Надеясь, что он не дожидается меня в подъезде возле квартиры, я вызвала лифт на этаж выше. Спустилась осторожно, поглядывая на свою дверь, площадка оказалась пустой.
К счастью, никто мне не попался, я смогла спокойно зайти домой, запереться на все замки и сесть на прихожку, не снимая куртки. Последние дни выдались слишком нервными, я расслабила на шее шарф, тяжело вздыхая.
С момента появления в нашей жизни Ланских кажется, что все пошло по одному месту. Его назойливое внимание досаждало, как бы он не начал копаться там, где не положено. Если с Лёшкой можно было замять неудобные моменты, то Максим Евгеньевич такого шанса мне не оставит. Я куртку на плечики повесила, подобралась к окну, так, чтобы с улицы не видно было моего лица.
Машина по-прежнему стояла на своем месте, фары не горят.
Я позвонила Лешке, чтобы только услышать голос мужа. Поговорила с ним о всякой ерунде, пообещала сварить его любимый борщ, погоревала на тему того, что на командировки мы не рассчитывали, особенно сейчас, перед Новым годом.
— Региш, за них оплата больше, — попытался успокоить супруг, я поморщилась только, благо моего лица он не видел, — купим тебе шубу новую. И телефон, какой хочешь.
— Да не нужны они мне, я тебя дома видеть хочу, — продолжать не стала, чтобы нервы человеку не мотать, он и так далеко, а тут ещё я ною.
Заказала продукты на дом, а сама то и дело в окно поглядывала. Фигуру Ланских заметила сразу, и хоть тачку он припарковал так по- дурацки, что отсюда ее было сложно разглядеть, его появление незамеченным не осталось.
Машину он завел, сел внутрь, а я на него из-за занавески поглядывала. Отсюда лица толком не разглядеть, но казалось, что он смотрит на меня через весь двор и видит.
Внутри ёкнуло, заныло. Я своей реакции сама смутилась, как ошпаренная от окна отпрыгнула, воду включила на кухне. Перемыла чашки, лишь бы обратно не идти, не пялиться. Вытирала их долго, до скрипучей сухости, потом в шкаф убрала.
А когда к окну снова бросилась, не выдержав, машины уже не было.
Уехал.
А меня накрыло. Я на стул плюхнулась, губы кусала, в окно таращилась на свое отражение. Темнеть уже начало, в соседних окнах свет зажигался, а я долго в сумерках сидела, размышляя.
И об утреннем инциденте, и о чужом назойливом интересе.
Тревожный чемодан у меня собран. Можно в любой момент взять и уехать, отложенных денег на первое время бы хватило, если затянуть потуже пояса. От кочевой жизни за последние пять лет я, конечно, отвыкла, но если не останется выбора…
И уезжать придется без Лёши. От этой мысли тоже горько стало. Я поначалу, когда с ним познакомилась, всерьез не воспринимала. Он казался мне отличным вариантом, чтобы сменить фамилию и документы заодно, и влюбить его в себя труда не составило. Он такой наивный и недалёкий был, без родственников лишних, а главное, не на виду.
Взамен я стала для идеальной женой, и сама не заметила, как втянулась. За его внимание и заботу хотелось платить благодарностью, меня более чем устраивала такая жизнь, мы даже в ипотеку влезть решили. Все потому, что планы на будущее стали далеко идущими, расслабленными. А теперь…
"Брось, это просто совпадение, — уговаривала я себя, — прохожий просто похож, а меня и вовсе не узнать. Столько лет прошло, столько километров нас разделяют, о той истории давно все забыли".
Я открыла телефон, порылась, открывая старую почту. В одном из писем — простой снимок, сделанный на старую камеры, качество среднее, но лица разглядеть можно.
Несколько человек, среди которых две девушки. Одна с забавной челкой, длинные волосы заплетены в десяток косичек. На ней короткие джинсовые шорты и топ, открывающий плоский живот, брови тонкие, а в носу пирсинг.
У меня до сих пор остался след на этом месте от сережки, хоть я давно уже ее не носила.
Посмотрела на себя в зеркало — два разных человека, со мной прошлой связи и не найти, не узнать.
Да и живым никто с этой фотографии больше не числится, никого уже нет. И меня официально, той девушки с косичками, тоже нет.
Зато есть новая Регина, и я очень надеялась, что никто не помешает мне жить спокойно дальше.
Но чемодан на всякий случай перепроверила и оставила поближе.
Глава 13. Максим
Она мне снилась.
Регина.
Обычно мои сны — это провалы. Черная мерная глубина между двумя движениями век — закрыть глаза ночью и открыть утром.
И сны мне снились очень редко, всегда отпечатываясь на подкорке на долгую память.
Как сегодняшний.
В нем я чувствовал неудержимую жажду, жажду обладать Региной. Желание было таким сильными, острым, ненасытным — я и не знал, что способен на подобные чувства.
Во сне я касался ее тела. Мозг воспринимал сновидение за реальность, и мне всерьез казалось, что я чувствовал шелк ее кожи под своими пальцами.
Не осталось ни единого неисследованного сантиметра ее тела, гибкого, податливого. Моего.
От этих сцен жар затапливал изнутри, сжигая. Я лежал в абсолютной темноте, слушал свое учащенное дыхание, а сердце колотилось так, будто положенные мне минуты жизни утекали сквозь пальцы.
