Все малыши протянули к нему свои чашки, и он сам налил каждому сколько полагалось. Потом самовар налил в каждую чашку горячей воды. Начался пир.
Вот Клеточка сказал «мяу», и экскаватор протянул ему пирожок с мясом. Коза Бубенчик вежливо боднула стол рожками. Экскаватор подал ей печенье и бублики. Собака Тиграша вильнула хвостом и получила бутерброд.
– Надо взять сахар для попугая Ку-Ку, – сказала девочка.
– Он разве Ку-Ку? – не согласился Прутик.
– Ну конечно, – кивнула уверенно девочка.
Глава четвёртая,почему-то немножко грустная
арандаш в это время вернулся в класс. Он хотел смыть чучело-бабучило, которое нарисовал Прутик.
В классе было тихо. Лошадки тихонько покачивались, ожидая, наверное, своих отважных и ловких всадников. Пароход поблёскивал чистыми стеклянными иллюминаторами: так называют окошки на всех пароходах.
Карандаш подошел к стене и взглянул на чучело-бабучило:
– Ай-ай, разве такие глаза бывают? Ай-ай-ай!..
– Ай-ай! – сказал попугай Ку-Ку. – Ай-ай-ай!
У чучела-бабучила были смешные ручки и ножки, и сам он получился очень смешной. Только глаза – маленькие точки, совсем крапинки.
– Всё не так. Всё не так, – сам себе говорил Карандаш.
– Не так! Не так! – повторил попугай, махнув крылом. – Ку-ку!
Хороший учитель никогда не пройдёт мимо ошибки своего ученика. Художник машинально исправил чучелу-бабучилу глаза. Какая непростительная рассеянность для волшебника!
– Вот как надо… Ну теперь и смывать можно, – проговорил он, оглядывая рисунок.
Потом Карандаш подкатил к стене пароход, поднялся на капитанский мостик и нарисовал вверху на стене дождевую хмурую тучку.
Вот капнули первые блёстки дождя. Художник спустился на пол. И тут ему показалось, что маленькое чучело-бабучило плачет. Слёзы бегут из нарисованных кисточкой глаз.
«Нет, это, наверное, дождевая капля мелькнула под грустными глазами чучела-бабучила», – подумал Карандаш и вышел из класса, не притворив за собой дверь.
Окно в классе было открыто. Подул ветер. Он подхватил тучку и вынес её на улицу. И все прохожие очень удивились, когда вдруг начался звонкий летний дождь.
– Откуда он взялся? – удивлялись прохожие. – Только что небо было чистое, как стёклышко, – и вдруг дождь! А мы зонтики не взяли. Ай-ай!
В классе уже никого не было. Ни тучки, ни чучела-бабучила. Его, наверное, смыло дождём. Хотя вроде и дождь в классе не капал. Ветер унёс тучку. Лишь один попугай Ку-Ку сердито покрикивал непонятно почему:
– Кыш! Кыш! Кыш!
Глава пятая,но только её половина, в которой спрашивается: какое чудо на свете самое удивительное?
огда начался новый урок, Чижик спросил:
– А какое чудо на свете самое удивительное?
– Самое удивительное? – замер на месте Карандаш. – Разве тебе мало чудес, которые были в школе?
– Ну а самое-самое? – настаивал мальчик.
– Ой, – прошептал художник, оглядываясь, как будто он хотел найти Самоделкина, чтобы учёный Самоделкин ответил мальчику.
– Верно, – подхватили ребята. – Какое чудо на свете самое удивительное?
– Надо подумать, – сказал Карандаш. – На свете много чудес.
Он подумал.
– А не спросить ли вам о чём-нибудь другом? А? – сказал Карандаш.
– Про что-нибудь? – задумчиво поглядел в окно Чижик.
– Про что угодно, – кивнул Карандаш.
– Не скучно ли дереву стоять всё время на месте? – спросил мальчик.
– Да, – согласился Прутик, – не скучно ли?
– А больше вы ничего не хотите узнать? – воскликнул удивлённый учитель.
– Можно мне спросить? – подняла руку девочка. – Не больно ли ёжику с другой стороны?
– Какому ёжику? С какой стороны? – ещё сильней удивился художник.
– От колючек, – пояснила девочка, – с той стороны.
– Ой-ёй-ёй, – сказал находчивый Карандаш, – я забыл уточнить у Самоделкина, в какое время у нас будет обед. Подождите меня в классе…
Художник спрыгнул с капитанского мостика и убежал к Самоделкину.
– Послушай, Самоделкин, – воскликнул он, – я, наверное, никуда не годный учитель! Ребята спрашивают, а я не знаю, что им ответить.
– Какие пустяки! – слегка удивился железный человечек. – Не может этого быть. О чём они тебя спрашивают? Я тебе в один миг отвечу.
– «Не скучно ли дереву стоять на месте?»
Железный человечек только звякнул своими пружинками.
– «Не больно ли ёжику от колючек?»
Пружинки Самоделкина почему-то заскрипели.
– «Какое чудо на свете самое-самое удивительное?» Вот, – вздохнул художник. – Видишь, я не виноват.
Но Самоделкин подумал и вдруг весело зазвенел:
– Спроси об этом у самих ребят! Ишь какие хитренькие! Сами спрашивают – пускай сами попробуют ответить.
Вторая половинка пятой главы
удожник вошёл в класс, поднялся на капитанский мостик и лукаво поглядел на ребят:
– Кто сумеет ответить: какое чудо на свете самое удивительное?
– Самое-самое чудо – это книжка! – сказала девочка.
