– Разве сейчас ты предпочел бы видеть на моем месте другого человека? – спрашивает мэр. – Разве я не гожусь для войны?
Чудовище, думаю я, вспоминая слова Бена: «Война превращает людей в чудовищ».
– Неправда, – возражает мэр. – Прежде всего она делает из нас мужчин. Без войны мы только дети.
Очередной трубный рев чуть не сносит нам головы. Некоторые солдаты сбиваются с шага.
Мы поднимаем глаза к подножию холма. Туда сейчас стеклось больше всего факелов: спэки собирают силы, чтобы дать нам отпор.
– Ты готов повзрослеть, Тодд? – спрашивает мэр.
БУМ!
Очередной взрыв гремит прямо впереди, совсем близко, и над кронами деревьев взлетают дымящиеся щепки. От страха я забываю о сломанных лодыжках и пытаюсь пришпорить Желудя, но тут же сгибаюсь пополам от боли. Повязки Ли (он до сих пор на юге, ищет «Ответ» там, где его нет, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо) хорошо фиксируют ноги, но все же это не гипс. Боль пронзает все мое тело, вплоть до железного клейма, рука под которым снова начинает пульсировать. Я закатываю рукав. Кожа вокруг железа красная и горячая, а сама полоска все так же прочна и ничему не поддается: ее не снять и не отрезать, теперь я 1391-я до конца своих дней.
Такую цену мне пришлось заплатить.
Чтобы найти его.
– И теперь мы сделаем все, чтобы эта плата не оказалась напрасной, – говорю я Желудю, который ласково называет меня Жеребенком и мчится дальше.
Воздух наполняется дымом, впереди показываются огни. Люди вокруг так же бегают в разные стороны, но здесь, на окраине города, их гораздо меньше.
Если госпожа Койл и «Ответ» ударили с востока, от министерства Вопросов, то они уже давно прошли мимо холма, на котором когда-то стояла радиобашня. Там наверняка и приземлился корабль. А госпожа Койл развернулась и на какой-нибудь небольшой быстрой двуколке помчалась им навстречу. Но кто тогда остался за главного?
Желудь несется вперед, дорога поворачивает…
БУМ!
Впереди вспыхивает свет, и еще одно общежитие взлетает на воздух, в ослепительном пламени на секунду мелькает отражение дороги.
И тут я их вижу.
«Ответ».
Мужчины и женщины шагают рядами друг за другом; у кого на груди, у кого прямо на лицах намалевана синяя «О».
И все с винтовками наготове…
А сзади едут телеги с взрывчаткой…
И хотя многих я узнаю даже издалека (госпожу Лоусон, Магнуса, госпожу Надари), они все мне как чужие – такие у них ожесточенные, суровые, сосредоточенные лица, такие напуганные, но храбрые и решительные глаза… Я невольно останавливаю Желудя – я боюсь ехать дальше.
Вспышка света затухает, и они снова скрываются в темноте.
Вперед? – спрашивает Желудь.
Я немного медлю, гадая, как они меня встретят. И станут ли вообще разбираться, кто это к ним скачет, – может, от греха подальше сразу пальнут по мне из всех ружей?
– Выбора нет, – говорю я.
И когда Желудь уже хочет пуститься вскачь…
– Виола? – доносится из темноты.
Мы подходим к большому чистому полю: справа от нас ревет река, а впереди виднеются бурлящая стена водопада и зигзаг дороги. Армия с ревом входит на поле – капитан Хаммар во главе, – и, хотя я был здесь всего однажды, я отлично помню, что раньше тут стояли дома и деревья. Видимо, мэр заранее расчистил это место, чтобы сделать из него поле боя…
Прямо как знал…
Думать об этом мне некогда, потому что мистер Хаммар уже орет: «СТОЙ!», и солдаты начинают останавливаться, выстраиваясь в боевом порядке. Все мы смотрим вперед…
И вот они…
Первые отряды армии спэклов…
Высыпают на поле – сперва дюжина, потом две, десять, – льются с холма, точно река белой крови. В руках у них факелы, луки, стрелы и какие-то странные белые палки. Пехота толпится вокруг огромных белых зверей: они похожи на волов, но гораздо выше и шире, а из морды торчит массивный рог. Звери эти закованы в тяжелую броню – с виду глиняную, – и на многих спэклах точно такая же. Под глиной прячется тонкая белая кожа…
Очередной трубный рев чуть не рвет мне барабанные перепонки, и вот я вижу сам рог: он приделан к спинам двух рогатых тварей, и в него дует тот огромный спэкл…
И… боже…
Ох господи…
Их Шум…
Он скатывается с горы, сам по себе похожий на страшное оружие, точно пена на гребне огромной волны. Он летит прямо на нас… страшные картинки… наших солдат рвет на кусочки… вокруг творятся неописуемые ужасы и мерзости…
Мы не останемся в долгу: головы спэклов летят с тонких белых плеч, пули разрывают на части белые тела, всюду кровь и смерть без конца, без конца, без конца…
– Не отвлекайся, Тодд, – говорит мэр. – Или война унесет твою жизнь. А мне так любопытно узнать, каким мужчиной ты станешь.
– СТРОЙСЯ! – доносится крик мистера Хаммара, и армия тотчас начинает выстраиваться в нужном порядке. – ПЕРВАЯ ЛИНИЯ, ГОТОВЬСЬ! – кричит он, и солдаты вскидывают винтовки, готовые по команде броситься вперед; за первой линией уже образуется вторая.
