И смотрят на взорванный склон, пытаясь понять, можно ли по нему подняться…
А потом снова что-то вспыхивает, над нашими головами раздается свист, и…
БУМ!
Я вздрагиваю, а Ангаррад громко ржет, когда в склоне холма появляется еще один кратер, а в воздух взлетают грязь, дым, ошметки спэклов и рогатых зверей.
Мэр даже бровью не поводит, только радостно смотрит на новеньких солдат. Армия спэклов разворачивается и пытается бежать…
Но ее накрывает волной наших вновь прибывших…
И я тяжело дышу…
И смотрю на то, как разворачивается волна…
И я должен сказать…
Должен сказать…
(заткнись)
Мою грудь так и распирает от радости…
(заткнись)
От радости и облегчения…
Я чувствую стук своего сердца и вижу умирающих спэклов…
(заткнись, заткнись, заткнись)
– Ты ведь не очень расстроился, правда, Тодд? – спрашивает мэр.
Я смотрю на него, грязь и кровь засыхают на моем лице, вокруг валяются трупы спэклов и людей, а воздух наполняется новым ярким Шумом, хотя я думал, что громче быть уже не может…
– За мной! – кричит мэр. – Скоро ты узнаешь, каково быть победителем.
И он бросается вслед за новыми солдатами.
Я скачу за ним, подняв винтовку, но не стреляя, просто глядя по сторонам и чувствуя…
Чувствуя восторг…
Потому что в этом и смысл…
В этом подлый маленький секрет войны…
Когда ты побеждаешь…
Когда ты побеждаешь, она захватывает…
Спэклы бегут обратно на холм, пробираясь через завалы…
Бегут от нас…
И я поднимаю винтовку…
И целюсь в спины отступающих спэклов…
Палец на курке…
Я готов спустить его в любую секунду…
Один спэкл спотыкается о труп своего собрата, но труп не один, их два, нет, три…
А потом дым рассеивается, и я вижу трупы повсюду: весь склон засыпан спэклами, людьми и зверями…
Я снова на монастырской земле, и вокруг меня груды трупов…
Восторга как не бывало…
– ЗАГОНЯЙТЕ ИХ НА ХОЛМ! – вопит мэр солдатам. – ПУСТЬ ПОЖАЛЕЮТ, ЧТО ПОЯВИЛИСЬ НА СВЕТ!
– Кончается, – говорю я. – Битва подходит к концу.
Брэдли жмет на дисплей, и мы снова видим, что происходит на поле боя: туда прибывает новая армия.
И снова гремит взрыв.
А спэклы разворачиваются и бегут обратно, перебираясь через трупы своих собратьев и кратеры от взрывов. Кто-то падает в реку, кто-то на дорогу внизу – в самую гущу армии, и жить им остается недолго.
От такого количества смертей мне становится физически плохо, в лодыжках и ногах пульсирует боль, и я опираюсь на Желудя, чтобы не упасть. Остальные продолжают спорить.
– Если это действительно его рук дело, – говорит госпожа Койл, – то он еще опаснее, чем я думала. Неужели вы хотите жить в мире, которым управляет такой человек?
– Не знаю, – отвечает Брэдли. – А вы – единственная альтернатива?
– Брэдли, – пытается урезонить его Симона, – она ведь в чем-то права.
– Неужели? – ухмыляется Брэдли.
– Мы не сможем разбить новое поселение, когда вокруг бушует война, – продолжает Симона. – Это наша последняя остановка. Больше нашим кораблям лететь некуда. Надо попытаться устроиться здесь, но для этого необходимо остановить войну…
– Корабли могут сесть в каком-нибудь другом месте, – высказывает предположение Брэдли. – На этой же планете, но подальше отсюда.
– Нет! – резко выдыхает госпожа Койл.
– А что? Ни один закон не предписывает нам селиться в уже существующих поселениях, – говорит ей Брэдли. – От вас мы никаких весточек не получали и садились в полной уверенности, что вы вообще сюда не добрались. Воюйте сколько душе угодно, нам-то что? Мы найдем себе другое место.
– Ты предлагаешь их бросить?! – в ужасе переспрашивает Симона.
– В итоге спэклы все равно на вас нападут, – усмехается госпожа Койл. – А вы понятия не имеете, как с ними сражаться.
– Ну да, а здесь нам придется сражаться с двумя армиями: спэклами и людьми. А в итоге, возможно, и с вами, – парирует Брэдли.
– Брэдли… – начинает было Симона.
– Нет! – громко заявляю я, чтобы все услышали.
Потому что я все еще смотрю на проекцию и вижу, как умирают люди и спэклы…
И все еще думаю о Тодде, о том, сколько жизней чуть не отняла ради того, чтобы спасти его…
От этих мыслей кружится голова.
Никогда и никому этого не пожелаю.
– Никаких бомбежек, – говорю я. – Вы что, не видите, спэклы отступают? Мы уже победили мэра – и победим еще раз. То же самое относится и к мирному договору со спэклами – заключим его снова. – Я с вызовом смотрю на госпожу Койл. – Больше никаких смертей. По своей воле я никому не причиню зла, даже армии, которая этого заслуживает, будь то армия мэра или спэклов. Мы найдем мирное решение.
– Умница! – говорит Брэдли. И смотрит на меня до боли знакомым взглядом – в нем столько доброты, любви и гордости, что сердце щемит.
И я отворачиваюсь, потому что мне стыдно, ведь я была так близка к другому решению…
– Что ж, раз вы тут все такие милые и добренькие, – ледяным, как со дна реки, голосом произносит госпожа Койл, – я пойду, а то мне еще жизни надо спасать.
