Тамара, вернувшись в комнату, как ни в чем не бывало, что-то шепнула на ухо Вальке, сунула ему в руку бумажку с каким-то номером, тот мигом помчался на вахту, кому-то позвонил, и через полчаса у нас на столе стояли несколько новых бутылок с первоклассным вином. После этого случая Валькину девушку в общаге очень зауважали.
Значит, меня не было почти два года? Что ж, это не две недели, которые, по легенде, я прошлый раз провел в больнице. Получается, со второго курса меня забрали в армию, и я уже успел отслужить. Это огромный срок. Так, если в последний раз, когда я видел Вальку на кухне в квартире своего отца, на дворе стоял ноябрь 1986 года, то сейчас, стало быть, 1988-й? Надо бы как-то аккуратно выяснить, если не у него, то у кого-то из других ребят. Помню, что когда я заканчивал разработку симулятора, уже было довольно холодно, и мне пришлось потрудиться, чтобы подзаработать себе денег на приличную осеннюю одежду.
— Вахтершу нашу строгую помнишь? — веселился Валька. — Представляешь, когда я на каникулы уезжал, она обнималась и плакала. Сказала, что мы — хоть и шумные, но честные ребята, и за косяки свои ответ держим. Я еще в июле вернулся на неделю в Москву из Ленинграда, заходил ее проведать, конфеты привез, сказал, что мы с Томкой женимся, так она чуть не расплакалась от счастья…
Значит, я служил в армии, и не видел товарища два года, а еще был оторван от гражданской жизни, выполнял приказы товарища сержанта и красил заборы отсюда до обеда. Отлично! Этим надо пользоваться. Я же только два дня назад плац топтал, поэтому могу многое не помнить и не знать. А пока, как и тогда, я просто буду плыть по течению и делать все, что возможно, в предлагаемых обстоятельствах. Эх, жалко я не запомнил армейские анекдоты, которые отец со своими друзьями любили травить во время своих посиделок на кухне. Можно было бы теперь развлечь товарищей вечерами у костра. Отец говорил, что когда летом ездил в пионерлагерь ребенком, они любили после отбоя рассказывать друг другу всякие страшные истории. Ужастики я никогда не любил, а вот анекдоты, по-моему, очень даже ничего.
Я украдкой еще раз оглядел приятеля. Он практически не изменился, только еще больше отрастил волосы, и теперь они спускались практически до плеч. Наверное, не хочет сильно выделяться на фоне своей экстравагантной девушки. Одет он был в ту же форму, что и я. Ну это и неудивительно, учитывая, что мы с ним вместе едем в пионерский лагерь работать вожатыми. Ну хоть с пионерами пообщаюсь, посмотрю, что они из себя представляют. Интересно, а что у приятеля на личном фронте? Когда мы с ним виделись в последний раз, дело вроде было на мази…
— А с Томкой у вас как?
— Отлично! — Валька перекинул холщовый рюкзак с одного плеча на другой. — Осенью свадьба. Надеюсь деньжат за лето подзаработать. Отец ее, конечно поможет, но ты понимаешь, я же мужик, теперь в семье добытчиком должен быть. Тебя, разумеется, зовем. Томка, кстати, сначала думала, что ты не успеешь дембельнуться до октября, и здорово расстроилась. Она там для тебя уже какую-то свою подружку присмотрела, свидетельницей будет. Ну а ты, разумеется, свидетелем. Ресторан «Прага», 1 октября. Слушай, а я не ожидал, что ты так рано приедешь. Тебя же вроде осенью забрали? Значит, и вернуться должен был осенью?
Я призадумался. Да, Валька был прав. Раньше служили два полных года, а на флоте — так, кажется, и вообще все три, а это значило, что я должен был вернуться в ноябре текущего года, то есть на несколько месяцев позже. Почему же меня отпустили так рано? Тут только я понял, что у меня за плечами был точно такой же холщовый рюкзак, как и у Вальки. Украдкой, так чтобы не было заметно, я похлопал себя по карманам. Ничего нет. Значит, по прибытии на место аккуратно перетрясу рюкзак, так, чтобы никто не видел, и попробую найти там хоть какие-то документы, объясняющие, почему дембель оказался на гражданке так рано, да еще и сразу дернул работать вожатым.
— Да я сам много не понимаю, — сказал я ему чистую правду, — ну, значит, так надо было.
— А адрес чего не сообщил? Исчез — и все. Даже не попрощался. Я в деканате пытался узнать, а они так ничего и не сказали.
— Ну лады, — кивнул Валька. Захочешь — потом расскажешь.
У моего приятеля (или приятеля Матвея?) был на редкость легкий характер. Он почти никогда не унывал и ни при каких обстоятельствах не лез в душу с расспросами, за это я его и любил.
— А Ленька где? — спросил я про третьего нашего друга, озираясь вокруг в поисках знакомой рыжей головы. Если Валька поехал, может быть, и он где-то здесь? Втроем точно будет веселее.
Ленька был не то чтобы нашим близким другом, скорее, хорошим приятелем. Настоящие друзья у него были в среде неформалов-хиппи и бардов, с которыми он частенько проводил время. Мы пересекались с ним в основном на работе, потому что вместе помогали Арсену в магазине и получали неплохую прибавку к студенческой стипендии. А еще Ленька жил по соседству.
