го прекрасных девушек, прислуживавших во дворце.
Когда они уже миновали половину пути, то при переходе через реку поднялась большая волна, которая смыла и унесла всех овец. Принцесса очень огорчилась и закричала:
— Белая овца, черная овца, возвращайтесь быстрее!
Белая и черная овцы, как только услышали голос принцессы, сразу же вернулись назад. С тех пор в Тибете разводят только белых и черных овец.
Чтобы перейти на другой берег, Вэнь-чэн срубила дерево и позвала людей, чтобы перекинуть ствол поперек стремнины. Так они все вместе построили мост, впоследствии названный народом «Нэйдицяо» («Мост внутренних земель»).
После переправы к процессии подлетела маленькая птичка и защебетала:
— Принцесса! Принцесса! Дальше дорога очень скользкая. Идти по ней — опасно.
Тогда Вэнь-чэн приказала застелить дорогу овечьей шерстью, по которой и прошел караван. С тех пор, как говорят люди, скот в той местности отличается особой упитанностью и силой.
Так они шли-шли и, наконец, очутились перед огромной горой. Но Вэнь-чэн не испугалась высокой горы, преградившей путь. Шаг за шагом она вместе со свитой взбиралась наверх, пока не оказалась на другой стороне. Впоследствии народ назвал гору «Гунчжушань» («Гора принцессы»).
Процессия двигалась все дальше и дальше, переправляясь через широкие реки, перебираясь через высокие горы. Когда они достигли Лхасы, молодой тибетский царь Сонгцэн Гампо устроил им пышную встречу. Тут же и сыграли его свадьбу с прекрасной танской принцессой Вэнь-чэн.
Перевод С. Комиссарова.
СУБУРГАН ЧЖИРУН КАШЮР(Исполненных обещаний)
Непале жил человек, имевший трех сыновей. Они задумали построить субурган и испросили на то позволения царя. Но когда постройка началась и стала приобретать величественный вид, советники царя стали говорить:
— Неудобно позволить подданным сооружать такое здание, какого сам царь не воздвигал.
Однако царь не стал брать разрешение назад. Здание было докончено и освящено; при этом были произнесены молитвы об исполнении желаний всех участвовавших в постройке. Старший сын пожелал переродиться устроителем и главой буддизма, второй — его помощником, третий — его покорным мирянином. Первый возродился впоследствии Далай-ламой, второй — гэгэном Банчен-рембучи, третий — Эдзен-ханом (т. е. китайским императором). В молитвах забыли о быке, на котором возили материал для постройки. Бык пришел в собрание и сказал:
— Вы меня забыли в своих молитвах, за это я отомщу. В то время как один из вас будет укреплять и водружать веру, а другие два помогать ему и содействовать, я буду возрожден под видом царя и уничтожу все, что вы сделаете.
В это время на вершину построенного субургана сел черный ворон и проговорил:
— А когда ты будешь истреблять веру, я убью тебя.
Скоро в Тибете родился мальчик, очень красивый и способный, но с рогами на голове, которые он скрывал под шапкой. Способности скоро позволили ему возвыситься до высших ступеней власти и даже быть избранным на престол. Он вступил на него под именем Ландармы. Тогда-то он начал гонение на лам: уничтожал монастыри, храмы и статуи, жег книги; всех бурханов подверг испытанию, а тех, которые не издавали стонов от сильных ударов подобно живым существам, велел разбивать в куски, как ложных богов. Когда наносили удары богу Очирвани, бог простонал: ой-о! Когда богине Дара-экэ вбивали гвозди под ногти, она их отдернула и простонала: ой-о! Эти два бурхана остались целыми.
Царь издевался над религией. Он пришел однажды к Банчен-эрдени и спросил его, что надо сделать, чтобы бесследно уничтожить буддизм. Тот посоветовал разложить на земле изображение Будды и ходить на него вместо ночной посудины. Такой совет Банчен-эрдени дал, чтобы заглушить добрые дела, совершенные для буддизма Ландармой в его прежних перерождениях. Ландарма последовал совету и употреблял изображение Будды вместо ночной посудины.
Что у Ландармы рога на голове, не знал никто. Убирать ему голову поочередно приходили женщины; как только очередная причешет ему волосы, Ландарма убивал несчастную. Одна из них, предвидя свою участь, стала плакать; слезы попали на тело Ландармы и потекли вниз. Ландарма спросил ее, о чем она плачет. Та ответила, что готова сегодня умереть, но у нее есть старушка мать, которая останется без кормилицы; ей жалко матери. Ландарма пожалел ее и сказал, что оставляет ей жизнь, но она не должна никому говорить, что у царя на голове рога; иначе будет казнена, как и другие. Девица пошла домой и дорогой, увидев в земле нору, наклонилась к ней и прошептала:
— У нашего царя рога на голове!
После того около норы вырос бамбук. Проходил какой-то человек, гнавший осла, увидел бамбук и он ему понравился; захотелось ему вырезать часть и сделать трубу. Возвращаясь той же дорогой назад, он нашел, что бамбук подрос, стал толще и еще более годен для инструмента. Он вырезал часть ствола и сделал трубу. Однажды он заиграл на каком-то собрании, и труба проговорила:
— У нашего Ландармы на голове рога.
