Десятилетний брат Зинки и его приятель не скрывали своего восторга:
— Ого, как в цирке! Там тоже гимнасты под куполом тако-о-ое вытворяют!
— Тоже мне сравнил! — с видом знатока поднял товарища на смех второй мальчик. — Цирковые без страховки никогда не работают. Попробовали бы они вот так покрутиться!
— Неужели у тебя совсем не кружилась голова, Борис? — с восхищением спросила Ольга у соскочившего наконец с ограждения парня.
— Да нет, — пожал плечами раскрасневшийся Нефедов. — У меня отцовский вестибулярный аппарат. А батя мог без перерыва сотню раз в каждую сторону крутануться, как в штопоре.[34]
Покойный отец Бориса — Николай Александрович Нефедов — действительно был известным красным летчиком, героем гражданской войны, хотя и происходил из старинного дворянского рода. Учился в самом привилегированном военно-учебном заведении царской России — Пажеском корпусе, в который зачисляли только детей знати. Вышел из корпуса в 1910 году в звании подпоручика — в лейб-гвардии Гусарский полк. В 1913 году с разрешения командования прошел курс обучения летному мастерству в Школе Императорского Всероссийского аэроклуба, что располагался на Комендантском аэродроме Санкт-Петербурга.
Это было время, когда все, начиная от великосветских львов, модных поэтов и банковских клерков, заканчивая скромными газетными курьерами и портовыми грузчиками, интересовались авиацией. В русских аристократических салонах или на бегах часто можно было встретить пижонов в кожаных куртках летчиков, в действительности не имеющих никакого отношения к самолетам.
Одним словом, отец Борьки не избежал общего увлечения полетами. В Первую мировую войну Николай Александрович воевал храбро, за что несколько раз был награжден и в начале 1917 года произведен в штабс-капитаны. К слову сказать, летали пилоты в то время без парашютов, на несовершенных аппаратах, так что цена наградам была очень высокая.
Но после Октябрьской революции Нефедов-старший сразу принял сторону красных. В конце Гражданской войны к своим царским наградам он уже имел два ордена Красного Знамени. В 1920 году за успешную бомбардировку дворца эмира Бухары даже удостоился Золотого оружия из рук командующего фронтом Фрунзе. Правда, незадолго до этого в тифозном бараке, устроенном на окраине богом забытого азиатского аула, умерла мать Борьки. Чужие азиатские пески стали могилой и героического красного военлета.
В 1927 году Николая Александровича как опытного летчика отправили во главе группы из трех купленных в Германии самолетов для борьбы с басмачами — в Каракумские пески.
Несколько месяцев «Юнкерсы-13» под управлением советских летчиков помогали 83-му кавалерийскому полку Красной армии преследовать банду Джунаид-Хана в песках Ташаузского округа Туркмении.
Во время одного из вылетов экипаж Нефедова увлекся преследованием уносящихся на полном скаку от аэроплана всадников. На малой высоте «юнкере» бомбами и пулеметным огнем сеял панику среди вооруженных дехкан, многие из которых считали стальную птицу крылатым дьяволом, порожденным шайтаном. В разгар боя шальная винтовочная пуля попала в мотор самолета. После вынужденной посадки экипаж принял неравный бой с бандитами. Командир самолета тяжелораненым попал в плен. Его долго пытали. Потом отрубили голову, а тело сожгли. Только несколько месяцев спустя чоновцам[35] каким-то образом удалось отбить останки летчика у басмачей. В бочонке с английским бренди мертвая голова героя была доставлена в Москву для захоронения. Хотя, по слухам, чекисты просто выкупили у Джунаид-Хана голову известного советского пилота вместе с бренди — за реквизированное у местных богатеев золото…
Ореол сына героя, который окружал пятнадцатилетнего парня, спасал его не раз: проблемного ученика не решались выгнать из школы за хроническую неуспеваемость и хулиганство. Более того, если бы не его известная фамилия, Борька наверняка бы уже пребывал за высоким забором специального исправительного учреждения для малолетних преступников — вместе со многими своими уличными приятелями. Он действительно был, как теперь принято говорить, трудным подростком. Просто рядом не было сильного порядочного мужика, чье слово парень бы уважал. Поэтому авторитетами для Борьки стали окутанные притягательным ореолом блатной романтики герои уличной подворотни. В то же время Борька находился в том опасном возрасте, когда тяга к приключениям не сдерживается жизненным опытом. А в результате получение первого тюремного срока было для Нефедова-младшего лишь вопросом времени.
Неудивительно, что правильный мальчик Артур Тюхис искренне презирал одноклассника-урку, до сих пор не попавшего туда, куда ему положено, только лишь благодаря заслугам покойного папаши. Восторженную же реакцию Ольги на сумасбродную выходку этого хулигана Тюхис воспринял как личное оскорбление. Не в его характере было так просто признавать себя побежденным.
