И Гольдман выскочил из церкви, оставив священника в полном недоумении.
Томпсон вошла в больницу и быстро пошла к изолятору. Но тут появился Макс и преградил ей путь.
— Макс, — сказала она, — я должна видеть Кристен!
Макс отрицательно покачал головой.
— Да поймите же вы, — закричала Нэнси. Макс успокаивающе поднял руку:
— Не тратьте попусту силы, мисс Томпсон. Доктор Симмс дала мне специальные инструкции. Никто не должен видеть Кристен и особенно вы. Она выразилась на этот счет недвусмысленно.
— Но, Макс, я ей нужна. Это может означать жизнь или смерть. Макс задумался:
— Послушайте, я думаю, что вы действительно хотите добра. Но мои ребята умирают один за другим. Если бы я даже не получил приказаний от Симмс, я бы все равно не пропустил вас. Ни в коем случае.
— О'кей, Макс, я понимаю. Могу я попрощаться с остальными? Это для меня последняя возможность, пожалуйста.
Наконец Макс кивнул:
— У вас пять минут.
Томпсон направилась в спальные палаты. Повернув за угол, она увидела Тарин, Уилла и Кинкайда, нетерпеливо ожидавших ее.
— Что вы делаете, намечаете сцену действия? — спросила Тарин.
— Сейчас не до этого, — прошептала Томпсон. — Пошли.
— Куда? — спросил Уилл.
— Туда, где собиралась наша последняя группа.
Глава 7
Гольдман привел «додж» мистера Томпсона к огромному кладбищу автомобилей на окраине города. Башни из поставленных друг на друга автомобилей поблескивали в лунном свете, как кости на кладбище динозавров. Это был потрясающий запутанный лабиринт.
Гольдман остановился у ворот. В свете фар можно было прочитать выцветшую вывеску на высоком металлическом решетчатом заборе: «Братья Пенни.
Автомобильная свалка».
— Это здесь, — сказал мистер Томпсон. — Владелец Чарли Пенни. Мы знали, что здесь никто и никогда ничего не найдет. Даже я сам не уверен, что найду то место.
— Как нам туда пробраться? — спросил Гольдман.
— Они обычно держали запасной ключ. Томпсон вышел из машины и подошел к крыльцу дощатого сооружения, которое служило конторой свалки. Он пошарил под крыльцом, затем вошел в свет фар и открыл заржавленный висячий замок. Он повернулся и жестом пригласил Гольдмана въехать на свалку. Гольдман проехал через ворота и притормозил в самом начале автомобильного лабиринта.
Томпсон запер ворота и вернулся в машину:
— Так, хорошо. То место находится в глубине свалки. Поехали.
Гольдман нажал педаль газа, и машина медленно тронулась с места.
Томпсон закрыла дверь палаты групповой терапии и повернулась к ребятам. Они смотрели на нее в ожидании.
— Ну что ж, здесь говорим только откровенно, — сказала она.
— Что насчет Кристен? — спросила Тарин.
— Мы не можем пробраться к ней, — сообщила Томпсон. — Я пыталась. — Она затемнила свет и подошла к маятнику. — Я надеялась, что у нас будет больше времени научиться использовать сновидения, но Джо уже там. И Кристен тоже там окажется, с нами или без нас. Мы им нужны.
— Вы хотите сказать, что мы попытаемся войти туда с ней? — спросил Уилл. Чтобы объединиться?
— Или сейчас, или никогда, — сказала Томпсон. — Я не шучу. Это так опасно, насколько это выглядит. Если вы умрете во сне, то это будет настоящая смерть. Никто не должен ввязываться в это дело, если не хочет.
Ребята замолчали. Их лица отражали противоречивые эмоции.
— Я иду, — решил Уилл.
— Я тоже, — сказала Тарин.
— Давайте устроим этому негодяю взбучку по всей стране сновидений, добавил Кинкайд.
Томпсон включила маятник и села вместе с ребятами.
— Помните, — сказала она, что бы ни случилось, держитесь вместе. Это единственный способ победить его.
Все не отрывали глаз от маятника.
— Очистите свой ум от всего, — тихо напомнила Томпсон.
Один за другим они впадали в состояние транса.
Гольдман медленно завернул за угол на узком пятачке и остановился на небольшой свободной площадке в центре автомобильного лабиринта. Вместе с Томпсоном они вышли из машины, фары которой освещали груды ржавого металла вокруг.
Томпсон внимательно огляделся вокруг и наконец сказал:
— Вот этот «кадди».
Задняя часть разбитого «кадиллака» выпуска тысяча девятьсот пятьдесят девятого года торчала из-под огромной кучи автомобильных каркасов, его ржавые задние плавники походили на хребты доисторических чудовищ.
Гольдман подошел к автомобилю и провел рукой по ржавой поверхности багажника. Он попытался поднять крышку, но она была на замке.
Томпсон посмотрел на свой «додж», затем нервно уставился в темноту.
Гольдман нашел металлический ломик для надевания шин и просунул его под крышку багажника. Наклонившись к багажнику, он изо всех сил надавил на ломик.
Наконец замок открылся.
Гольдман смотрел на древний, заскорузлый дерюжный мешок, лежавший в полутемном багажнике. Вдруг он увидел, что Томпсон садится в свой «додж».
— Вы куда-нибудь едете? — спросил Гольдман.
