[19], отправился в Дуат во главе восьмидесяти статуэток-воинов: сорока копейщиков-щитоносцев и сорока лучников. Интересно, что лучники были не египтянами, а нубийцами.
Но солдаты, естественно, не могли помочь найти правильную дорогу или противостоять могущественным демонам. И в годы Среднего царства на стенках саркофагов стали появляться тексты, назначенные служить для покойных чем-то вроде путеводителей, – так называемые «Тексты саркофагов». Самый знаменитый из них – «Книга двух путей»[20] – содержит шестнадцать «глав», в которых не только подробно рассказывается, как можно двумя путями, водным и сухопутным, достигнуть «Чертога Двух Истин», где вершит свой суд Осирис, не только говорится о возможных опасностях, подстерегающий путешественника, но и впервые дается карта-схема маршрута. На ней красной полосой отмечено «огненное озеро» с пометкой «Не иди к нему». Для души, выбравшей сухопутную дорогу, отмечены плотины и даны инструкции, как миновать стражей (следует прочесть «изречение прохождения» или выдать себя за бога). Можно использовать и водный маршрут, оба пути сходятся.
Но шли годы, и египтяне, по-видимому, осознали все неудобство карт и инструкций, размещенных на стенках саркофагов. Саркофаг – вещь весьма громоздкая. И даже если допустить, что покойный тащил его на себе (или транспортировал каким-то иным способом) до самого суда, момент, когда на тебя накидывается «Поглотитель ослов», не самый подходящий для того, чтобы читать надписи, расположенные в том числе внутри саркофага, на его днище и крышке. Тем более что саркофагов, как правило, было несколько и они вкладывались один в другой, как матрешки.
Неудобство практического пользования «Текстами саркофагов» привело к тому, что инструкции в конце концов стали выпускать в бумажном, точнее, папирусном виде. Это, помимо всего прочего, позволило увеличить и объем предлагаемой информации. Так возникла снабженная многочисленными картами, схемами и рисунками египетская «Книга мертвых» – последняя форма руководства для покойных на их пути к загробному судилищу. Впрочем, словом «книга» эти тексты стали называть уже современные ученые. А в те времена, когда покойный египтянин пробирался по опасным дорогам Царства мертвых, сжимая в руке заветный папирус, никакой книги, никакого утвержденного канона не было. Каждый жрец сам писал для покойников инструкции, опираясь на свое мнение и на сложившуюся традицию. Тот, кто мог хорошо оплатить услуги по составлению путеводителя, получал более подробный и хорошо иллюстрированный текст с полным картографическим описанием долины подземного Нила. Кто-то довольствовался краткими инструкциями. Свиток папируса вкладывали в саркофаг, и покойный мог без труда пользоваться им по ходу дела.
Сегодня основной свод «Книги мертвых» содержит и описание похоронной процессии, и гимны богам, и тексты, предназначенные для чтения во время заупокойных служб. Но главной целью «Книги» было проинструктировать умершего на его первых шагах в загробном мире: рассказать, как договориться со стражами, охраняющими врата Дуата, как избежать встречи с чудовищами, живущими на берегах «огненного озера», как войти в пристанище «ариту», где можно отдохнуть и набраться сил… Прикладывался и текст приветствия, которое следовало произнести, переступив порог судилища, и шпаргалки ответов, которые должен был давать покойный на вопросы судей.
«Слава тебе, великий бог, Владыка Двух Истин! Я пришел к тебе, о господин мой! Меня привели, дабы я мог узреть твое совершенство. Я знаю тебя, знаю имя твое, знаю имена сорока двух богов, которые находятся с тобой в Чертоге Двух Истин, которые живут как стражи грешников, которые пьют кровь в этот день испытания…» – так должен был обратиться покойный к председателю суда. Потом перед лицом суда – «Великой Эннеады» – ему дóлжно было произнести «Исповедь отрицания»:
Я не совершал несправедливости против людей.
Я не притеснял ближних. ‹…›
Я не грабил бедных.
Я не делал того, что не угодно богам.
Я не подстрекал слугу против его хозяина.
Я не отравлял…[21]
Затем подсудимый представал перед «Малой Эннеадой» и вновь перечислял все преступления, которых он не совершал, при этом к каждому из сорока двух членов суда следовало обратиться по имени. Тут поневоле требовалась шпаргалка, особенно если учесть, что покойный видел их впервые. Тем временем сердце подсудимого лежало на «Весах Истины», другая чаша которых уравновешивалась пером богини Маат. Сердцу и перу надлежало пребывать в равновесии, причем весы одновременно исполняли роль детектора лжи, и стрелка их отклонялась, стоило подсудимому солгать.