Тогда всем сделалось известно, что царь имеет рога; слух стал быстро распространяться в народе и дошел до одного ламы Лхалун Бал-дорчжи, который сидел в пещере и молился. Он догадался, что это тот самый бык, обещавший отомстить за свою обиду гонением на лам и на их храмы. Он решился убить гонителя; надел платье с широкими рукавами, сверху черное с белой подкладкой; окрасил своего белого коня в черный цвет и отправился во дворец. Войдя в царские покои и увидев царя, он выхватил спрятанные в рукавах лук и стрелы и поразил гонителя буддизма. Сраженный стрелою Ландарма успел только сказать:
— Если б я был убит три года ранее этого времени, буддизм получил бы распространение гораздо большее, чем будет иметь теперь; если б я был убит тремя годами позже, буддизм был бы истреблен безусловно.
Убив царя, Лхалун Бал-дорчжи бросился на коня и поскакал; за ним бросилась погоня, расспрашивая у встречных жителей, не видали ли они ламу в черном платье и на вороном коне. Между тем Лхалуну пришлось во время бегства переехать одну реку; речная вода во время переправы омыла коня, и он опять стал белым. Лхалун переодел свое платье подкладкой кверху и поехал дальше. Люди, которых спрашивали посланные в погоню, отвечали, что видели только человека в белом платье на белом коне. Погоня не признала Лхалун Бал-дорчжи и возвратилась.
За Ландармой была замужем сестра Лхалуна. Она пошла искать убийцу и дошла до пещеры, где ее брат сидел не шевелясь. Тело его, покрытою пылью, было неподвижно, как у умершего человека, но она услышала, как билось его сердце. Она поняла, что сердце бьется от угрызений совести. Подумав, что смерть Ландармы была неизбежна и нужна для благоденствия веры, она вернулась домой и промолчала о том, кто убийца мужа. Народ, видя, что царица не ищет более убийцу, тоже перестал беспокоиться об этом.
После гонений Ландармы в Тибете не стало ни лам, ни храмов, ни святых изображений. Один мальчик увидал однажды изображение ламы на стене и спросил об этом свою мать. Мать объяснила, что некогда в стране было много храмов и много лам, подобных изображенному, но царь Ландарма всех истребил. Мальчик сказал матери, что ему самому хотелось бы стать ламой. Женщина ответила:
— Для посвящения в ламы нужно четыре гелюна, а их теперь негде взять: два гелюна спаслись бегством в Амдо и один бежал в Индию; всего спаслось только трое.
Мальчик пошел искать гелюнов и нашел сначала двух, спасавшихся в Амдо. Они согласились посвятить его, но только в том случае, если он найдет еще двух гелюнов. Он отыскал и третьего в Индии; за неимением четвертого пригласили китайского хошана, буддиста «синей» секты. Они посвятили юношу. Тогда стало четыре гелюна тибетского происхождения, которые возвратились в Лхасу и стали посвящать других. Таким образом возродился буддизм в Тибете.
В память о том, что при посвящении четвертого гелюна принимал участие хошан, лама «синей» секты, нынешние ламы «желтой» веры обшивают края безрукавки синей обшивкой, а в память о Ландарме и его обычае носить шапку светское начальство в Лхасе носит волосы связанными в пучок на темени, прижимает эту прическу золотой монетой и покрывает небольшой шапочкой.
Пересказ Г. Потанина.
ИСТОРИЯ КОКОНОРА*
арь Ладака захотел построить храм, чтобы поместить в нем огромную статую Будды.
Собрали тысячи искусных мастеров, заготовили лучшие строительные материалы, и под руководством опытнейшего зодчего закипела работа.
День за днем росли изящные стены храма. Царь и царица были счастливы, а зодчий старался изо всех сил. Решили украсить храм самыми прекрасными фресками и свитками с росписью.
Но однажды утром, придя на работу, мастера увидели на месте храма бесформенную груду камней. От стройных стен ничего не осталось. Когда ужасную новость сообщили зодчему, он не помня себя примчался на место. Едва взглянув на развалины, он тут же упал без чувств.
Царь услышал о несчастье и в гневе послал за провинившимся зодчим. Бедняга залился слезами, зная, что царь обязательно бросит его в тюрьму.
Царь приказал отрубить зодчему руки, а затем сослать его в дикий и заснеженный горный край.
Нашли другого зодчего, и работа возобновилась. Снова заложили фундамент, начали класть стены, и вновь ожила надежда. Но повторилась та же история: однажды утром на месте прекрасного строения лежали одни развалины.
Один за другим шесть зодчих пытались построить чудесный храм, и все шесть раз здание рушилось.
Тогда царь отправился к предсказателю, чтобы выяснить, в чем причина этого непонятного явления. Может быть, лучше строить в другом месте? Но тот сказал:
— Ты должен построить храм именно здесь, не ищи другого места.
Царь сказал:
— Но, святой отец, это место будто проклятое. Не успеем построить, и вдруг все рушится.
Тогда предсказатель ответил:
— На востоке живет один старый мудрец, только он может открыть тебе тайну.