И, прежде чем кто-либо успевает ее остановить, она прыгает в повозку и уносится в ночь.
– БЕЙ ИХ! – вопит мэр. – ПУСТЬ БЕГУТ!
Впрочем, он может кричать что угодно, хоть перечислять сорта фруктов, солдаты все равно будут бросаться очертя голову на врага, перебираясь через завалы, отстреливая попадающихся на пути спэклов.
Мистер О'Хара скачет впереди свежих сил, ведя за собой ударную группу, но мистера Тейта мэр подозвал к себе – мы стоим и чего-то ждем на открытой площадке в конце поля.
Я спрыгиваю с Ангаррад, чтобы получше рассмотреть ее рану. Вроде бы она не очень серьезная, но в Шуме Ангаррад все еще царит полная тишина, нет даже обычных лошадиных звуков. Понятия не имею, что это значит, но вряд ли что-то хорошее.
– Милая моя, – говорю я, пытаясь унять дрожь в руках и погладить ее по спине. – Мы тебя мигом залатаем, ясно? Будешь как новенькая! Хорошая моя…
Но она только свешивает голову почти до самой земли, с губ и боков капает белая пена.
– Простите за задержку, сэр, – говорит мистер Тейт мэру. – Мобильность армии пока оставляет желать лучшего.
Я бросаю взгляд на выстроенную в ряд артиллерию: четыре большие пушки на стальных повозках, запряженных уставшими быками. Пушки отлиты из толстого черного металла и выглядят так, словно хотят разнести тебе черепушку. Оружие – секретное оружие, – созданное на секретном заводе вдали от города (рабочих, видать, тоже держали подальше, иначе все услышали бы их мысли), чтобы в считаные секунды стереть «Ответ» с лица земли. Вот только теперь его используют, чтобы стереть с лица земли спэклов.
Эти безобразные махины сделали мэра еще сильней.
– Поручаю вам работать над этим, капитан. Уверен, вы прекрасно справитесь, – говорит мэр. – А сейчас найдите капитана О'Хару и велите ему отступать к подножию холма.
– Отступать? – удивленно переспрашивает мистер Тейт.
– Спэклы обратились в бегство. – Мэр кивает на почти пустой зигзаг дороги – остатки вражеских сил скрываются за гребнем холма. – Но кто знает, какие полчища поджидают нас наверху? Они перегруппируются и разработают новый план действий. Мы должны сделать то же самое.
– Так точно, сэр. – Мистер Тейт отдает честь и уносится прочь.
Я опираюсь на Ангаррад, прижимая лицо к ее горячему боку. Хотя глаза у меня закрыты, я все равно вижу в своем Шуме людей, спэклов, сражение, огонь и смерти, смерти, смерти…
– Ты молодец, Тодд, – говорит мэр, подъезжая ко мне. – Правда.
– Это было… – Я умолкаю.
Как? Как это было?
– Я горжусь тобой, – добавляет мэр.
Я поворачиваю к нему ошалевшее лицо.
Мэр смеется:
– Правда, горжусь! Ты не запаниковал в критической ситуации, не потерял голову. Твою лошадь ранили, но ты не позволил ей сдаться. А самое главное, Тодд, ты сдержал свое слово.
Я заглядываю в его глаза – черные глаза цвета речных камней.
– Это поступки настоящего мужчины, Тодд.
И он говорит искренне, ему хочется верить.
Но ведь с мэром всегда так, правда?
– Говори что хочешь, – цежу я, – все равно я тебя ненавижу.
Он лишь улыбается:
– Может, сейчас тебе в это не верится, Тодд, но однажды ты поймешь, что именно сегодня стал мужчиной. – Его глаза вспыхивают. – Сегодня ты изменился.
– Кажется, битва в самом деле утихает, – замечает Брэдли, глядя на проекцию.
Зигзагообразная дорога, ведущая к вершине холма и водопада, понемногу пустеет: армия мэра отходит к подножию, а спэклы бегут наверх, оставляя за собой голый склон. Армия Нью-Прентисстауна теперь видна целиком, включая неизвестно откуда взявшиеся пушки и новых солдат, начинающих перегруппировываться у подножия холма: они готовятся к новому бою.
А потом я вижу Тодда.
Я произношу его имя вслух, и Брэдли приближает картинку в том месте, на которое я показываю пальцем. Мое сердце замирает, когда я вижу, как он прижимается к Ангаррад… но он жив, жив, жив!..
– Это твой друг? – спрашивает Симона.
– Да, – отвечаю я. – Это Тодд, он…
Я умолкаю, потому что к нему подъезжает мэр.
И они разговаривают как ни в чем не бывало.
– А это разве не наш тиран? – уточняет Симона.
– Все сложно, – вздыхаю я.
– Да уж, – протягивает Брэдли. – У нас тоже сложилось такое впечатление.
– Нет, послушайте! – твердо говорю я. – Если вас когда-нибудь одолеют сомнения, если на этой планете вы не будете знать, кому доверять, доверяйте Тодду, ясно? Запомните это!
– Хорошо, – с улыбкой отвечает Брэдли. – Мы запомним.
– Но один вопрос остается, – говорит Симона. – Что нам делать теперь?
– Мы-то думали, что все поселения вымерли, а твои родители пытаются наладить новую жизнь. – Брэдли пристально смотрит на меня. – Вместо этого мы напоролись на диктатора, мятежницу и воинствующих аборигенов.