— Вы сердитесь на меня, Гэндалф? — спросил он, как только проводник вышел, прикрыв за собой дверь. — Я старался сделать как лучше.
— Ты и сделал! — сказал Гэндалф и неожиданно рассмеялся.
Он подошел и встал рядом с Пиппином, положил руку хоббиту на плечо и поглядел в окно. Пиппин с некоторым удивлением уставился на такое близкое теперь лицо: смех был веселым и радостным. Но сначала ему видны были только линии заботы и печали, избороздившие лицо волшебника, и только потом, присмотревшись внимательно, он различил под всем этим великую радость: настоящий фонтан веселья, который, хлынув, заставил бы смеяться все королевство.
— Ты все сделал замечательно, — вновь заверил его волшебник, — и надеюсь, не скоро опять окажешься загнанным в угол между двумя ужасными стариками. Впрочем, повелитель Гондора узнал от тебя больше, чем ты догадываешься, Пиппин. Ты не сумел скрыть от него тот факт, что не Боромир вел отряд от Мории, и что среди нас был человек высокой чести, который придет в Минас-Тирит, и что у него имеется знаменитый меч. Люди много размышляли над рассказами о древних временах Гондора, и Денетор со времени ухода Боромира немало думал над загадкой и значением слов «Яд Исилдура». Он не похож на других людей нашего времени, и, каким бы ни было его происхождение, кровь людей Запада ощущается в нем, так же как и в его втором сыне Фарамире. У Денетора острый взгляд. Напрягая свою волю, он может постигнуть многие мысли людей, даже тех, что живут далеко. Трудно обманывать его и опасно даже пытаться. Помни об этом! Потому что ты поклялся служить ему. Не знаю, что в твоей голове или сердце заставило тебя так поступить, но выбор правильный. Я не остановил тебя, потому что уверен: не следует мешать благородным порывам, испытывая их холодным рассудком. Твой поступок тронул его сердце и, насколько я могу судить, позабавил его. По крайней мере, теперь ты можешь свободно расхаживать по Минас-Тириту, когда не будешь занят своими обязанностями. Но у твоего поступка есть и другая сторона: ты в его распоряжении, и он этого не забудет. Поэтому будь осторожен! — Он умолк и вздохнул. — Не будем думать о том, что может принести нам утро. Я уверен, что наступающие дни будут хуже предыдущих. Я ничего не могу сделать. Доска установлена, и фигуры двинулись. И одну из них я очень хочу увидеть. Это Фарамир, наследник Денетора. Не думаю, что он в городе, но у меня еще не было времени собрать новости. Я должен идти, Пиппин. Должен идти на Совет повелителя и узнать все, что необходимо. Но теперь — ход Врага, он вот-вот начнет игру, и пешкам тоже придется туго. Так что, Перегрин, сын Паладина, солдат Гондора, остри свой меч!
Уже в дверях Гэндалф обернулся.
— Я тороплюсь, Пиппин, — сказал он. — Сделай мне одолжение. Прежде чем ляжешь спать, если ты не слишком устал, разыщи Обгоняющего Тень и посмотри, как о нем позаботились. Здешние люди добры к животным, это хороший и мудрый народ, но не слишком искусный в обращении с лошадьми. — С этими словами Гэндалф вышел, и в ту же секунду раздался приятный чистый звон с башни цитадели. Колокол ударил трижды, будто рассыпав в воздухе серебро, — минул второй час от восхода солнца.
Через минуту Пиппин вышел, спустился по лестнице и выглянул на улицу. Солнце сияло тепло и ярко, башни и высокие дома отбрасывали на запад длинные отчетливые тени. Высоко в голубом воздухе воздела свой белый шлем и снежный покров гора Миндоллуин. Вооруженные люди сновали взад и вперед по улицам города: пробил час смены постов и дежурств.
— Мы, в Шире, называем это девятым часом, — вслух сказал самому себе Пиппин. — Подходящее время для доброго завтрака у открытого окна с весенним солнышком. Именно в этом я и нуждаюсь теперь! Бывает ли у этих людей завтрак? И когда у них обед, и где?
Вскоре он заметил одетого в черное с белым человека, шагавшего ему навстречу по тесной улочке из центра цитадели. Пиппин чувствовал себя одиноким и собирался заговорить, как только этот человек приблизится, но в этом не было необходимости. Тот и сам прямиком направлялся к нему.
— Вы халфлинг Перегрин? — спросил он. — Мне сказали, что вы поклялись служить повелителю и Городу. Добро пожаловать!
Он протянул руку, и Пиппин пожал ее.
— Меня зовут Берегонд, сын Баранора, — сказал человек. — Сегодня у меня свободное утро, и мне поручили обучить вас паролям и рассказать обо всем, что вы пожелаете узнать. В свою очередь, я хотел бы побольше узнать о вас. Никогда прежде не видели мы в своей земле халфлингов, и, хотя до нас доходили кое-какие слухи о них, в наших сказаниях очень мало говорится об этом народе. К тому же вы друг Митрандира. Вы хорошо знаете его?
— Ну, — ответил Пиппин, — я знаю его всю мою короткую жизнь. Мы вместе путешествовали. Он — словно книга, в которой многое можно прочесть, и я не поклянусь, что сам прочел больше одной или двух страниц. Однако знаю его, наверное, так, как знают немногие. Пожалуй, в нашем отряде один Арагорн знает его по-настоящему.
— Арагорн? — спросил Берегонд. — А кто это?
— О, — смутился Пиппин, — это один человек, он тоже шел с нами. Он сейчас в Рохане...
