Шанг Цунг знал, что мутанты на Мире были явлением обычным. Лорд Рейден рассказывал как-то, что относительно большое количество мутаций на Мире связано с излучениями Силы. На Земле, например, не было мутантов, по крайней мере, таких, как на Мире. Мутанты тщательно скрывали от окружающих свое Качество, ведь оно было их единственным оружием, и раскрыть эту тайну – значило наполовину победить их. Одно лишь удивляло Шанг Цунг, и он, чтобы переменить тему разговора, тотчас спросил:
– Скажи, Корнон, почему я никогда не видел тебя на занятиях по искусству Схватки?
– Потому что я не избран для мастерства, – пояснил его новый знакомый. – Мутантов не обучают Высоким Искусствам Смертельных Схваток, мы изначально не способны стать владетелями Силы, зато от рождения чувствуем течения Силы и Хаоса, поэтому, в основном, нас призывают к хранению Равновесия. Так что нам никогда не придется встретиться с тобой на боевой арене. Я этому только рад, а ты?
– Поверь, и я этому очень рад, – с облегчением ответил Шанг Цунг.
В ту ночь, когда Корнон пришел в келью к Шанг Цунг, состоялась их последняя встреча перед долгой разлукой. Корнон учился в Доме уже шестьдесят лет, прошел весь курс обучения, в том числе и курс замедленного времени под руководством лорда Рейдена, и скоро должен был получить звание хранителя Равновесия. Однако самым большим его талантом, тем мастерством, которому его никто бы не смог научить, была удивительная доброта.
Они немного поговорили о пустяках, постепенно смиряясь с мыслью о предстоящем прощании, потом посидели молча. Перед самым уходом Корнон поднял свое лицо и встретился взглядом с другом.
– Сокол, – сказал он. – Я, пьющий жизнь, из рода Горгон. В этом мое Качество и проклятие.
Они молча обнялись. Корнон повернулся, закрыл за собой дверь и навсегда покинул остров Смертельных Схваток.
Некоторое время Шанг Цунг стоял не в силах двинуться с места, потрясенный до глубины души, оглушенный тем даром, который только что получил. Ибо это был поистине великий дар: Корнон открыл ему свое Качество.
Никто не знает подлинного Качества мутанта, кроме него самого, его родителей и его господина. С течением времени эту тайну может узнать близкий человек – брат, жена или друг, – но они никогда не должны обсуждать это Качество в присутствии третьих лиц. Мутанты – хранители Равновесия, тая в себе опасность для темных сил и в то же время подвергаясь угрозе со стороны Хаоса, должны проявлять в отношении своего Качества предельную осторожность. Тот, кому известно Качество мутанта, держит в руках и всю его жизнь, потому что знает, как противостоять ему. Потому-то для Шанг Цунг, теряющего порою веру в себя, дар Корнона был свидетельством непоколебимой уверенности друга в его победе, то есть самым драгоценным из даров.
После расставания с Корноном за все долгие годы ученичества до самого вызова в Город, Шанг Цунг так больше ни с кем и не сблизился. Как и все остальные ученики, он замкнулся в своем одиночестве, и единственными людьми, с которыми он разговаривал, были его учителя.
Через сто двадцать лет обучения из всего сонма неофитов в живых осталось только четверо. Шанг Цунг не знал их настоящих имен, знал одни лишь клички, которые ни о чем не говорили ему. Шанг Цунг не страшился схватки с ними, он был уверен в своих силах. На тренировках он внимательно изучил стиль их борьбы, и точное знание их слабостей только увеличивало его уверенность в своей победе. Кроме того, он обладал тайным преимуществом, о котором знал только лорд Рейден.
Никто из его противников не догадывался, что, проходя курс изменения энергообмена своего тела, Шанг Цунг не остановился на достигнутом, а еще пятнадцать лет занимался направленной трансформацией своих рук. Это случайно обнаружил лорд Рейден, дотронувшись как-то до его руки. Это было все равно, что коснуться стали, холодной и неподатливой. Владетель Силы тогда достал кинжал и с силой полоснул по внешней стороне правой кисти – на ней не осталось ни следа, ни царапины, кинжал просто соскользнул, словно по поверхности стекла. Он изо всех сил надавил кинжалом на левую ладонь – ничего не произошло, на ладони не осталось даже вмятинки. Казалось, что эти руки мертвы, как камень. В результате длительной трансформации они приобрели неуязвимость и несгибаемую мощь. В обмен на частичную потерю осязания Шанг Цунг получил невидимый эквивалент оружия из крепчайшей стали и строгое порицание от лорда Рейдена.
Только после окончательной победы, когда он уже получил звание мастера Смертельных Схваток, Шанг Цунг осознал справедливость этого порицания. Ради сиюминутных тактических целей он навсегда нарушил Равновесие в своем организме, лишив себя тем самым возможности когда-либо овладеть Силой.
Шанг Цунг не сразу примирился с этой тупиковой ситуацией, в которую он попал из-за трансформации. Он не верил в необратимость произошедшего с ним изменения, но вернуться к исходному состоянию, как ни пытался, не сумел. Он был в полном отчаянии от невозможности дальнейшего роста на пути своего совершенствования и метался в келье, как раненый зверь в клетке, в поисках выхода. Через несколько лет он немного успокоился и совершенно неожиданно, не предупредив даже лорда Рейдена, вдруг ушел в созерцание.
