Проснулся от крика, смотрю и вижу: хозяин передо мной лежит. Оказывается, он хотел мне корма подбросить, а я взял да и боднул его во сне.
Когда хозяин в себя пришел, очень он разозлился. Привязал меня к столбу и стал так бить палкой, что только клочки шерсти летели с моей шкуры. Такая взяла меня обида, что дождался я ночи и ушел, куда глаза глядят. А теперь вот вас встретил.
Так стало путников еще больше. Вол с ишаком впереди шли, за ними петух шагал, за ним тушканчики, а за тушканчиками летел рой пчел. Долгим-предолгим оказался их путь, но однажды и он кончился. Пришли они в прекрасную долину Сусамбиль.
И воздух был здесь чистый-пречистый, небо синее и трава зеленая, сочная, густая. Тяжелые гроздья винограда висели на лозах, деревья были усыпаны плодами: урюк, яблоки, груши и все ягоды, какие только есть на свете, — спелые и вкусные. Глядят путники и глазам своим не верят: пшеница и ячмень колосятся, клевер манит своими розовыми и белыми головками. Лучшего места для житья и придумать нельзя.
Поселились здесь путники, стали жить ладно и весело: вол да петух жнут пшеницу, ишак перевозит на спине собранный урожай, а тушканчики его в амбар складывают. И пчелам дело нашлось — собирают они цветочный нектар и делают вкусный прозрачный мед. Все довольны в Сусамбиле, все веселы — никто никого не ругает и не обижает.
Но если бы так все и закончилось, это была бы только половина сказки.
Ведь на окраине прекрасной долины Сусамбиль стояли горы со снежными вершинами, а в горах жили свирепые волки. Однажды все знатные волки этих гор собрались у своего падишаха на главной, самой высокой горе. Пришли они, чтобы пожаловаться на жизнь. Времена, мол, наступили очень плохие — холодно и голодно стало в горах. Мол, всех горных коз мы съели уже давно, и теперь нечем поживиться. Как быть?
Задумался падишах волков. Посмотрел он вокруг, окинул с высоты взглядом и долину Сусамбиль.
И вдруг видит: вол, ишак и петух идут по сусамбильскому лугу.
— Вот вам и кабоб, — обрадовался он, — посмотрите-ка туда.
Увидели волки, как у них под носом расхаживает еда, зубами защелкали, запрыгали, готовые помчаться в долину по первому слову падишаха.
Тот приказан:
— Пусть в долину немедленно отправятся десяток храбрецов, да поскорее пригонят сюда наш кабоб.
Но среди волков был один хвастун и выскочка. Вышел он вперед и сказал падишаху:
— О, владыка, неужели, чтобы справиться с одним волом, одним ишаком да одним петухом, нужно десять свирепых волков? Я и один смог бы пригнать сюда наш кабоб, если вы разрешите мне.
— Э, если пошлем тебя, останемся ни с чем, — возразил ему другой волк. — Давайте я пойду.
Не понравились эти слова хвастуну, и затеял он драку. Рычат волки, стараются друг друга укусить. Тут не выдержал падишах, закричал обоим:
— Хватит! Вдвоем идите!
А остальным велел пока развести огонь и шампуры шашлычные приготовить.
Помчались два свирепых волка в зеленую долину Сусамбиль.
Первым увидел их ишак:
— Иа, во-о-олки-и-и! Спасайся, кто может! — и хотел было ускакать, унести отсюда свою голову, но тут ему на спину петух вскочил:
— Ку-ка-ре-ку! Разве ты трус? Думаешь, спасут тебя твои ноги?!
— Что же мы можем сделать? — поддержал ишака вол. — Зубы у волков острые и крепкие, а характер злой, свирепый!
— А вот что, — стал учить их петух. — Ты, вол, будешь бодать волков своими мощными рогами, ишак будет лягать их своими крепкими копытами, пчелы будут жалить своими острыми жалами, а тушканчики выроют норы прямо у них под ногами, чтобы они спотыкались и падали.
— Ну а ты что будешь делать, горластый? — спросил ишак, трясясь от страха.
— Я буду вами командовать! — ответил храбрый петух.
Не успел он договорить, как двое волков оказались рядом. Один кинулся к волу, другой — к ишаку.
Вол наклонил голову да так ударил рогами, что волк отлетел на семь шагов, перевернулся семь раз. Ишак тоже раздумывать не стал, повернулся к волку задом и лягнул его задними ногами что есть мочи — и этот волк на семь шагов отлетел, семь раз перевернулся.
А тут и пчелы подоспели. Налетели всем роем и давай жалить волков, куда попало — в нос, в глаза, в язык… Взвыли серые бандиты, поняли, что не так уж и просто съесть этот кабоб, помчались назад, к своей стае.
Бегут и лапами в норы тушканчиков проваливаются, чуть все лапы не переломали.
Прибежали в стаю, а там волки сидят, слюни глотают — все уже приготовили для пира: костры развели, шампуры наточили, луку нарезали, тмином и уксусом заправили. Очень удивились они, увидев, что посланцы вернулись ни с чем, да еще побитые, с распухшими ногами и языками.
— Что с вами? — спросил падишах. — Где наш кабоб?