Судебный процесс мог длиться очень долго, в одном из текстов «Книги мертвых» есть упоминание о многих месяцах, в течение которых продолжались испытания. Если покойный был признан достойным загробного существования, он объявлялся «правогласным» – «маа херу». Присвоение этого титула не только позволяло ему в полном здравии пребывать в Царстве мертвых, но и давало немалые привилегии. Теперь по его зову любой из богов обязан был прийти ему на помощь, любые двери Дуата распахивались по его приказу, а богини, ответственные за пропитание умерших, должны были снабжать его небесной пищей.
Ну а в случае обвинительного приговора грешника отдавали на съедение богине Амт – «Пожирательнице» – с телом гиппопотама, лапами и гривой льва и пастью крокодила. Интересно отметить, что никаких изысканных наказаний для грешников (или для тех, кто не сумел правильно произнести нужные формулы и грамотно ответить на вопросы) суд Осириса очень долгое время не предусматривал: их попросту съедали. Лишь во времена Нового царства на берегах подземного Нила появилась какая-никакая пенитенциарная система: грешников лишают тепла, света и возможности общаться с богами. В «Книге Пещер» описывается, как виновных варят в котлах (туда кидают их головы, сердца, души и тени). А в «Книге Врат» бог Гор объявляет приговоренным: «Вы связаны сзади, злодеи, чтобы быть обезглавленными и перестать существовать»[22].
Однако, обезглавливание само по себе не обязательно означало, что «злодеи» сразу же «переставали существовать». Египтологи предполагают, что после отсечения головы грешники лишались возможности видеть, слышать и говорить, но мучения их продолжались. В частности, головы могли гореть в огненном озере, а тела и души (по отдельности) – подвергаться разнообразным пыткам. Их расчленяли, варили и пожирали разнообразные боги и демоны, некоторые из которых, вероятно, вербовались из самих же грешников. Жестокой пыткой считалось нахождение в «перевернутом состоянии» или «хождение на голове». Современному человеку такое наказание, пожалуй, представляется значительно более гуманным, чем расчленение и сожжение, но у египтян была на это своя точка зрения. «Перевернутость» ассоциировалась у них с нарушением мирового порядка, нарушением пищеварения и поеданием нечистот и могла вести к абсолютному уничтожению человека.
Впрочем, не вполне понятно, завершались ли пытки полным уничтожением казнимых. С точки зрения египтян, расчленение тела и невозможность его воссоединения с душой (точнее, с душами, ибо их было несколько) сами по себе уже были равнозначны уничтожению личности. Но не исключено, что при этом как тело, так и души продолжали претерпевать мучения. В «Книге Амдуат» («О том, что в Дуат»), созданной в период Нового царства (но восходящей к Среднему), говорится, что наказания грешников повторяются ежедневно, но нет указаний на то, что в конце концов страдальцы примут окончательную смерть и перестанут существовать.
Еще одним законодательным новшеством, введенным ко времени Нового царства, было изменение статуса фараонов: теперь они представали перед судом Осириса так же, как простые смертные. Более того, процессы демократизации в загробном мире привели к тому, что право обрести вечную жизнь появилось даже у самого последнего бедняка, лишь бы он мог заказать простой гроб, на стенках которого написаны имена богов, а на крышке – обращение к Осирису: «О Уннефер, дай этому человеку в твоем Царстве тысячу хлебов, тысячу быков, тысячу сосудов пива»[23]. А если денег не хватало и на это, то изготавливали маленький гробик, в который вкладывали деревянную фигурку умершего и закапывали поблизости от богатого погребения.
Жизнь в загробном мире Египта была, судя по всему, весьма изобильна. Обеспечивалось изобилие легко: в гробницу не требовалось укладывать материальные ценности (хотя и это имело место), достаточно было нарисовать их на стенах. Египтяне снабжали покойных едой и питьем, но эти скромные продукты должны были, вероятно, выручить их в первые дни, когда они еще не успели толком обустроиться в загробном мире. Предполагалось, что позднее усопший заведет там свое хозяйство, в основу которого лягут многочисленные стада, обильные поля и виноградники, нарисованные на стенах гробницы. Вообще говоря, представления египтян о загробном мире за три с лишним тысячи лет существования Древнего Египта претерпевали немалые изменения, но какие бы революции ни потрясали долину подземного Нила, доставка туда продовольствия осуществлялась очень просто: путем настенных изображений. Так передавали саму еду (хлеб, фрукты, жареных гусей), таким же образом создавали инфраструктуру, необходимую для производства этой еды (сады, виноградники, стада, птичники, пасеки, рабов). Что не помещалось на картинках, то дописывали словами.
Например, вельможа Птаххотеп, живший примерно в середине III тысячелетия, изображен в рельефе на стене собственной гробницы в Саккара. Он восседает за столом, а перед ним лежат птицы, ритуальные хлебцы различной формы и длинные ломти хлеба. Но, поскольку на одном столе много не поместишь, то под столом записана сакральная формула: «1000 хлебов, 1000 сосудов пива, 1000 алебастровых сосудов с умащениями, 1000 одежд»