Анна БэйВОПРЕКИ. БОНУСНЫЕ ИСТОРИИ
ЧАСТЬ 1
ПРОЛОГ
Звуковая дорожка: Alseyda — Lullaby.
Сакраль далёкого прошлого.
Мужчина был уже не в том возрасте, чтобы преодолевать суровые северные земли, прыгая как горный козёл. Но он всё равно шёл, стаптывая ноги в мясо, и тащил за собой телегу с кричащей женщиной — его женой, которая корчилась в родовых муках.
— Немного осталось… — упокоил он женщину и утёр пот со лба. — Мы уже почти на месте.
— Мы наведём на себя немилость! — кричала она. — Наш род будет проклят!
Но он не стал ничего отвечать, лишь тяжело вздохнул. Случись всё иначе, если боль была его, то, может, он и смерился со смертью. Но речь шла о его любимой женщине, поэтому возможностью проклятия казалась не такой страшной.
Ещё четверть часа тяжёлого пути и он упал на колени в бессилии, смотря вперёд затуманенным взглядом. Солнце было очень ярким, но едва грело, деревья вокруг стояли почти голыми, но в нескольких метрах впереди они были словно в плену совсем другого климата — более ласкового, где ветер не трепал их уже готовые к зиме кроны.
— Чудеса… — прошептал мужчина и невольно прищурился, чтобы сфокусировать глаза на движении.
Прямо по курсу был мальчик тех самых лет, когда рост резко увеличивается, но мышечная масса ещё не наросла. Долговязый и довольно худой молодой человек был серьёзней, чем его сверстники, тёмно-русые волосы по плечи торчали сальными патлами, но в целом он был довольно аккуратным и даже одежда была не так давно постирана.
Он оглянулся на гостей и принял немного воинственный вид, смотрясь при этом весьма враждебно. Мальчик медленно, но отработанными движениями натянул тетиву лука и зло прищурился в ожидании представления:
— Меня зовут Сеграй с земель Парборо, а это моя бедная жена… — он указал на женщину в телеге. — Мы пришли просить помощи. Говорят, в этих местах обитает дух… — он не договорил, потому что его перебил мальчик.
— Проклятый дух! — поправил он. — Всем в Сакрале известна молва, что здесь живёт лишь проклятый дух Акаши.
— Так это правда?
— Что из сказанного?
— Акаша здесь?
Русоволосый мальчик опустил лук, но не стал дружелюбней.
— Что вам нужно?
— Моя жена не может разродиться.
— Вы шли сюда с тех земель, откуда вы родом, по меньшей мере полтора месяца, неужто всё это время она не может разродиться или отдать душу магии?
Женщина пронзительно и истошно закричала, на что губы Сеграя задрожали в испуге:
— Помоги мне, сын здешних земель! — обратился он к пареньку. — Я буду служить тебе всю свою жизнь, только помоги сохранить жизнь моей жене, коли уж ребенку жить не суждено!
Но паренёк решительно развернулся и пошёл прочь в намерении оставить Сеграя с больной женой, как вдруг куст вблизи него зашевелился и на землю неспешно упало несколько листьев. Сеграй ловил движение листвы обречённо, а в его глазах стояли слёзы, как вдруг парень остановился и посмотрел на куст:
— Нет, — произнёс он решительно. — Мы не будем этого делать!
Но вопреки его воле из повядшей осенней зелени вышла маленькая лохматая девочка с очень длинными волосами. Её лучистое кукольное лицо никак не сочеталось с взглядом, полным вселенской мудрости в обрамлении грозовой радужки. Девочке было не больше шести лет, детские щёчки ещё не хотели расставаться с пухлостью, и вся она была такой хорошенькой и вместе с тем казалась озорной.
— Нет! — повторил парень ей вслед, но она решительно шла походкой неуклюжего котёнка к телеге, которая оказалась слишком для неё высокой.
Девочка залезла в неё по колесу и села рядом с больной женщиной, скрещивая ноги по-турецки.
— Ты спустилась с небес! — в бреду улыбнулась женщина, восхищаясь миловидностью маленького создания рядом, на что девочка просто кивнула.
Губы девочки растянулись в мягкой улыбке, обнажая отсутствие нескольких зубов, которые согласно возрасту, менялись на коренные.
— У вас там ребеночек? — девочка указала на живот женщины с интересом.
— Да, дитя… — вместо жены ответил муж. — Я не уверен только, что малыш жив, — он с надеждой посмотрел сначала на жену, затем на её живот, потом на девочку и в итоге застрял глазами на пареньке, смотрящим без одобрения:
— Квин, дело дрянь! Не связывайся.
Но девочка не отвечала, лишь с улыбкой снова посмотрела на женщину и положила на её живот ручки. Она сидела так некоторое время, а женщине, как оказалось, становилось лучше. Она уже не мучилась в бреду, но боль всё ещё была навязчивой. Маленькая Квин засмотрелась на заплетённые волосы женщины и указала пальчиком на украшения:
— Что это?
— Это гребень, милое дитя, — ответила очень хрипло женщина, улыбаясь полными боли глазами. — Это такое украшение, принятое носить моему сословию в землях центральных земель.
Девочка потянулась к нему руками, вытаскивая из волос.
— Осторожно! — предупредила женщина. — Оно острое!