— Не захотел ехать, — вздохнул приятель. — Он на какой-то фестиваль со своими приятелями-хиппи поехал. Ты же знаешь, там его настоящая жизнь. А потом еще будет фестиваль бардовской песни. Опять будут три дня жить в палатках, кормить комаров, ходить в туалет под елку… Ты же знаешь, я всю эту походную романтику терпеть не могу. А ему нравится. Да он в деревне вырос, ему не привыкать.
— Зачем же тогда в лагерь вожатым поехал? Там не олл инклюзив, как в турецком пятизвездочном отеле. Хорошо еще, если матрасы без клопов будут.
— А Турция тут причем? — удивился Валька. — Ты там был, что ли? «Олл инклюзив» — это что, джинсы такие? Кстати, я парочку новых с собой взял, так, на прогулки. Хотя кого я тут собрался впечатлять…
«Раз пять я был в Турции, если не больше. И в Египте тоже, и в Доминикане. И в Штаты летал на конференцию», — хотел бы ляпнуть я, но вовремя осекся, вспомнив, где нахожусь.
— Так, ни при чем, просто к слову пришлось. Кто меня за границу выпустит? Отцу только в Чехословакии разок удалось побывать, да и то всего несколько дней. Так зачем поехал-то? Там не у бабушки на даче, пирогами не накормят.
— Так говорю же, свадьба скоро, денег подзаработать надо. Я Томке кольцо на последние деньги купил. Нет, если бы я у ее папы попросил, он был дал, конечно, но это не по-мужски уже вообще… Да тут и дело совсем другое — нас в корпусах поселят, со всеми удобствами, а в палатках на сырой семье. Все там будет, и душ, и туалет. Это тебе не бардовский фестиваль. Ну, по меньшей мере, так Галя сказала. Надеюсь, хотя бы в этот раз она не соврала. Пойдем грузиться, через пять минут отъезжаем. Опоздавших ждали. Ехать недолго, часа полтора, пробок нет, всего километров семьдесят.
В будний день с утра нет пробок? Да, везло тем, кто жил в восьмидесятые. Сейчас в Москве в час-пик за полтора часа можно всего полтора километра и проехать.
— А кто такая Галя? — спросил я, ставя рюкзак, который начал уже давить на плечи, на землю.
— По дороге расскажу, — подтолкнул меня в спину Валька. — Грузись в автобус. Но если коротко — то хрен редьки не слаще. Ушла Люда, пришла Галя. Ты восстанавливаться осенью будешь?
— Ну да, наверное, — неопределенно сказал я.
Как- то я совсем об этом не подумал. Получается, мы теперь с Валькой будем на разных курсах. Он — на пятом, а я — только на третьем? Значит, сейчас ему уже двадцать третий год? То-то он слегка в плечах раздался, да и заматерел немного, хотя характер друга остался таким же легким и веселым. Ну что ж, уже второй раз мне определенно везет. Оказываясь в незнакомом для меня месте, я буду рядом с надежным товарищем.
Дождавшись своей очереди, мы с Валькой залезли в автобус, заняли сиденья в хвосте и закинули рюкзаки на полку. Валька, вольготно развалившись на сиденье у окна, зевнул и, сказав: «Разбудишь, когда приедем!», быстро отключился и тихонько захрапел, придавив лбом оконное стекло. Я воспользовался моментом и оглядел всех вокруг.
В автобусе ехали около тридцати человек, примерно половина из них — молодежь примерно моего возраста. Я с радостью увидел несколько знакомых лиц: Кирюху, бывшего десантника, который выиграл пари у наглого Сашки Карпузова и чей дембель мы так весело отметили, и еще двух парней, которые приходили ко мне на юбилей. Имена их я уже успел подзабыть. Отлично, значит, в одиночестве я точно не буду: найдется, с кем и поговорить, и попеть песни у костра. Знал бы, что сегодня меня снова ждет путешествие в восьмидесятые — захватил бы с собой новенькую гитару…
Вторая половина наших попутчиков состояла из крепких мужиков лет пятидесяти и примерно такого же возраста дам. Я предположил, что это будущие работники лагеря, которые обычно устраиваются на сезон: сторожа, поварихи, уборщицы. Они, так же, как и мы, вернутся в Москву после окончания смены. Интересно, а я поехал работать только на одну смену или до самого конца лета? Попробую аккуратно, как бы невзначай, выяснить у Вальки. В прошлый раз у меня неплохо выходило работать под прикрытием, надеюсь, и в этой раз мне удастся хорошо шифроваться. Всего за несколько недель я так поднаторел в роли обычного, слегка разбитного студента восьмидесятых, что только Тамарин папа, внешторговец с задатками работника спецслужбы, сумел меня в чем-то заподозрить.
Я вдруг смутно припомнил, как Валька, вспоминая в разговоре со мной знакомство с будущим тестем, сказал: «Томкиному папе ты понравился, только он сказал, что ты какой-то странный, будто из другого мира…». Да, брат, ты даже не представляешь, насколько он прав. Я из мира смартфонов, быстрого и дешевого интернета, оттуда, куда можно заказать практически любой товар из любой точки мира, и его доставят в ближайший пункт выдачи. Надо же, кто бы мог подумать! Только сегодня я скучал по восьмидесятым, в которых провел лишь один месяц, зато какой насыщенный! И вот теперь я сижу не в своем уютном кожаном кресле анатомической формы с поддержкой спины, а трясусь по ухабам на неровной дороге в стареньком автобусе, который, кажется, держится на одном честном слове.