Катэр ВэйВорн. Книга третья
Пролог
Легкий шелест одежд и почти неуловимые звуки мягких шагов — Кирилл двигался, словно тень. Он принадлежал к ордену боевых монахов. Его, как, впрочем, и практически всех в этом заведении, когда-то принесли в жертву Богам и отдали Кардиналам, не имея ни малейшего понятия, что те делают с детьми. Хотя народ судачил, что Кардиналы их едят. Ну, если и не едят, то уж точно проводят жуткие обряды с использованием крови невинных. Были времена, когда за стены Закрытого города ежедневно попадало по десятку, а то и больше, младенцев, но с каждым годом «проклятых» рождалось все меньше и меньше. Человечеству почти удалось очиститься от скверны. Но они не понимали, чего на самом деле лишаются, уничтожая свое потомство, хоть мало-мальски выбивающееся из общепринятых норм.
Кирилла, буквально в мешке, принес в храм отец, когда заметил, что ребенок необычайно гибок и слишком быстро двигается. Причем перемещался малец исключительно на четвереньках, как собака, и бегал быстрее любой собаки. В деревне тогда сказали: проклят! Проклят! Отдай Богам проклятого, или мы сами…
Отдал в храм. Оттуда священнослужитель доставил ребенка в Запретный город. К восьми годам мальчик не только научился ходить «по-человечески», но и многому другому. Проверив способности ребенка, его определили в корпус боевой подготовки, и усиленно развивали эти таланты. Теперь же матерый воин, неуловимый шпион и убийца был крайне признателен своему отцу за то, что тот не дал перепуганным односельчанам закидать его, маленького и глупого, камнями, а сделал то, что сделал.
Закрытый город, Запретный город, Город Богов — как только люди не называли это место, и как только не старались прознать о том, что тут на самом деле происходит. А происходило за этими стенами многое…
— Войди, — раздался хрипловатый, словно простуженный, голос по ту сторону дверей, стоило Кириллу приблизиться и поднять руку с целью постучаться. — Ну, рассказывай. Чего такого важного случилось, что ты личного разговора попросил? — нахмурился хозяин покоев, не глядя на вошедшего.
— Приветствую тебя, Отец. Долгих лет и здоровья тебе желаю, — почтительно склонил голову Кирилл.
— Да, здоровья мне бы не помешало, — болезненно скривился сухой высокий старик. — Этот ревматизм меня доведет, ей богу доведет… — Белый как лунь, совершенно седой альбинос с красными от рождения глазами. Он устало уселся в кресло, костлявой рукой откинув в стороны полы длинного темно-синего балахона.
— Присаживайся, Кирилл, в ногах правды нету, — и, окинув своего послушника цепким взглядом, добавил. — С дороги, значит…
Кирилл коротко кивнул.
— Новости важные, Отец. Спешил скорее доложить.
— Ну так чайку налей и докладывай, — указал он взглядом на тумбу с чайником и чашками.
Кирилл послушно выполнил то, что было велено. С легким поклоном поставил изящную чашу перед стариком, наполнил ее янтарным напитком, после чего налил и себе. Сел на указанное место.
— Известия с запада; нашли там оружие древних, и оно вполне функционально на вид. И еще, оборудование неизвестное там. Наш человек не смог понять его назначения, не тот уровень знаний у него. Он говорит, что и местные ученые не способны разобраться в назначении и способе применения, но они ищут ответы. Рано или поздно они найдут их — это лишь вопрос времени. Туда бы нашего техника… — Кирилл задумчиво вздохнул, — из Высших которые. Ты же знаешь, Отец, Шагир давно чешет свои поганые руки, поглядывая на твое кресло. А такая удача с артефактами… Нельзя терять время, Отец, — Кирилл взволнованно вытянулся, подался чуть вперед, — надо действовать на опережение. Дай разрешение, и наши люди там уничтожат найденную базу вместе со всем содержимым.
