Саша побыл 3 дня в Минске и укатил в ФРГ читать лекции о борьбе за мир. Чрезвычайно динамическая фигура. Но его отлуп Кожинову[4] хорош. Молодец Саша!
Очень желаем вам долго плавать, но далеко не заплывать. А непослушную Наю надо водить на пляж на шнурке, коли она так себя ведет. Но Лазарь на это не способен - это бы сделала любимая внучка. Знаю это по своей Ирине.
Прочитала это Ирина и сказала, что я люблю прибедняться, что погода у нас не такая уж бяка. Но это она ввиду задетости в предыдущем абзаце.
А в общем - о’кей!
Будем так думать.
Солнца вам, теплой воды, нештормовой погоды!
Обнимаем - Василь и Ирина.
5 сент. 1989 г.
1 Михаил Ноевич Пархомов (1914 - 1993) - киевский писатель, друг Виктора Некрасова.
2 Конецкий В. Последняя встреча: воспоминания о писателе В. П. Некрасове // Огонек. 1988. N35.
3 Жан Катала - французский журналист, переводчик с русского яз., многие годы корреспондент французской газеты в Москве.
Из воспоминаний Быкова: “Оказалось, произошел недосмотр. Предисловие к моей книжке написал Жан Катала, журналист и дипломат, который охладел к компартии и стал критиковать Жоржа Марше. Поэтому ФКП не хочет, чтобы книга с предисловием Катала продавалась на празднике “Юманите”. Я эту новость принял спокойно - не хотят, так не хотят, пусть не продают. Мне меньше заботы. Все равно за книгу мне не заплатят, очевидно, мой гонорар уже пошел на нужды иностранного отдела ЦК КПСС. (Сколько потом во Франции ни выходило моих книг, гонорар всегда присваивался Москвой. Только в последний раз, уже в годы “независимости”, атташе по культуре привез мне в Минск немного франков.)” (с. 318).
4 Открытое письмо Алеся Адамовича Вадиму Кожинову “Как прореживать “морковку”” (Огонек. 1989. N35).
***
Лазарь, дорогой дружище!
Сегодня получил твою открытку с твоим таким особенным почерком. Спасибо, дорогой. Я в этот раз почти никого не поздравлял - не было никакого настроения. Да и получил всего ничего - каких-нибудь 4 - 5 поздравления. Одних уж нет, а другим, как и мне, не до того. Жизнь становится все более отвратительнее во всех отношениях, а у нас еще эта отвратительность накладывается на неотвратимо надвигающуюся старость. Кажется, из всех зол эта, последняя, будет самой удручающей. Не знаю, по какой из причин - личной или общественной, - но куда-то все дальше уходит литература. Не только сам не пишу, но даже не хочется читать, тем более что почти все (все!) московские журналы от нас отрезаны (нет подписки), а теперь вот отрезают и последние демократические газеты (на второе полугодие, напр., нет подписки даже на “Известия”, которой я особенно дорожил. Минских газет хватает, но это почти все официозы, конечно, коммунистические, за исключением 2 - 3 малоформатных, редакторы которых уже имеют по 3 - 4 судимости и пустые счета в банках. Проблема политическая все та же: коммунистический тоталитаризм в условиях экономической катастрофы. Для того чтобы удержать власть перед лицом вполне возможного взрыва, придуманы выборы президента, сдача суверенитета, объединение денежных систем и проч. При полной апатии народа, безучастности интеллигенции. Недавний съезд союза писателей, который М. Танк объявил историческим, кажется, действительно станет таковым, т. е. последним. Литфонд развалился, развалится и Союз. Я не выступал, - не имело никакого смысла метать бисер перед циниками. Прежде слово правды было все же каким-то поступком, а ныне - лишь повод, чтобы позубоскалить.
В общем, я стараюсь держаться в стороне от драк с начальством, но увы! не всегда это удается. Время от времени ввязываюсь в газетные перебранки и называю вещи своими именами, что вызывает неудовольствие моих бывших друзей. Для них ведь это время - новые возможности: для литературной карьеры, благополучия - собственного и родни. Поэтому почти все они сторонники “нациянальной згоды” (национального согласия) и никогда не скажут, что в чем-то виновны коммунисты - обычно обходятся эвфемизмами, как Гилевич[1]. Такая вот расчетливость, осмотрительность - до мерзопакости.
При всем том, пришла весна. Сегодня ездили на дачу, хотя на нашу пенсию много не наездишь - 1 литр бензина у нас 4.050 руб. Но природа при хорошей погоде - чудо как хороша. Я очень люблю весну, и всегда весной что-нибудь начинал. В этот раз - увы! С друзьями дела плохи - нет друзей. Очень болезненно ощущаю уход Саши[2], без него как-то стало пусто вокруг. Даже в Гродно я не чувствовал такой пустоты. Впрочем, возможно это возрастное…
Посылаю тебе страничку одной нашей газетки, где есть кое-какие сведения относительно 9 мая 1994 г. Этот флаг (государственный, кстати) был единственным, который появился у памятника Победы среди моря красных знамен. Вот так!
б/д
1 Нил Симеонович Гилевич (род. 1931) - белорусский поэт и общественный деятель.
2 Быков пишет о смерти Алеся Адамовича.
***
Дорогие Ная и Лазарь!