— Я слышал, вы тоже там побывали? Хотелось бы многое узнать от вас и об этой земле: мы надеялись на ее людей. Но я забыл о своем поручении: сначала мне следует самому ответить на ваши вопросы. Что вы хотели бы узнать, мастер Перегрин?
— Э... ну, — сказал Пиппин, — если можно так выразиться, меня теперь, пожалуй, занимает один жгучий вопрос — о том., ну, одним словом, как у вас насчет завтрака и всего такого? Я имею в виду, когда у вас время еды и где тут трапезная, если вообще имеется таковая? И существуют ли харчевни? По пути в цитадель я ничего подобного не заметил и все же не терял надежды получить по меньшей мере глоток эля в гостях у мудрых и вежливых людей.
Берегонд серьезно взглянул на него.
— Сразу видно старого служаку, — сказал он. — Говорят, люди после долгих военных походов прежде всего думают о еде и питье. Впрочем, самому мне не приходилось путешествовать. Значит, вы еще не ели сегодня?
— Если честно, что-то такое было, — признался Пиппин, — но не больше чашки вина и одного или двух кусочков белого хлеба по доброте вашего повелителя. Но за это он целый час мучил меня вопросами, и я успел проголодаться.
Берегонд рассмеялся.
— У нас говорят, за столом и маленький человек способен на великие дела. Но вы получите еду, как все люди в цитадели, и с подобающими почестями. Здесь крепость и Башня Стражи, и мы на военном положении. Встаем до восхода, немного перекусываем в предрассветных сумерках и отправляемся выполнять свои обязанности. Но не расстраивайтесь! — Он снова засмеялся, заметив отчаяние на лице Пиппина. — Те, у кого тяжелая служба, получают для подкрепления кое-что в средине утра. Затем, в полдень или когда позволяют обстоятельства, у нас бывает завтрак. Потом люди собираются на обед, а вечером устраивается настоящий пир. Пойдемте! Тут совсем недалеко, возьмем еды и перекусим где-нибудь в укреплениях, любуясь прекрасным утром.
— Минутку! — воскликнул Пиппин, покраснев. — Жадность, или голод, выражаясь вашим учтивым языком, тому виной, но память у меня отшибло. Гэндалф, по-вашему Митрандир, поручил мне отыскать Обгоняющего Тень, большую лошадь из Рохана и зеницу королевского ока — так мне о нем говорили, — которую король подарил Митрандиру в благодарность за помощь. Я думаю, новый хозяин любит это животное больше, чем многих людей, и, если его добрая воля что-то значит для Города, вы будете обращаться с Обгоняющим Тень с полным почтением и с большим вниманием, чем обращаетесь с хоббитом, если это возможно.
— С хоббитом? — переспросил Берегонд.
— Так мы сами себя называем, — пояснил Пиппин.
— Рад узнать это, — сказал Берегонд, — потому что теперь могу утверждать, что странный акцент не портит хорошей речи, а хоббиты — народ, умеющий ладно говорить. Идемте! Вы должны познакомить меня с этой лошадью. Я люблю животных, но мы редко видим их в нашем каменном городе, ведь мой народ пришел из горных долин, а еще раньше — из Итилиена. Не бойтесь! Посещение будет коротким, простым визитом вежливости, а оттуда мы прямиком направимся в кладовые.
Пиппин обнаружил, что Обгоняющего Тень разместили хорошо и ухаживают за ним наилучшим образом. В шестом круге, вне стены цитадели, находились прекрасные конюшни, где содержали нескольких быстрых лошадей, используемых вестниками Гондора. Они всегда были готовы отправиться в путь по требованию Денетора или его капитанов. Но сейчас все лошади и всадники отсутствовали.
Обгоняющий Тень заржал и повернул голову, когда Пиппин вошел в конюшню.
— Доброе утро! — крикнул Пиппин. — Твой хозяин придет, как только сможет. Он занят, но посылает свои приветствия, а я должен посмотреть, не нуждаешься ли ты в чем-нибудь. Я надеюсь, ты отдохнешь после долгой работы.
Обгоняющий Тень покачал головой и переступил с ноги на ногу. Он позволил Берегонду потрепать себя по шее.
— Он выглядит так, будто его подготовили к бегам, — даже не скажешь, что он только что выдержал долгое путешествие, — заметил Берегонд. — Какой сильный и гордый! Где его упряжь? Она должна быть богатой и прекрасной.
— Любая упряжь недостаточно богата и прекрасна для него, — ответил Пиппин. — Поэтому у него и вовсе ее нет. Если он согласен везти вас, то повезет без упряжи, а если не согласен, то ни угроза, ни кнут, ни узда не помогут. До свидания, Обгоняющий Тень! Потерпи немного! Битва приближается.
Обгоняющий Тень поднял голову и заржал так, что задрожала вся конюшня, а они закрыли уши. Проверив, полны ли ясли, Пиппин и его провожатый вышли.
— А теперь позаботимся о себе, — сказал Берегонд и повел Пиппина назад в цитадель, а там — к двери в северной части большой башни. Здесь они спустились по длинной и холодной лестнице в широкий коридор, освещенный фонарями. В стенах с обеих сторон были двери, и одна из них открыта.
— Это кладовая моего отряда гвардии, — сказал Берегонд. — Приветствую, Таргон! — обратился он к кладовщику. — Еще рано, но здесь новичок, которого повелитель принял к себе на службу. Он ехал долго и издалека с туго затянутым поясом, к тому же у него была сегодня трудная работа, и он голоден. Выдай-ка нам из того, что у тебя есть.