— Горячий ты какой. Ломать — не строить… — старик, глядя в невидимую точку перед собой, сосредоточенно накручивал на палец седую прядь длинной, почти до пупа, бороды. — Высшего техника надо бы, да… поглядеть бы… Да так поглядеть надо, чтобы там и не поняли ничего. Сумеешь, Кирилл? — и он очень пронзительно посмотрел на мужчину.
— Я-то сумею и к чертовой жене под юбку, ты же знаешь, но высший технарь… Кого я туда потащу? Отец, все высшие — твои ровесники. Ты уж прости, но любой из них помрет, не преодолев и полпути до острова. Мне нужен молодой, сильный, ловкий, обученный хоть немного воинскому ремеслу, и неприметный. А главное, не известный как Кардинал тамошним братьям. И где мне взять такого? Да еще и технаря с рангом Высшего?
Из рассеченной брови кровь бежала тонкой струйкой, назойливо заливая левый глаз. Само ранение не смертельное, но из-за снижения обзора может стать фатальным. Ворн тряхнул головой. Крупные брызги пота и крови полетели во все стороны, обдав и перекошенное яростью лицо противника. Шаг, еще шаг, поворот и удар — все, отплясался Мити. Подсечка и смертельный в печень нанесен.
— Мити, тебя снова убили! — начал свою гневную тираду Гайт — десятник их корпуса. — Ты, неповоротливая скотина! Из-за тебя мы…
— Ну, завелся, — скривился, словно от зубной боли, Ворн, протягивая руку «убитому». — Твоя проблема — гнев. Много эмоций, Мити. Пока твой ум холоден — ты воин, но стоит поддаться чувствам, и ты труп, — продолжал он поучать товарища, рассказывая то, что вбивали когда-то и ему в голову бывшие наставники из, казалось, теперь такой уже далекой прошлой жизни. На гневные, оскорбительные вопли Гайта ребята не обращали внимания. Ходил слушок, что у него странная дружба с одним из учителей. Не воинскими знаниями пробивал он себе путь по ступеням карьеры, а иными делами, кои были покрыты великой тайной. Но Империи нужны разные люди, и, видимо, такие тоже. Поэтому, несмотря на свое внеочередное повышение, Гайт не пользовался особым уважением у сокурсников.
— Ты будешь наказан, Мити! — взвизгнул в спину уходящим ребятам Гайт. — Я доложу учителю…
— О чем доложишь? — змеёй зашипел Ворн прямо в лицо Гайта, сжимая ему рукой горло. Перепуганный Гайт лишь бессильно моргал, тщетно пытаясь разжать стальную хватку этого демона.
Да, именно так он и думал про Ворна — демон, или полудемон, но точно не человек. Людям, а тем более подросткам, еще не обученным тайным знаниям, не дано двигаться с такой скоростью, ловкостью, и обладать стальным телом и духом. Ох, сколько раз его пытались убить, еще тогда, когда он только попал в их отряд, на место убитого им же щенка. И все обломали об него свои зубы. А сколько раз он был бит старшими и наказан за драки и нарушения — не счесть. Однажды этот демон в наказание за побег провисел на кресте после порки кнутом аж четверо суток, летом, в самое пекло, и остался жив. Не иначе, его защищают высшие силы и, судя по его звериному, жуткому взгляду — точно не Божии. Даже глотов взгляд не столь леденил кровь в жилах, как взгляд этого пацана. В отъезжающем сознании Гайта вспышкой всплыло воспоминание:
Сдача очередного зачета — курсанты, вооружённые лишь коротким ножом, по одному входили в клеть с глотами. Две голодные, обезумевшие твари кидались на вошедшего, желая его сожрать. Выжил — сдал зачет. Ворну достались два здоровенных самца с телами, сплошь покрытыми шрамами и различными узорами. Таких глотов первому курсу щенков обычно не давали. И нож ему подсунули плохой — с надпилом. Гайт видел, кто это сделал, но смолчал. Не хотелось ему лишних проблем в корпусе. Тогда все думали, что этот Ворн долго тут не протянет.