Спэклы тоже остановились и разворачивают такой же длинный строй у подножия холма. Посреди их первой линии стоит рогатый зверь, а на спине у него закреплено что-то вроде гигантской белой костяной рогатки. За ней на спине зверя стоит спэкл.
– Это еще что такое? – спрашиваю я мэра.
– Скоро узнаем, – ухмыляется он.
– ГОТОООВСЬ! – орет мистер Хаммар.
– Держись ближе ко мне, Тодд, – предостерегает меня мэр. – Не лезь на рожон.
– Да знаю, – с тяжелым чувством отвечаю я. – Ты руки пачкать не любишь.
Мэр ловит мой взгляд:
– Не переживай, еще успеем перепачкаться!
А потом…
– ВПЕРЕД!!! – во всю глотку кричит мистер Хаммар.
И война начинается.
– Уилф! – кричу я, подъезжая.
Он сидит на облучке телеги, в правом фланге первой линии. Колонна «Ответа» продолжает упорный марш по дороге в затянутой дымом темноте.
– Живая, надо ж! – радостно вопит Уилф, спрыгивая с телеги и бросаясь ко мне. – А госпожа Койл сказала, ты умерла!
В моей груди вновь поднимается волна гнева на госпожу Койл, которая подложила мне в рюкзак бомбу, чтобы уничтожить мэра, при этом на мою жизнь ей было плевать.
– Она часто ошибается, Уилф, – говорю я.
Он поднимает на меня глаза, и я вижу страх в его Шуме. Самый невозмутимый и бесстрашный человек на этой планете – человек, который не моргнув глазом рисковал своей жизнью ради нас с Тоддом, – боится.
– Спэклы идут, Виола, – говорит он. – Тебе надо бежать.
– Я еду за подмогой…
Еще один БУМ поднимает на воздух здание неподалеку. До нас докатывается легкая ударная волна, и Уилф хватается за поводья Желудя, чтобы устоять на ногах.
– Да что они творят?! – кричу я.
– Это приказ госпожи, – отвечает Уилф. – Чтобы спасти все тело, иногда надо отрезать ногу.
Я закашливаюсь от дыма.
– Это в ее духе! Где она?
– Как только та махина над нами пролетела, она умчалась ее искать.
Мое сердце уходит в пятки.
– А где именно приземлился корабль?
Уилф показывает пальцем за спину:
– Вон там, где башня прежде стояла.
– Так я и думала!
Вдали снова трубят в рог. Всякий раз, когда раздается этот звук, люди вокруг принимаются истошно вопить. Кричат даже в армии «Ответа».
– Беги, Виола, – повторяет Уилф, трогая меня за руку. – Армия спэклов – это не шутки. Тебе надо бежать. Прямо сейчас.
Я пытаюсь подавить в себе приступ страха за Тодда.
– Ты тоже беги, Уилф. План госпожи Койл не сработал. Армия мэра вернулась в город. – Уилф со свистом втягивает воздух. – Мы схватили мэра, – продолжаю я, – а Тодд сейчас пытается остановить армию. Но если вы ударите прямо сейчас, вас раздавят как муху.
Уилф оглядывается на «Ответ», марширующий по дороге: лица спэклов все так же напряжены и сосредоточены, хотя многие уже видят нас с Уилфом, и постепенно их охватывает удивление. Снова и снова в Шуме звучит мое имя.
– Госпожа Койл велела идти вперед и взрывать здания, что бы ни случилось.
– Кого она оставила за главного? Госпожу Лоусон? – Наступает тишина, и я удивленно смотрю на Уилфа. – Тебя?!
Он медленно кивает:
– Сказала, что я лучше всех умею выполнять приказы.
– Опять ошиблась, – говорю я. – Уилф, разворачивай армию.
Он оглядывается на неумолимо идущий вперед «Ответ».
– Целительницы меня не послушают, – говорит он, но я чувствую, как он лихорадочно что-то обдумывает.
– Верно, – киваю я, соглашаясь с его мыслью. – Зато послушают все остальные.
Уилф снова переводит взгляд на меня:
– Хорошо, я их разверну.
– А мне нужно добраться до корабля. Они нам помогут.
Уилф кивает и показывает пальцем за спину:
– Первый же поворот – твой. Госпожа Койл укатила двадцать минут назад.
– Спасибо, Уилф.
Он опять кивает и поворачивается к «Ответу».
– Отступаем! – вопит он. – Все назад!
Я пришпориваю Желудя, и мы проносимся мимо Уилфа и изумленных целительниц в первом ряду.
– Кто распорядился? – вопрошает госпожа Надари.
– Я! – отрезает Уилф таким властным тоном, какого я еще ни разу от него не слышала. – И она!
Мы с Желудем уже промчались мимо и летим вперед.
Но я знаю, что он показывает пальцем на меня.
Наша первая линия бросается через поле – точно стена падает на холм…
Солдаты бегут, выстроившись стрелой, и на самом ее кончике мчится мистер Хаммар…
Вторая линия стартует на долю секунды позже, и вот уже два ряда солдат сломя голову мчатся на спэклов с винтовками наготове, но…
– Почему они не стреляют? – спрашиваю я мэра.
Он громко выдыхает:
– Вероятно, от самонадеянности.
– Чего?!
– Мы всегда разбивали спэклов в ближнем бою. Это самый эффективный метод. Но… – Глаза мэра бегают по передним рядам вражеской армии.