У меня нет ни квартиры, ни постоянной работы. Нет прочных отношений и города, который я могла бы назвать родным. Я понятия не имею о том, что мне делать со своей жизнью и к чему стоит стремиться. И все же время сумело подкараулить меня. Моя не самая упорядоченная жизнь отразилась на моем лице.
У меня появились морщинки.
Я кладу зеркало на место и принимаюсь чистить зубы. Пора уже купить ночной крем и начать пользоваться им. Приняв это решение, я забираюсь в постель.
Может, жизнь моя не очень удалась. И сама я склонна принимать порой неверные решения. Но я не собираюсь лежать здесь ночь напролет, беспокоясь о будущем.
Засыпаю я практически мгновенно, в надежде на то, что завтра все будет чуточку лучше. Завтрашний день принесет мне новые решения.
Завтра я начну свою жизнь с чистого листа.
Я просыпаюсь от телефонного звонка. Вся комната залита солнечным светом.
– Итан! – шепчу я в трубку. – Девять утра! Суббота.
– Верно, – раздается его приглушенный голос. – Но ты же еще живешь по нью-йоркскому времени, а там уже полдень. Пора вставать.
– Пусть так, – шепчу я, – но Габби и Марк еще спят.
– Когда мы увидимся? – спрашивает он.
С Итаном мы встретились на школьном балу, когда я училась в старших классах.
В то время я еще жила с родителями. Помню, Габби предложили в тот вечер работу няни, и она решила посидеть с малышом, вместо того чтобы идти на танцы. Мне пришлось отправляться туда одной. Не потому, что мне очень хотелось. Папа часто поддразнивал меня, что я никуда не хожу без Габби, вот я и решила доказать, что он не прав.
Почти весь вечер я простояла у стены, считая минуты до окончания бала. Скука смертная! Я едва не позвонила Габби, чтобы вытащить ее сюда, как только она освободится. Но Джесс Флинт весь вечер кружил посреди зала с Джессикой Кэмпос, а Габби была влюблена в Джесса. Сохла по нему уже не первый год. И я не могла поступить так с ней.
Мало-помалу парочки стали разбредаться кто куда. Я взглянула на поредевшую толпу и увидела у противоположной стены парня. Высокий и худощавый, с всклокоченными волосами. Поверх рубашки – свободно завязанный галстук. Парень поймал мой взгляд и решительно зашагал ко мне через зал.
– Итан Хановер, – протянул он мне руку.
– Ханна Мартин, – сжала я его ладонь.
Оказалось, он мой ровесник, только из другой школы. На бал он пришел по просьбе своей соседки, Кэти Франклин, у которой не было парня. Кэти я знала довольно неплохо, как знала и то, что она лесбиянка, которая не готова пока выложить родителям всю правду. Вся школа была в курсе того, что отношения между Кэти и Терезой Хокинс выходят за рамки дружеских. Что ж, подумала я, не будет вреда, если я пофлиртую с парнем, который тут всего лишь для прикрытия.
Но очень скоро мы разговорились так, что я напрочь забыла об окружающих. И когда рядом неожиданно возникла Кэти со словами, что им пора домой, мне хотелось вцепиться в Итана и не отпускать. Такое чувство, будто у меня отбирали что-то важное.
Через неделю у Итана намечалась вечеринка, и он пригласил меня к себе домой. Мы с Габби редко ходили туда, где было много народу, но на этот раз я уговорила ее пойти. Только я шагнула в дверь, рядом тут же нарисовался Итан. Он схватил меня за руку и потащил знакомиться с его друзьями. Габби притормозила у столика с закусками.
Потом мы с Итаном поднялись наверх. Мы сидели бок о бок на верхней площадке лестницы и болтали о своих любимых группах. Там же он в первый раз поцеловал меня.
– Я устроил эту вечеринку, только чтобы пригласить тебя, – признался Итан. – Скажешь, глупо?
– Ничуть, – покачала я головой и поцеловала его в ответ.
Спустя час или около того меня отыскала Габби. Губы у меня успели к этому времени опухнуть, а на шее красовался засос.
Через полтора года мы с ним стали близки. И для меня, и для Итана это был первый опыт сексуальной близости. Он все время повторял, как он меня любит, и спрашивал, удобно ли мне.
Я знаю, многие не любят вспоминать о том, как это произошло у них в первый раз. Слишком уж неловкими они были в силу своей неопытности. Для меня все прошло иначе. Это был не просто секс – мы с Итаном занимались любовью. Вот почему он навсегда останется в моем сердце.
А потом моя жизнь резко изменилась. Итан поступил в университет Беркли. Сару приняли в Школу Королевского балета. Мои родители собрали вещи и переселились в Лондон. Я переехала жить к Хадсонам. А в одно прекрасное августовское утро, незадолго до начала учебного года, Итан уселся в машину и отправился в Северную Калифорнию.
Мы продержались до конца октября, прежде чем окончательно расстаться. На тот момент мы убеждали себя, что это временная мера, что летом мы возобновим наши отношения.
Подозреваю, что подобными сказками утешают себя все студенты во всех университетах.
Я стала присматриваться к колледжам Бостона и Нью-Йорка, ведь жизнь на Восточном побережье позволяла чаще наведываться в Лондон. На Рождество, когда Итан приехал домой, я уже встречалась с парнем по имени Крис Родригез. Когда Итан объявился в городе на летних каникулах, у него уже была девушка по имени Алисия Фостер.