— Я показал вам, где находится эта чертова штука. Я не обещал, что буду тут сшиваться. Гольдман кинул Томпсону лопату:
— Нам придется поработать.
— О чем это вы говорите? — спросил Томпсон.
— Сейчас вы будете присутствовать на похоронах — с ними очень запоздали.
В изоляторе Кристен забилась в угол. Она уже не могла больше сопротивляться и начала засыпать.
— Нэнси, — прошептала она.
В следующее мгновение глаза ее широко раскрылись. Томпсон и ребята были вместе с ней в изоляторе. Кристен не могла насмотреться на своих друзей, плача от радости.
— Я знала, что вы придете, — сказала она.
— Ты ведь не думала, что мы отпустим тебя одну? — спросила Томпсон.
— Нет, — ответила Кристен, — ведь мы одна команда.
Кристен вытерла слезы:
— Мы нужны Джо. Я чувствую это.
— Как же нам пробраться к нему, Кристен? — спросила Томпсон.
Внезапно четыре огромные бритвы прорезали стену вместе с обшивкой. Клочья ваты полетели во все стороны. Все сдвинулись к центру палаты.
— Что бы ни произошло, стойте вместе! — закричала Томпсон.
Ватная обшивка стен изолятора клочьями плавала в воздухе, потому что бритвы снова и снова прорезали их. Изолятор превратился в белое пространство, где резали и разрывали, в ужасный водопад клубящейся ваты.
— Держитесь за руки, — кричала Томпсон, прикрывая глаза. — Найдите друг друга!
Охваченная паникой, вопящая от страха, Кристен металась из стороны в сторону, потерявшись в ватной метели.
— Нэнси! — позвала она.
И вдруг ватная метель улеглась. Кристен осмотрелась, словно приходя в себя после сна. Она сидела за чертежным столом в своей комнате дома. Модель дома на улице Вязов из папье-маше стояла перед нею, так и не законченная.
Ничего не изменилось. Она все еще дома, в безопасности. Кристен начала спрашивать себя, не был ли это всего лишь дурной сон.
Мать Кристен вошла в комнату. На ней было красивое вечернее платье.
— Чем ты здесь занимаешься? — спросила она. — Ведь уже больше часа.
— Я хотела подождать тебя, — сказала Кристен.
— Ну теперь-то я дома, так что давай поскорее в постель, мой ангел.
Элен сняла покрывало. Кристен забралась в постель и обняла мать руками за шею.
— За что ты меня так? — спросила со смехом Элен.
— Я рада, что ты дома.
Элен поцеловала дочь и заботливо укрыла ее. Затем она подошла к двери и потянулась к выключателю.
— Мамочка, — позвала Кристен.
— Что такое?
— Мне приснился такой ужасный сон.
— Элен! — раздался снизу мужской голос. — Где ты держишь ржаное виски?
— Я сейчас приду, — отозвалась она и снова посмотрела на Кристен. — Крис, у меня гость.
— Но можем мы поговорить хотя бы минуту?
— Разве нельзя это отложить до завтра?
— Пожалуйста, мамочка, я не хочу оставаться одна.
Внезапно Элен исчезла, а в дверях стоял Фредди, одетый в безукоризненный вечерний костюм:
— Нужно слушаться маму, Кристен. Фредди бросился на нее, но Кристен скатилась с постели. Она стремительно выскочила из комнаты и помчалась по темному грязному коридору. Обернувшись назад, она увидела стоявшего и страшно усмехавшегося Фредди, угрожающе поднявшего свои когти-бритвы.
Кристен закричала и выскочила в окно, разбив при этом стекло. Внезапно она увидела, что падает через застекленную крышу в гостиную дома на улице Вязов. Девочка упала на пол поцарапанная и в ссадинах. Оглянувшись вокруг, потерянная и одинокая, она позвала:
— Нэнси!
— Кристен, — послышался слабый голос Томпсон.
Кристен повернула за угол и увидела Томпсон в дальнем конце зала.
— Нэнси!
Они бросились навстречу друг другу, но остановились, услышав странный треск.
— Что это? — прошептала Кристен.
— Не знаю, — ответила Томпсон.
Звук раздался снова — страшный треск и хруст. Стена стала выгибаться. Кто-то пытался пробить ее, чтобы отделить их друг от друга. Томпсон и Кристен отошли назад.
Внезапно целый водопад деревянных обломков и штукатурки обрушился на пол, и в образовавшуюся дыру прошел Кинкайд.
— Ух! Мне показалось, что я слышу ваши голоса.
Томпсон и Кристен восторженно завопили. Кристен обняла его:
— Кинкайд, я готова тебя расцеловать.
— Так что же тебя останавливает? — спросил он.
Кристен запечатлела целомудренный, но искренний поцелуй на его щеке.
Кинкайд усмехнулся:
— Прохладный поцелуй. А где Джо?
— Не знаю, — сказала Кристен. — Ведь это место похоже на лабиринт.
— Тогда пришло время отставить догадки в сторону и поставить все вверх дном. — Он возвысил голос. — Фредди, где ты прячешься? Ты очень грозный с маленьким бессловесным ребенком. Посмотрим, как ты справишься со мной!
В то же мгновение лампы стали мигать и тускнеть. Затем послышался вибрирующий грохот металла. Они смотрели в глубину зала, когда огромная двустворчатая железная дверь в котельную медленно распахнулась, открыв лестницу, ведущую вниз. Оранжевое пламя трепетало у ее подножия.