Метрах в двадцати от того места, где они находились, Артур заметил встроенную в ограждение моста чугунную тумбу с площадкой в верхней части шириной не более полуметра. От этого квадратного пятачка вверх, на ферму моста, круто взбегала лестница. По всей видимости, она предназначалась для регулярно осматривающих данное сооружение ремонтных рабочих.
Когда компания молодых людей приблизилась к заинтересовавшему Артура конструктивному элементу, он обнаружил наваренные на тумбу небольшие металлические подножки для ног ремонтников. Сама судьба услужливо предлагала своему любимцу шанс поквитаться с противником. Но записной герой отчего-то медлил им воспользоваться…
Некоторое время Артур колебался. То ли от страха перед задуманным поступком, то ли от порыва холодного ветра его начало слегка знобить, по мышцам распространялось мерзкое ощущение слабости, сердце учащенно билось. На самом деле оно трепетало от ужаса. Глядя вниз — на свинцово-серую поверхность ледяной октябрьской воды, Тюхис испытывал неприятное ноющее чувство внизу живота, какое возникает лишь во время сильных приступов высотобоязни.
«Зачем я позволяю втянуть себя в это дурацкое соревнование?! — пытался образумить себя Артур. — Ну, понятно, этот шалопай Борька, он все равно плохо кончит. Но у меня-то впереди долгая и прекрасная жизнь… Да, будущее прекрасно, если только я по собственной глупости не покалечусь сегодня. Впрочем, все может закончиться еще страшнее…»
Скорее всего, чувство самосохранения в итоге взяло бы верх в напряженной борьбе, происходящей в душе Артура, но, как это часто случается в жизни, все решила женщина. В тот момент, когда Тюхис уже готов был благоразумно отказаться от смертельно опасной затеи, ни о чем не подозревающая Ольга сказала Нефедову:
— Я давно за тобой наблюдаю, Борис: у тебя не развито чувство опасности так, как у большинства обычных людей… Мы с отцом решили, что после школы я буду поступать на факультет журналистики, чтобы стать как Михаил Кольцов.[36] Но для этого нужны публикации. Сейчас я пишу статью для «Пионерки»[37] о молодых героях Гражданской войны. Они тоже были храбрые… Мне необходимо понять, что они чувствовали, идя на белогвардейские пулеметы. Ты не согласишься мне помочь?
— Нашла кого спрашивать! — возмутилась Зинка. — Тоже мне «чапаевец»! Он же отпетый хулиган!
Девушки начали спорить между собой. В этот момент Артур пантерой метнулся к Тэсс, подхватил Ольгу на руки и бросился к чугунной тумбе. На ходу он радостно отметил про себя, что его ноша удивительно легка и, следовательно, подняться с ней на импровизированную эстраду и поразить всех танцем над пропастью с девушкой на руках будет физически не так уж и сложно.
Чтобы зрелище бездны под ногами не парализовало его приступом ужаса, Артур старался смотреть только в глаза своей «партнерши по танцу». Его поразила реакция Ольги: вместо того чтобы, как это принято у представительниц ее пола, визжать от страха, оказывать посильное сопротивление, наконец, испуганно вцепиться в него мертвой хваткой, девушка с молчаливой покорностью приняла ситуацию. Скорее всего, она просто сохранила достаточно хладнокровия для понимания очевидного факта: глупо устраивать истерику и вообще как-то мешать человеку, который в прямом смысле держит твою судьбу в своих руках. Только лицо Ольги стало немного бледнее обычного, да в глазах читалось большое психологическое напряжение.
— Ну как, дух захватывает? — торжествующе заглядывая в карие глаза девушки, поинтересовался Тюхис. Он ожидал услышать от Тэсс что угодно — выражение сдержанного восторга, брань, мольбы, но только не вежливую и почти спокойную просьбу вернуть ее обратно за ограждение. Артур был разочарован и не мог понять, что происходит. Сегодня он действительно прыгнул выше головы, взобравшись на эту чертову ограду, хотя обычно в общении с девчонками такие жертвы от него не требовались. Но главное, что все оказалось зря…
Неожиданно привычный звуковой фон вспорол тревожный гудок приближающегося поезда: резкий, пронзительный, высокий. Артуру этот голос летящей сюда в клубах белого пара многотонной машины показался ревом внезапно выскочившего из засады зверя. Больше всего молодого человека поразило, как вдруг железнодорожный состав сразу оказался совсем рядом — чуть ли не у самого въезда на мост и почему он еще издали не услышал нарастающего шума, предупреждающего о его приближении. Страх мгновенно парализовал Тюхиса…
Ворвавшийся на мост мощный товарный паровоз снова издал протяжный властный рев, выпустив для этого из своей стальной груди-топки пар, сжатый там до 15 атмосфер. Гудок достиг болевого порога уха оказавшихся на пути состава подростков, заставил их содрогнуться от макушки до ступней. С сердитым лязгом, обдавая ребят горячим и едким угольным дымом, локомотив промчался мимо, и только после этого брат Зинки вдруг заметил, что Артур с Ольгой куда-то исчезли…