Тик-так.
Я встал, чуть покачнувшись, нащупал пульт. Шторы раздвинулись по сторонам, пропуская в комнату зимнее утро, темное, холодное и тяжёлое.
Нужно было сходить в душ, чтобы избавиться от наваждения. Голова все ещё кружилась, ещё один нездоровый симптом последних месяцев. Аневризма старалась, чтобы я помнил о ней: возможно, именно эта наполненная моей кровью полость за левым глазом должна была стать той единственной, о ком я думал бы свои последние дни.
До встречи с Региной.
Ванная с огромной душевой была черного цвета. Непрактично, но в моем доме преобладал этот цвет, во всех его оттенках.
Я нажал несколько кнопок, включая поток прохладной воды.
Париться нельзя. И спортом заниматься. И сексом — тоже. Замечательная жизнь.
Но тело требовало свое, болезненное возбуждение заставило задуматься о мастурбации, но я лишь поморщился.
Не то.
Я не хотел жалких копий, моя рука никогда не сможет заменить женщину, которую я так вожделел.
После душа я прошел на кухню, обнаженный и мокрый. Полотенце так и осталось висеть неиспользованным. Прохладный воздух холодил поясницу и лопатки, с волос стекали прохладные капли. Достал из холодильника упаковку сока: от чая и кофе тоже пришлось отказаться.
Слишком много было самоограничений в последнее время.
И на фоне этих рамок мне казалось, я не жил. Плавал а своем собственном вакууме, заторможенный и замороженный, избегая любого давления извне. До тех пор, пока на корпоративе не заметил Регину.
Искра, буря. Безумие — так, кажется?
От холодного сока сводило зубы. Я осушил бокал в три глотка, сполоснул стакан и наклонился вперед, опираясь на стол.
Я знал, что снова не поеду на работу, опять вернусь к ее подъезду и буду торчать там, как влюбленный идиот.
Меня тянуло туда со страшной силой. Часть ночи я провел в поисках ответов на свои вопросы, но пока ещё не стал ближе к тайнам Регины ни на грамм. Это тоже злило.
Через час я снова был на исходной позиции; в темных ее окнах медленно мигали огни гирлянды, неяркие, домашние, уютные.
Мне хотелось оказаться с ней рядом. Лечь в теплую постель, согретую женским телом, прижаться к ней, ощущая ее запах.
Но пока это недоступно.
Щурюсь: левый глаз видит хуже. Я прикладываю к закрытому веку пальцы, и мне кажется, что под их подушечками скрывается не глазное яблоко, прикрытое тонкой кожей, а аневризма. И стоит надавить сильнее, как она бах! — и растечется моей кровью, окрашивая мир вокруг алым.
Возможно, поэтому я пропустил появление Регины. Она дернула дверь автомобиля за ручку с моей стороны, в незастегнутой, но запахнутой куртке. На лице не было макияжа, чистая, умытая кожа. Ноздри раздувались от гнева, брови сурово нахмурены, кажется, ещё немного и начнет меня душить. Но такой она мне нравилась ещё больше.
Я опустил стекло, убирая между нами последний барьер.
— Чего ты… вы, — сбилась она, но тут же начала заново, — вы чего здесь торчите, под окнами моими? Что за представление?
Я понял, что сидеть вот так не могу. Распахнул дверь, оттесняя ее чуть в сторону. На улице ветер, колючий, порывистый, снег в лицо бросал, но Регина морщилась только. Я протянул руку, натягивая капюшон на ее голову. Она не испугалась, не пошевелилась даже, когда мои пальцы задели кожу женских скул.
Ей ничего, а меня током пронзило в который раз, разрядом от башки вдоль всего тело по позвоночнику.
Рядом с ней башню сносило. Мозг вообще отказывался соображать, напрочь, только инстинкты, только демоны, которые диктовали, что надо делать и как себя вести.
Дико. Как животное. Ещё не поздно затолкать ее в автомобиль и увезти к себе.
А потом раздеть и долго трахатать, так, чтобы она кончала, выкрикивая мое имя. От этих фантазий в паху заныло, в джинсах стало тесно.
Я сейчас всерьез просчитывал, как долго смогу прятать Регину в своей квартире. Да хоть вечность!
Только вечности у меня не было.
— Я тебя хочу, — невпопад, игнорируя все, что она возмущённо говорила мне, не забывая при этом тыкать пальцем в грудь.
Само совершенство.
Регина задохнулась, возмущённо:
— Я замужем!
Но разве можно идти со штампом в паспорте, пытаясь остановить цунами? Да срать я хотел на этого Алешеньку. Возможно, физически он смог бы составить мне конкуренцию, особенно сейчас, когда я забросил все занятия и тренировки.
Но, благо, у меня были сотни других способов вывести его с поля игры, не допуская открытой стычки.
И сейчас я сделал то, о чем давно мечтал. Схватил Регину за куртку, потянул на себя и впился в губы.
Они прохладные, но такие сочные, дыхание со вкусом мятной зубной пасты.
Я ее к себе прижал, одной рукой нашаривая грудь под распахнувшимся пуховиков, через тонкий слой одежды, которой не успел разглядеть. Зато чувствовал горошины сосков, твердые, упругие, и мне хотелось их втянуть в рот, провести языком.