Голова Антона закружилась, и он, едва не теряя сознания, рухнул на пол.
«Выходит, Челидзе заманили в номер, напоили и убили, — рассуждала я, продолжая вести машину по улицам Антальи. — Но кто это сделал? Сутенер? Сговорился с Косинцевым? А тот действовал по чьему-то заказу? Кто сделал заказ? Сплошные вопросы получаются. Но, похоже, этот шалопай Некрасов действительно ни при чем».
С горем пополам примерно через полчаса мы въехали в новый район города, сплошь застроенный многоэтажками. Руслана всматривалась в ночную темноту и наконец показала рукой:
— Вот. Эти три дома.
— Какой из них?
— Кажется, средний.
Я припарковала машину и приказала Руслане вылезать.
— Кто находится в квартире?
— Обычно Метин и еще двое. Они меняются.
— У них оружие есть?
— Не знаю. Наверное, есть, — пожала плечами Руслана. — Они все здесь повязаны. И полиция, и сутеры, и бизнесмены, и вообще все. Отсюда не выберешься.
— А ты хочешь выбраться?
Руслана вдруг замялась.
— У нас в Кишиневе я столько не заработаю. А так вроде работаю пока. А там видно будет.
Антон не спешил выходить из машины. Журналист не горел желанием принимать участие в оперативных действиях. Да и я не хотела, в общем, привлекать парня к этому делу, справедливо рассудив, что он будет только мешать. Если он захочет сбежать… Да бог с ним, пускай бежит. Вряд ли он виновен в смерти Челидзе. Такой человек не способен на убийство.
Я подтолкнула Руслану к подъезду многоэтажки и указала на домофон.
— Нажимай, говори, что ты явилась, что сумела ускользнуть из отеля и так далее. Как договорились.
Руслана кивнула и нажала на кнопку. Вскоре ответил мужской голос. Руслана начала, причитая и сбиваясь, говорить. Мужчина что-то гневно заорал, но тем не менее тут же послышался электронный сигнал, и дверь можно было открывать. Мы вошли внутрь.
Нужная нам квартира находилась на пятом этаже. Я подумала, что турки наверняка захотят встретить Руслану прямо на лестничной клетке, у лифта. И решила подняться по лестнице пешком. Мои предположения оказались верными. В тот момент, когда разгневанный турок в позе палача, готового казнить свою жертву, стоял перед раскрывающимися дверями лифта, ожидая Руслану, я подлетела сзади и с силой ударила турка рукояткой пистолета по затылку. Мужчина медленно осел на пол. Я показала Руслане кулак, так как она собиралась по своей привычке завизжать.
На шум открылась дверь квартиры, и передо мной тут же возникли двое усатых мужчин лет тридцати с крайне недоуменными физиономиями. Бросив тело потерявшего сознание турка в объятия одного из усачей, я наставила на другого пистолет.
— Тихо! Гоу! — на такой смеси русского и английского языков я приказала ему проследовать в комнату.
Но турок вздумал оказать сопротивление. Однако не успел этого сделать, так как получил удар ногой в солнечное сплетение. Сутенер согнулся пополам и, осев на пол, на некоторое время затих. Зато очнулся другой. Он налетел на меня сзади, пытаясь выбить пистолет. Это ему, разумеется, не удалось, я резко распрямилась и локтем саданула усатого в челюсть. И сделала это, прямо скажем, вовремя, так как из рук турка выпал нож.
Руслана, ни жива ни мертва, застыла у косяка входной двери. И вскоре к стонам поверженных мужчин присоединились женские визги — подружки Русланы повылазили из комнат и с испугом глазели на все происходящее. Я тем временем обыскала турок и выудила из кармана одного из них пистолет.
— Заткнулись все живо, немедленно! — отдала я приказ орущим девицам и, размахивая пистолетом, прошла в большую комнату.
Я ощутила себя этаким товарищем Суховым, неожиданно захватившим гарем. Впрочем, гарем меня интересовал мало. Гораздо больше мне были интересны мужчины, которых я столь блистательно повергла на пол. Наведя на них пистолет, я приказала им переместиться в комнату. Мужчины повиновались и поползли в требуемом направлении.
— Кто из них Метин? — спросила я у Русланы.
— Его здесь нет, — тихо ответила девица.
«Что ж, и это в принципе ожидалось», — подумала я.
— А ты чего стоишь, проходи к коллегам, — кивнула я Руслане и показала на дальнюю комнату.
Руслана вдруг вскрикнула и мелко-мелко затрясла головой. Потом всплеснула руками и бросилась вон из квартиры. Догонять ее не стала. Пусть бежит, куда хочет. Мне нужно разобраться с ее работодателями.
Очухавшиеся турки требовали моего внимания.
— По-русски кто понимает? — спросила я.
— Плохо русски говорит, — выдал в ответ один из моих пленников.
— Барышни, — крикнула я в сторону «женской» комнаты. — На выход, переводчик требуется!
На мой зов с опаской высунулась носатая грудастая мадам, не то армянка, не то грузинка.
— Спроси у них, где находится Метин, — приказала я.