Последним ударом по нашим отношениям стало мое поступление в Бостонский университет.
Теперь между нами было три тысячи миль. И ни один из нас не горел желанием сократить это расстояние.
Время от времени мы с Итаном встречались – главным образом, на свадьбах наших общих друзей. Внешне мы держались совершенно непринужденно, но внутреннее напряжение не спадало. Казалось, мы оба мучились в душе мыслью, что не последовали собственной судьбе.
– По моим расчетам, ты пробыла в этом городе уже двенадцать часов, – говорит Итан. – Пора уже и повидаться.
– Думаю, мы сможем это устроить. Габби сказала, что вечером мы идем в бар, где-то там в Голливуде. Она уже наприглашала кучу наших друзей, и все для того, чтобы мне, как она сама заявляет, «было проще здесь обжиться».
– Ясно, – смеется Итан. – Отправь мне в сообщении время и место, и я там буду.
– Прекрасно.
Я уже начинаю прощаться, но в трубке снова звучит его голос.
– Эй, Ханна…
– Да?
– Я рад, что ты решила вернуться домой.
– Похоже, я уже исчерпала свой список городов, – улыбаюсь я.
– Ну, не знаю, не знаю… Мне так хочется верить, что ты просто повзрослела.
Я вытаскиваю вещи из чемодана и разбрасываю их по комнате.
– Клянусь, как только вернемся, приведу все в порядок, – обещаю я Габби и Марку. Они терпеливо ждут меня у дверей.
– Это же не показ мод, – говорит мне Габби.
– Это мой первый вечер в Лос-Анджелесе, – напоминаю я ей. – Хочу выглядеть как можно лучше.
Поначалу я остановила свой выбор на черной рубашке и черных джинсах, дополнив наряд длинными сережками. Но затем мне пришло в голову, что это Лос-Анджелес, а не Нью-Йорк. Как ни крути, тут гораздо теплее.
– Я просто хочу найти блузку полегче, – говорю я и начинаю рыться в вещах, которые уже разбросала по комнате. Обнаружив под завалами блузку на бретелях, я быстро переодеваюсь. Потом я надеваю туфли на каблуке и поправляю на голове пучок.
– Обещаю, как только вернемся, я сразу же приберусь.
Краем глаза я вижу, как Марк посмеивается надо мной. Он знает, что я не всегда выполняю свои обещания. Наверняка Габби успела предупредить его: «Не удивляйся, если она устроит в своей комнате маленький бардак».
Думаю, впрочем, Марк смеется не потому.
– Для такой неорганизованной личности ты выглядишь очень собранно, – замечает он.
Габби улыбается.
– Это верно. Ты выглядишь просто бесподобно. Но женщину оценивают не по внешности, – добавляет она. Политкорректность – часть ее натуры. И я люблю ее за это.
– Спасибо вам обоим, – говорю я, шагая за Марком и Габби к машине.
Народу в баре не так уж и много. Мои друзья садятся за столик, а я иду за напитками. Пиво нам с Марком и бокал вина для Габби. Мне приносят счет на двадцать четыре доллара, и я тянусь за кредитной картой. Даже не знаю, сколько у меня там денег. По идее, должно хватить на первое время. Но жаться я не собираюсь – особенно если учесть, что Габби и Марк обеспечили меня бесплатным жильем.
Я приношу два пива и отправляюсь за вином. Вернувшись к столику, я вижу, что к нам присоединилась еще одна женщина. Я уже встречалась с ней пару лет назад на свадьбе у Габби и Марка. Зовут ее Кэтрин. Однажды она пробежала нью-йоркский марафон. У меня хорошая память на лица и детали. Но я давно научилась скрывать это. Людей пугает, когда посторонний человек выказывает такую осведомленность.
Женщина протягивает мне руку.
– Кэтрин, – представляется она.
Я тоже называю свое имя.
– Рада знакомству, – говорит она. – И добро пожаловать в Лос-Анджелес.
– Спасибо, – киваю я. – А знаешь, ведь мы уже встречались.
– В самом деле?
– Да-да, на свадьбе у Марка и Габби, – говорю я, будто бы припоминая. – Если не ошибаюсь, ты еще сказала, что бежала однажды марафон. То ли в Бостоне, то ли в Нью-Йорке.
– Верно, – улыбается она. – В Нью-Йорке. Ну и память!
Теперь Кэтрин смотрит на меня с симпатией. А если бы я сразу объявила: «Так мы уже встречались. На свадьбе у Габби и Марка. На тебе еще было желтое платье, и ты похвасталась, что бежала нью-йоркский марафон», – Кэтрин наверняка отнеслась бы ко мне с подозрением. Уж это-то я усвоила на собственном опыте.
В скором времени к нам присоединяются наши школьные подружки. Бринн, Кэйтлин, Эрика. При виде их я визжу от восторга. До чего приятно знать, что люди, с которыми ты общался в пятнадцать, по-прежнему тебя любят.
Затем приходят приятели Марка, и вот уже за столиком не протолкнуться.
Первое время я тяну пиво, а потом заказываю себе диетическую колу. Я слишком много пила в Нью-Йорке, в компании Майкла. Пора меняться.
Я отхожу от барной стойки и тут замечаю в дверях Итана.