— Волчья погибель это, а не кабоб, — сказал первый волк. — Сам ангел смерти Азраил ходит там по сусамбильским лугам. В руках у него железная палка. Стоит ему палкой махнуть, как любой отлетит на семь шагов, семь раз перевернется и упадет на землю без чувств.
— Ты еще не все заметил, — добавил второй волк, — рядом с ним богатырь с трубным голосом и железными кулаками ударит один раз, и любой отлетит на семь шагов, семь раз перевернется и упадет на землю без чувств.
— А еще, — снова заговорил первый волк, — там очень много маленьких, но храбрых воинов. У них острые пики, и как они начнут тебя колоть, все тело распухает и болит так сильно, что дышать трудно.
— А еще, — продолжил второй, — у них и могильщики наготове — заранее вырыли столько могил, что каждые семь шагов мы в них проваливались — чуть все лапы не переломали.
— А еще, — добавил первый волк, — у них такой трубач-карнайчи, что, когда он начал трубить, мы чуть не оглохли!
Выслушали волки этот рассказ и страшно перепугались. Даже самый сильный, свирепый и злой волк-падишах призадумался.
— Наверное, придется идти на них войной, — сказал он.
Но завыла вся стая от страха, и сказали волки:
— О, владыка, это же сама волчья погибель! Даже если соберутся все волки, что есть на белом свете, и то победить не смогут такую силу…
— Что ж, тогда лучше уйти нам отсюда, раз появились такие опасные соседи, — решил падишах волков. И первый побежал не оглядываясь. Остальная стая, поджав хвосты, разбрелась, кто куда, и затерялась в дальних горах. Так и остались лежать на земле никому не нужные шампуры и лук, заправленный тмином и уксусом.
А в Сусамбиле снова стало спокойно и радостно — жили вол, ишак, петух, пчелы и тушканчики дружно и весело, помогали друг другу и никогда не ссорились.
ВОЛШЕБНЫЙ КОВРИК
древнем городе Нурабаде жили когда-то муж и жена. Долгое время у них не было детей, и они сильно огорчались этому. Но вот, когда мужу было уже за пятьдесят, а жене больше сорока, Аллах послал им сына. Мальчик рос добрым, послушным и очень смышленым.
Когда ему пришло время идти в школу, его родители попросили домоллу[4] обучать их сына чтению и письму. Каждый день рано утром мальчик сгладывал в матерчатую сумку книжки, тетрадь, тростниковое перо и с радостью шел учиться. Он постигал тайны разных наук, доискивался до сути непонятных слов и сложных выражений, расспрашивал своего учителя и других сведущих людей. К двадцати годам он и сам стал ученым человеком, а слава о его знаниях выросла больше него самого.
Вот как-то раз юноша повстречался с одним стариком, мудрость которого была словно гора с белоснежной вершиной. Старик дал ему советы и наставления, а также научил некоторым важным заклинаниям. На прощанье он подарил юноше волшебный коврик и сказал:
— Ты уже взрослый, тебе нужно жениться. Попроси своих родителей, чтобы посватали за тебя дочь падишаха. Они, наверное, будут тебя отговаривать, захотят найти тебе другую невесту — красивую, умную и работящую, но ты не соглашайся. Скажи, что хочешь взять в жены только дочь падишаха.
Договорил последнее слово и исчез, словно растаял в воздухе…
А юноша сел на волшебный коврик, подумал о родительском доме и сказал, как научил его мудрец:
— Коврик мой, коврик, лети, как птица,
в нужном месте хочу очутиться!
В тот же миг юноша очутился в родном дворе. Тогда он встал и произнес:
— Коврик мой, ковриком быть перестань,
лучше платочком маленьким стань!
И коврик превратился в носовой платок. Взял юноша этот платок, положил себе в карман и вошел в дом.
Вечером, когда семья поужинала, он завел с отцом и матерью разговор о сватовстве. Услышали родители, что их сын хочет жениться на дочери падишаха, руками замахали:
— Что ты, сынок?! Мы простые, старые, бедные люди. Нет у нас ни знатности, ни богатства, чтобы платить такой огромный калым. Да и не согласится никогда падишах отдать за тебя свою родную дочь!
— А все-таки вы попробуйте посвататься к ней, отец, — стал упрашивать юноша.
— Как только услышит падишах, с чем я к нему явился, палачей позовет! — ответил ему отец.
— Ничего не бойтесь, просто выслушайте, что скажет падишах, — продолжал упрашивать сын. Согласился отец, скрепя сердце.
Но на следующий день не пошел он во дворец, побоялся гнева падишаха. И через день не пошел. Только на третий день собрался с духом и ранним утром, еще солнце толком не успело показаться на краю небес, отправился во дворец. Прошел в открытые ворота и увидел в уголке метлу. Взял ее, подмел падишахский двор и домой вернулся.
А еще через день, когда старик снова подметал двор, выскочила из дворца падишахская охрана, схватила его и доставила к правителю. Сдвинул брови падишах:
— Кто ты такой и зачем явился ко мне? — спросил он грозно.
Еле-еле осмелился отец юноши рассказать о своем деле.
Услышав о сватовстве, падишах очень разозлился на такую дерзость. Лицо его стало красным, рот перекосился, глаза кровью налились. Велел он немедленно позвать палачей и казнить наглеца. Явил