Но девочка уже завладела блестящей металлической безделушкой. Она намерено уколола палец и прикоснулась им к губам женщины, а та покорно слизнула кровь.
— Это поможет? — спросил шёпотом Сеграй у паренька.
— Должно, — ответил тот лениво. — Конфликт магии матери и плода, — пояснил он с умным, но надменным видом. — Очень уж сильным ребёнок у вас, раз за столько времени не умер. Но из вашей жены много вытянул, она может не выжить.
Квин повернулась к ним и перестала улыбаться:
— Им нужно остаться на время.
— Квинни, нет! Мы это обсуждали.
— Да.
С этим победным «да», Квин встала и спрыгнула с тележки, проходя мимо упавшего на землю Сеграя, который плакал от счастья, что жене стало лучше.
Уже двумя днями позже парень, который был старшим братом Квин по имени Альк, обмывал орущего младенца с брезгливым выражением лица, Сеграй снова плакал от счастья, не веря в исцеление жены и рождение сына.
— Как? Как столько юное дитя смогло помочь?
— Это ещё что… — хмыкнул Альк. — Видели бы что она творит, когда хочет засахаренные плоды красной груши!
Ещё спустя сутки девочка сидела поодаль счастливой матери, которая готовилась к дороге домой, держа младенца на руках.
— Нельзя ли нам остаться ещё на пару дней? — спросил Сеграй. — Мои ноги не восстановились.
Альк посмотрел на сестру, которая сурово мотнула головой:
— Нет, — произнёс он мысли сестры вслух. — Нельзя вам здесь быть. И никому не говорите, что были здесь и видели нас.
— Но почему же?
— Ни слова! — повторил Альк.
— Люди с юга придут, — заговорила малышка, хотя не была особо разговорчиво. — И убьют нас, как убили отца и мать.
— Но почему? За что убивать детей?
Никто не ответил, но жена Сеграя потянулась к волосам Квин, пытаясь как-то поддержать малышку, которая не выражала грусти.
— Перед уходом… — вдруг заговорил Альк. — Сделайте с её волосами что-нибудь! Мы рано лишились матери и многому не научились… — он улыбнулся. — Я бы срезал их, но Квин не разрешает.
Жена Сеграя научила девочку заплетать волосы, которых у Квин было на зависть очень много. Гости покинули заповедные края севера, оставляя брата с сестрой наедине с природой. Первые снежинки ложились на ресницы маленькой Акаши, смотрящей вслед добрым людям:
— Они хорошие.
— Когда людям что-то нужно, они проявляют доброту. В этот раз всё обошлось, но мы не должны больше впускать никого, отец так велел!
Квин перевела взгляд на уходящих людей и вдруг сорвалась с места:
— Стойте! Стойте! — маленькая девочка побежала за ними, ища в нагрудной сумочке что-то очень важное. — Это северный цветочек!
Она протянула Сеграю фиолетовый бутон редкого цветка:
— Эванжелин… — Сеграй не верил своим глазам. — Это же бесценное лекарство!
— У нас их тут много, — улыбнулась девочка. — Заживит ваши ноги и защитит от холода.
Девочка побежала назад к брату.
Прошло ещё шесть лет. Альк и Квин жили по-прежнему в одиночестве, периодически запутывая следы незваных гостей, в чём преуспели. Альку шёл уже девятнадцатый год, он окреп, заматерел и был плечистым крепким мужчиной с бурлящими гормонами, жаждущими выхода. Иногда в ссоре с сестрой он порывался уйти, но всегда возвращался, уходя на несколько миль от их земель. Сестра всегда кидалась ему на шею с извинениями, хотя виновата была лишь в том, что родилась необычной.
В один из таких напряжённых моментов Альк снова ушёл за пределы будущего Небесного Трона, где на пути встретил незнакомца своего возраста, который готовил вкусную еду, а Альк как раз сильно проголодался.
— Меня зовут Альк и я прошу разделить со мной ужин.
Молодой мужчина у костра медленно встал и взглянул тёмно-карими глазами на своего гостя, улыбаясь со всей вежливостью:
— С радостью разделю трапезу, Альк. Меня зовут Тарк.
Разговор завязался легко, вопреки нелюдимости и замкнутости Алька, который просто не привык к общению со сверстниками. Вся его компания по жизни — младшая сестра, которая тоже была немногословна.
— Я родился на острове, но у нашего народа есть традиция — мужчина к 16 годам ищет себе приключения и смотрит мир, набираясь опыта… — он ухмыльнулся. — Ну ты, Альк, ведь понимаешь о каком опыте идёт речь.
Альк захлопал глазами, но ничего не стал говорить, хотя на его небритых щеках проявился румянец.
— Я бы хотел увидеть тёплые земли юга.
— Не знаю какие преграды лежат на пути к этому, но южные земли красивы и стоят того, чтобы ответить на их зов! — Тарк надрезал мясо на вертеле, чтобы проверить готовность и смело отхватил кусок для гостя.
— Если юг такой манящий и прекрасный, то что же тебя привело на север?
— Я четвёртый сын своего отца, — он сделал паузу. — Моё путешествие затянулось и перешло в образ жизни, я — кочевник, дитя свободы.
— Четвёртый сын? И разве родители испытывают привязанность к четвёртому меньше, чем к предыдущим троим