Женщина спросила. Турки залопотали, перебивая друг друга. Я поняла, что Метин еще не явился и вроде как они не знают, где он, и вообще ни при чем. Обычные отмазки. Ничего, подождем, если нужно будет, поднажмем на «задержанных», не впервой. Тут я подумала про оставшегося в машине Некрасова. Итак, он сказал, что убийца что-то говорил, и говорил по-русски. И это означает, кстати, что Метин и вообще турки тут ни при чем. Может, и вообще я зря затеяла историю с преследованием сутенера? С другой стороны, даже если он ни при чем, у него можно узнать какие-то детали, которые, возможно, помогут что-то прояснить. Так или иначе, нужно дождаться Метина. Если турок ничего не скажет, можно спокойно возвращаться в отель и начинать параллельное с турецкой полицией расследование. В том, что Савельев меня об этом попросит, я не сомневалась.
Я решила позвать Некрасова, так как его показания были нужны на случай появления Метина. Позвать Антона было, с одной стороны, очень просто: подойти к окну и крикнуть. С другой, делать это было опасно, так как таким образом я выпускала из поля зрения турок, с которыми все-таки не стоило расслабляться.
— Эй, ты, как там тебя зовут… Переводчица! — крикнула я.
Девица высунула свой нос и робко и вопросительно уставилась на меня.
— Подойди к окну и позови парня вон из той машины, — приказала я. — Назовешь его Антоном. Заодно и объясни ему, как войти.
Женщина часто закивала в знак уважения ко мне и послушания — видимо, на нее произвели впечатление приемы, с помощью которых я разобралась с ее «руководством», — и покорно подошла к окну. Открыв его, женщина окликнула Антона. Вскоре раздался звонок домофона.
— Отопри! — приказала я, и носатая пошла к двери открывать.
Вскоре в прихожей, испуганно озираясь, появился Некрасов. Всем своим видом парень показывал, насколько лучшего мнения был бы обо мне, если бы я разрулила всю ситуацию, не привлекая его к этому делу.
— Садись, — я указала Некрасову на диван.
Некрасов бочком-бочком прошел мимо сидевших на полу турок и, поежившись, опустил свой зад на краешек дивана.
— А… Чего мы ждем? — сглотнув слюну, спросил Антон, оглядываясь по сторонам.
— Ждем Метина, — пояснила я. — Будем сверять ваши показания.
Некрасов только вздохнул, провел ладонью по волосам и пробормотал что-то типа «ну и баран!». Потом он посмотрел на поверженных турок, и вдруг челюсть его отвисла.
— Что такое? — насторожилась я.
Антон ткнул пальцем в одного из сутенеров и вдруг завопил:
— Да вот же он!!!
— Кто? — подобралась я.
— Тот, кто в номере был! Он меня убить хотел, специально вернулся! — Некрасов вопил не слабее Русланы. — Голову мне хотел прострелить, я знаю! Если бы я не закричал в тот момент, он бы меня точно грохнул! Его самого мочить надо!
Некрасов даже привстал с дивана и попытался ногой дотянуться до одного из турок, но те залопотали, перебивая друг друга, а тот, на кого указывал Антон, даже попытался встать и чуть не схватил Некрасова за ногу. Этим он сильно поумерил пыл журналиста. Некрасов заорал еще громче и с завидной прытью заскочил обратно на диван, поджав под себя ноги.
— Сидеть! — заорала я, направляя ствол на обоих турок. — Молчать! Не двигаться! Это относится ко всем! Убью!
Честно говоря, в тот момент мне действительно хотелось перестрелять всех вместе с этими шлюхами, которые соврали мне насчет личности Метина и заставили потерять время. А заодно и дурака Некрасова, который вздумал тут проявлять инициативу.
Я подошла к туркам, маленькие черные глазки которых синхронно горели злобным огнем.
— Значит, ты и есть Метин? — приподнимая одного за подбородок, ласково спросила я. — Чего ж ты раньше не сказал? Поговорили бы спокойно, и бить бы никого не пришлось. Ну что, будем разговаривать?
— Не будем говорить, не могу говорить, плохо говорить, совсем плохо русский, — затараторил Метин.
— Ты мне мозги не пудри, — поморщилась я. — Этого парня знаешь? — Я кивком указала на Некрасова.
— Не знаю, совсем не знаю, не понимать ничего! — продолжал лопотать турок.
— Ты уверен, что это он заходил в номер? — спросила я у Некрасова, не поворачивая головы.
— Уверен, — из угла дивана ответил Антон. — Он это, точно!
— Пистолет был у него?
— Пистолет? — Антон задумался. — Кажется, нет…
— А говорил, что он тебя убить грозился! — напомнила я.
— Я же говорю, их двое было… Сначала один зашел, по-русски говорил, с пистолетом… Потом этот пришел.
— Что говорил?
— Говорил… По-турецки говорил…
— А папиросы не курил? — съязвила я.
Некрасов молчал. Я подавила глубочайший вздох.
— Подойди-ка сюда, — позвала я носатую, которая по-прежнему не решалась покинуть комнату без моего указания.
Женщина подошла и остановилась шагах в двух от меня.
— Тебя как звать?
— Натэла, — с легким кавказским акцентом ответила проститутка.
— Сейчас тебе снова придется побыть переводчицей. Но пока поговорим по-русски. Это действительно Метин?
— Да, — чуть слышно ответила Натэла.
— А чего же вы тогда мне лапшу вешали, девоньки? Не поняли разве, что со мной шутить не рекомендуется?