Не знаю, когда мы встретимся (и встретимся ли), но мы всегда помним вас и, кажется, наша дружба - ничем никогда не омраченная - уйдет с нами. Очень мы с Ириной желаем, чтобы у вас все было сносно. И у ваших ребят тоже. Кажется, теперь уже их судьбы важнее наших судеб.
Обнимаем, дорогие наши далекие и милые.
Ваши Василь и Ирина.
14 мая 94 г.
***
Милый, дорогой Лазарь!
Прежде всего - огромное тебе спасибо за твой книжно-журнальный подарок, который меня занимает вот уж который день. В самом деле, прежде, если не читал, то старался просматривать по возможности московскую газетно-журнальную продукцию, которая нынче в своем большинстве от нас отрезана. Приходят только “Известия” и “Литературка”, журналов же нет никаких, как нет и подписки на них. Впрочем, скоро (кажется, с Нового года) не будет подписки и на белорусские литературные издания - лишенные правительственной дотации они существовать не могут. Вот такой результат того, что происходит нынче в СНГ. Первой погибает культура. За ней, по-видимому, остальное. Нам тут поначалу казалось, что спастись от этого апокалипсиса можно будет способом суверенитета, но увы! Суверенитета не получилось по двум причинам: во-первых, из-за неустраненности коммунистических сил и, во-вторых, по причине неготовности к нему нации. Слишком неожиданно обрушился он на головы людей, озабоченных проблемой картошки на зиму и солярки для отопления. Для чего им суверенитет, когда жрать нечего? Когда при коммунистах все было дешево и был порядок? Злобные силы отлично понимали это, воспользовались им, и вот теперь мы не имеем ни картошки (это в Белоруссии!), ни солярки, ни суверенитета. И как-то собираемся жить? Но как? Возможно ли так не только жить, но хотя бы просуществовать? До какого-то времени. Но до какого?
Можно подумать: все это политика, это не наше дело, пусть ею занимаются другие. Я тоже так думаю, политика всегда мне была отвратительна, и я бы хотел, чтобы ею занимались другие. Но вот не получается. Сердце не позволяет. Не могу молчать! И время от времени что-то вякаю - в минской или московской прессе. На белорусское телевидение мне путь заказан. Как и в большинство минских газет. Впрочем, от того я не страдаю… Как не страдаю и от того, что за каждое свое печатное слово получаю увесистый удар дубиной со страниц коммунистической прессы. (Образчик такого рода посылаю.)
Из присланного тобой прочитал В. Суворова и могу сказать, что лихо работает этот парень. На грани фола. Все очень правдоподобно, очень доказательно, но недостает какой-то мелочи (честности, объективности, что ли), чтобы поверить до конца. Всюду многозначительности, догадки, натяжки. Хотя множество и тонко подмеченных деталей, глубоких мыслей. Мне так думается: автор переоценивает стратегичность мышления тов. Сталина, все, по-видимому обстояло глупее и проще. В том числе и в его гениальных замыслах. Как во время войны, так и до нее. Роман Владимова[1] еще не читал, слушал передачи из него по “Свободе”. Конечно, Владимов хороший писатель, но, как на мой читательский вкус, так очень (слишком) хороший; а очень хорошего читать трудно, требуется определенная психологическая подготовка. К тому же ряд мелочей-деталей выпадает из собственного эстетического ряда, принесенного опытом, и это портит впечатление. Но - надо прочесть.
А вот роман А. Королева[2] прочитал - зацепился взглядом и прочитал, что было в журнале. И подумал: зачем? Или я такой кретин, или нас сознательно дурят умные и хитрые люди? Но то, что мы - кретины (как и наши великие предшественники) очень доказательно убеждает Борис Парамонов в своих передачах из Нью-Йорка. Теперь читаю В. Розанова. Первая мысль, которая приходит при этом: как коротка наша жизнь, и какой ерундой мы занимались на всем ее протяжении. (Особенно я.) На что ее потратили. Сколько останется непрочитанного, непознанного… Необходимого! И еще: честным (и умным) людям всегда было плохо. По-видимому, на хорошо они и не вправе претендовать. Таков их удел. Эта мысль немного утешает…
По части л-ры кое-что делаю. Но только кое-что. Несколько рассказов накропал за этот год. В том числе и на тему войны. Но так, мелочь, частности, детали. На большее не хватает духа. Тем более, что очень ощущаю свою старомодность. В это постмодерновое время. С поездками, кажется, все кончено. Ездить некуда. Да и незачем. Даже на деревню съездить проблема. Рейсовые автобусы отменены. А на своей машине - 1200 руб. литр бензина.
При моей пенсии 80 тыс. Что равно 13 долларам[3]. Ирина получает и того меньше (55). Так и живем. (Не было бы хуже.) В общем - на три Д: доедаем, донашиваем, доживаем. Такова современная формула жизни. Впрочем, от того больше переживает Ирина, которая с утра ломает голову над проблемой обеда[4]. А я думаю: круг замыкается. Началась жизнь в нужде, недоедании, тем и закончится, по всей видимости. Хотя и то благо - не будет о чем сожалеть. Разве что о судьбах оставшихся. Внуков - в первую очередь.
В такой моей жизни очень остро ощущаю отсутствие Саши. Отсутствие в жизни. На очень многое теперь гляжу его глазами. Особенно что касается московских событий, тамошних деятелей. Да и при жизни он был мой ориентир, маяк, светивший из Москвы. И вот теперь темно и глухо… Здешних друзей почти всех размела судьба - кого влево (большинство), к