Взял он подпиленный нож, поглядел на него, бросил себе под ноги, и с голыми руками вошел в клеть. Зачем-то коротко поклонился, словно приветствуя этих полуживотных тварей. Дверь за ним заперли.
— Безумец. Он безумен. Видимо, кто-то из высших решил избавиться от выскочки. Туда ему и дорога, — плыл шепот по толпе. Все замерли, ожидая кровавого пиршества. Глоты медленно кружили вокруг мальчишки, обмениваясь изучающими взглядами, но нападать не спешили. Учителю надоело нудное ожидание, и он приказал ткнуть одного из глотов копьем — подбодрить, так сказать. В следующий миг этот курсант дико заорал, орошая землю брызгами крови из оторванной конечности. Глот проворно вырвал у него копье вместе с рукой и тут же встал в боевую стойку, нацелив острие на учителя. Грозно, будто вызывая на поединок, зарычал. Второй же, явно обращаясь к Ворну, раскорячившись в странной позе, стукнул себя кулаком в грудь и воинственно гаркнул:
— Гард!!! Гард!!!
На изуродованной шрамами груди глота Гайт не заметил красного осминога, но знак Великого Гарда не скрылся от глаз Ворна.
Ворн стоял спокойно, взирая на происходящее с долей удивления, но без страха. Учитель поднялся со своего места, медленно шагнул вперед, остановился, сверля глота тяжелым взглядом. Глот опустил острие копья к земле, а затем небрежно швырнул его под ноги мальчишке.
— Бери, — прорычал он почти как зверь. — Равный бой, — и, раскинув руки в стороны, пошел в нападение. Эти пляски со смертью происходили минут десять, но Ворн не собирался никого убивать, хотя и мог. Глоты почему-то сами подставлялись. В итоге Учитель велел прекратить этот балаган. Раненого добили и швырнули в клеть, а Ворну приказали выйти и проследовать к директору. Что было дальше, Гайт не знает. Всех курсантов погнали на полигон с препятствиями, и гоняли там до ночи. Вернувшись в спальный корпус, израненные и обессиленные, они обнаружили там мирно спящего Ворна. В ту ночь его снова попытались убить. Не вышло. Несколько человек попали в госпиталь, а Ворна вновь наказали.
— Эта тренировка проходила в личное время. О чем ты доложишь, Гайт? — шипел он, чуть склонив голову набок и внимательно вглядываясь в покрасневшее лицо с надувшимися венками. Белки глаз покрылись красной сеткой капилляров.
— Ворн, он обмочился. Хватит.
Стальная хватка исчезла, и тело Гайта сломанной куклой рухнуло в пыль.
В глазах скакали белые пятна, горло драло огнем, в ушах стучал пульс. Услышав удаляющиеся шаги, Гайт почувствовал облегчение. И дернул же его нечистый припереться на звук боя, остаться поглядеть, да потом еще и ляпнуть то, что ляпнул. Показать хотел свое главенство, важность, значимость. Показал… Знает ведь, что этот сопляк Мити исхитрился подбиться под опеку Ворна. И как только ему это удалось? Гайт сильно завидовал Мити. Будь у него в дружках Ворн, все бы слушались, боялись и подчинялись, а так… Не труп до сих пор, и на том спасибо. Учитель Урхи обещал ему свою защиту и протекцию, и до сих пор данное слово держит, но против главы школы щенков он не пойдет. Поэтому жаловаться ему на любимчика Тарга — лишь обратить гнев на себя. Гайт судорожно выдохнул, и, поднявшись на непослушные ноги, пошатываясь, поплелся к спальному корпусу, моля всех богов о том, чтобы по пути никого не встретить.