– Тю! – иронически заметил Прутик. – Почему книжка?
– В ней так много всего прячется, – тихо ответила девочка.
– Прячется? В бумажке? – засмеялся Прутик.
– На неё смотрят, а из неё сказки бегут, – совсем тихо сказала девочка.
– Бегут? Сказки бегут?! – воскликнул Карандаш. – Умница! Конечно, книга – самое замечательное чудо! – Художник укоризненно поглядел на мальчика. – Дорогие мои ребята, – сказал он, – возьмите какую-нибудь книгу в руки. Она сделана из простой бумаги. Но вы берёте книгу. На белых страницах напечатаны какие-то значки, точки-крючочки, штучки-закорючки. Глаза ваши смотрят на таинственные знаки, смотрят на буквы. Смотрят – и вдруг начинается удивительное волшебство. Перед вами оживают разные приключения. Люди, не знакомые вам до сих пор, говорят с вами, рассказывают о себе. Они зовут вас туда, где вам не приходилось бывать… Нет на свете чуда удивительнее, чем КНИГА. Поэтому каждый волшебник должен быть грамотным. Знаете ли вы какие-нибудь буквы?
Так сказал Карандаш. Но, по-моему, теперь таких ребят нет, чтобы не знали ни одной буквы. Кот Клеточка и собака Тиграша не знают ни одной буквы. Кот и собака вошли в класс, легли около ребят и стали жмуриться на всякие умные речи.
– Знаем! – ответили ребята.
– Я умею писать «мама» и «папа», – сказала Настенька.
– А я – «папа» и «мама», – сказал Чижик.
– Ма-ма! – громко повторил попугай.
– Очень хорошо, – похвалил учитель. – Я сейчас напишу на стене одну сказку. Некоторые слова я в ней нарисую. А чтобы эти мои картинки не оживали, я буду оставлять их недорисованными. Вот слушайте… Наступила весна…
И Карандаш написал на стенке: «Наступила весна» и прочёл вслух:
– Наступила весна.
Дальше Карандаш написал «пригрело». Рядом с этим словом художник нарисовал солнышко. Только не совсем, а чуть-чуть не дорисовал, чтобы оно вдруг настоящим не сделалось.
– Что пригрело? – спросил художник и показал на рисунок.
– Солнышко пригрело! Солнышко! – сказали ребята.
– Молодцы! – похвалил Карандаш и нарисовал всю сказку.
И ты сам должен прочесть её, потому что, пока ты её не прочтешь, я не могу дальше рассказывать. Вот она, эта сказка.
Только, пожалуйста, ничего не дорисовывай. А то как бы чего не случилось. И не удивляйся тому, что у зайки в сказке одно ухо, у волка и льва три лапы. Ты помнишь, как сказал Карандаш: это для того, чтобы рисунки не оживали. Не хватало в школе, кроме козы, кота, собаки и попугая, ещё и зайца, и лисы, и льва, и даже царя с короной. Это было бы слишком!
Но давайте прочтём эту сказку, нарисованную Карандашом, как читают её ребята в первом классе Волшебной школы.
Хвастунишка
Наступила весна. Пригрело ***. Вырос на поляне первый ***. А мимо него пробегал ***. «Ты кто?» – спросил ***. «Я – Грозный ***, – соврал ***, – я *** зверей. Меня все боятся. И ***, и ***, и ***, и ***» Но тут на поляне появилась ***. «Кто это?» – спросил ***. «Это ***», – прошептал ***. Как вы думаете, ребята, что сделал этот ***, когда увидел такую ***?
– Он её разорвал, – сказал Прутик, и все засмеялись.
– Как же он мог её разорвать, если он совсем и не лев, а зайчишка-трусишка? – спросила Настенька.
– Трусишка-врунишка, – подхватил Чижик. – Он убежал.
– Вы читаете просто замечательно, – похвалил Карандаш. – Из вас получатся настоящие волшебники… А теперь новая сказка.
И Карандаш написал на стене другую сказку.
Тучка
Однажды плыла по небу дождевая ***. А по дороге шёл ***. «Давай поиграем, – сказала ***, – я тебя дождём обрызгаю». – «Лучше обрызгай ***, а потом и ***» Но *** услыхала и прыгнула на ***, а *** залезла под ***, а *** сказала: «Я не ***, чтобы меня поливать». И раскрыла ***. Все спрятались. И тогда *** полила ***, а заодно и ***.
– Он хотел, чтобы другие намокли, – сказала Настенька, – теперь сам простудится. Мне его жалко.
– Совершенно верно. Это значит: вы правильно прочли сказку. А теперь нам надо освободить стену. Мы смоем эти надписи.
Он поднялся на капитанский мостик и нарисовал в верхней части стены синюю дождевую тучку. В комнате запахло грозой, как в лесу в тёплый летний день. И вдруг в комнате загремел несильный, но всё-таки настоящий гром. «Бух-трах-тарарах! Бух-трах-таррррарах!!»
Мальчики спрыгнули со своих лошадок и бросились в дождь. В самый настоящий дождь. «Динь-кап-кап! Динь-кап-кап!»
– Дождик! – закричали они, подпрыгивая под звонким дождём. – Дождик! До-ождик!
Собака Тиграша кинулись к ним и, восторженно лая, стала прыгать вместе с ребятами. А Кот Клеточка сиганул в окно, хотя коты во время дождя прыгают, наоборот, с улицы в окно.
– Ах, что я наделал! – воскликнул учитель. – Они же промокнут! Ай, ай!
– Заболеют, – сказала Настенька.