Шанг Цунг уже принадлежал к когорте бессмертных. Он ясно понимал, как полна может быть жизнь, охватывающая тысячелетие. Нужные черты доводятся до совершенства, и жизнь напоминает тщательно подогнанную гигантскую мозаику, пусть огромную, но составленную из таких же ничтожных мгновений, как и обычная жизнь. И чтобы поддержать столь долгую жизнь в Равновесии, были необходимы периоды созерцания. Кроме того, это был его первый уход в созерцание, и сейчас решалась его судьба, потому что овладеть Силой можно было только в этот первый, единственный раз. Он назначил себе срок в тридцать лет, улегся на свой соломенный тюфяк и прикрыл глаза.
Через тридцать лет Шанг Цунг очнулся. Он вышел из созерцания на вершине холма, куда, видимо по указанию учителей, принесли его дворцовые слуги. Выходящий из созерцания первый раз должен находиться один, вдали от людей и строений, потому что если он владеет Силой, то все равно не научился ею еще управлять, а ярость неподконтрольной Силы может принести многие бедствия окружающим.
Было, видимо, лето. Вершина холма черной громадой высилась во мраке ночи, в той непроглядной мгле, какая бывает перед восходом луны. В воздухе вокруг него, казалось, висит какая-то тяжесть. И тут Шанг Цунг совершенно неожиданно почувствовал нарастающее внутри движение Силы.
В душе его тотчас исчезли ненависть и отчаяние, сменившись полной уверенностью в себе. Завидовать владетелям Силы больше не стоило, так же, как и отчаиваться, ведь Сила была с ним. Шанг Цунг чувствовал себя всемогущим, так велика была переполняющая его Сила, сейчас он был куда могущественнее, чем когда-либо. Сила заполнила его существо до краев, он даже дрожал, боясь выпустить Ее, рвущуюся наружу. Сила не могла выплеснуться через трансформированные кончики его пальцев и, не находя выхода, кружилась в гигантском водовороте. Шанг Цунг понимал, что если сейчас он не совладает с Силой, то навсегда останется Ее слугой, но никогда – владетелем. А Сила все прибывала.
Шанг Цунг поднял глаза и почувствовал жар далеких солнц. Все в пространстве между этими звездами и пылающим сердцем планеты принадлежало ему, подчинялось ему и готово было служить. Он чувствовал себя самым центром мироздания... А потом в один миг все пропало.
Сила навсегда оставила его, неудачливого претендента, не сумевшего с Нею совладать. Именно в ту ночь, когда он, обессиленный, лежал на вершине холма, его отыскали дворцовые слуги и передали срочный вызов к Верховному Адепту Мира.
Город был столицей всего Мира. Он был так велик и значителен, что не имел собственного названия и назывался просто Город. Он раскинулся на берегу океана, на краю огромной бухты, в центре которой река заканчивалась водопадом. Город был необычен: Шанг Цунг никогда не приходилось видеть ничего подобного. Многочисленные башни всех мыслимых цветов сверкали в свете восходящего солнца. Шанг Цунг поражала масштабность огромных аркообразных структур и гигантских строений Города, должно быть, в несколько сот метров высотой. Свободно висящие улицы и мосты связывали здания и башни между собой. У мастера Схватки перехватило дыхание от этой совершенной красоты так же, как и от осознания того, что другого такого чуда больше нигде нет.
Город вознесся в небеса и безмятежно наслаждался долгими своими ночами и неспешными, полными радости днями.
Город был построен не так, как строят обычно люди свои города. Не было на этом месте перекрестков древних торговых путей, и не таили подземные недра никаких полезных людям ископаемых. Давно, у самых истоков времени, возник этот Город как законченное целое в видениях Верховного Адепта Мира. Поэтому он рос не так медленно и случайно, как позже все остальные города – столицы баронств. Верховным Адептом Мира сразу были учтены все соображения, связанные с удобством и пользой, рассчитана по отношению к целому каждая незначительная деталь, и только потом весь план был претворен в жизнь. Так и возник этот великолепный Город между неукротимым океаном и каменной стеной диких отвесных скал.
С севера и юга к Городу примыкали густые рощи священных деревьев. Мудрость великого строителя заключалась в том, чтобы сохранить Равновесие между Силой и Хаосом, между искусственным творением и дикой природой. Тогда и очистились сердца горожан, ведь в каждом из них таилось что-то темное, жаждущее, чтобы где-нибудь созидание заканчивалось и начинался Хаос.
Тысячелетия шумели эти рощи, пропускающие сквозь себя потоки Силы, пронизанные запахами свежести и гнили, наполненные пронзительными криками неведомых Городу тварей, ютящихся под их сенью. Рощи казались вечными: они содрогались под напором ураганов, замирали в засуху, погибали и взрастали вновь.
Шанг Цунг вышел на тропу, которая вела через священную рощу к городским стенам, и вскоре вошел под сень волшебных деревьев.