-то выбираться. Но как?
И тут вспомнили про шустрого репортера…
Ему даже не стали звонить. Мобильных тогда еще практически не было, а пейджер – штука ненадежная. Да и звонок по телефону могли перехватить – наверняка база была на особом контроле. Поэтому к Нему просто на телестудию приехал УАЗик с двумя бойцами. Которые и рассказали Ему о том, что произошло. И Он согласился помочь.
В принципе, тот репортаж на 40 секунд ничего такого особенного не рассказал. Ну, в кадре какие-то омоновцы в масках, закрывающих лицо. Ну, репортер тут же в кадре рассказал о том, что сотрудники «Беркута» отказались выходить на службу. Но для тихого спокойного Днепропетровска, где местная милиция всегда старалась не выносить сор из избы, такой репортаж, да еще показанный в прямом эфире, был, как внезапно взорвавшаяся бомба.
Ядерная.
На следующий день не только вся городская и областная милиция стояла на ушах – на телестудию приехали разбираться люди из областного КГБ! А это было уже очень серьезно. Никто не мог понять – как журналист проник на базу ОМОНа, как он снял свой репортаж и как этот репортаж могли выпустить в эфир? Хотя все было просто – на базу через дырку в заборе его провели бойцы, а он благоразумно не стал их «сдавать», рассказав, что он никуда не проникал, а передал камеру каким-то людям в масках. А свой стендап снял не на базе, а в помещении телецентра – ну, какая-то стена, какой-то стол, мало ли стен и столов?
Выход сюжета в эфир был вообще банально прост – Он уже занимал к тому времени должность старшего редактора, поэтому под свою ответственность поставил только-только привезенный сюжет в прямой эфир уже начавшегося выпуска новостей. И не прогадал – рейтинг программы в тот день был просто сумасшедшим.
Именно поэтому начальство Его моментально прикрыло, защищая от всех наездов, ведь рейтинг программы в основном обеспечивали именно Его сюжеты. И терять такого работника никому не хотелось.
Дело решили спустить на тормозах. Потому что журналист не соврал – омоновцы действительно не вышли на службу. И причины указаны не были, просто информация. Поэтому милицейское начальство смогло, как говорится, «сохранить лицо». На следующий день пришел какой-то полковник и принес сюжет, снятый в ОблУВД, где генерал рассказал о «технических проблемах» в новосозданном отряде милиции особого назначения. Даже наоборот, «беркутовцы» поимели с этого помощь этому самому отряду – несколько автомобилей, новую форму.
Самих ребят таскали на допросы, грозили увольнениями, но, в итоге, никому ничего не было. На патрулирование им все же пришлось выходить, но не как простым постовым, а в виде автопатрулей – как усиление. Парни не месили ногами снег и грязь, а разъезжали по городу в «бобиках», моментально отзываясь на сигналы по рации. И этот метод, впервые примененный именно в Днепропетровске, оказался очень удачным – днепропетровский «Беркут» очень сильно повысил статистику задержаний и раскрываемости, поскольку парни не только быстро оказывались на месте преступления, но и тут же, на этом самом месте так обрабатывали злоумышленников, что операм в райотделе те моментально признавались во всех своих грехах. Уж больно сердитыми и злыми были поймавшие их омоновцы.
Его тоже не забыли. Милицейское начальство стало его серьезно опасаться, а вся милиция города в чинах ниже майора реально Его зауважала. Потому что история о том, как некий журналист прикрыл бойцов «Беркута» от злого начальства обросла такими подробностями, что стала уже легендой. А легендарных героев не только уважают и слагают о них песни. Их чтят.
Нет, песни, конечно, о нем не слагали. Но несколько раз, когда Ему нужна была помощь, практически любой сотрудник городской милиции, знавший Его в лицо, которое каждый день мелькало на экранах телевизоров, в лепешку расшибался, чтобы Ему помочь.
И еще один интересный факт – один из чинов прокуратуры, который все же захотел привлечь сотрудника областного телевидения к уголовной ответственности за несанкционированное проникновение на секретный объект, во время проведения следственного эксперимента решил