Пиппин, не отрываясь, смотрел на него: высокий, гордый и благородный, как все люди этой земли. При мысли о битве глаза его загорелись. «Увы, моя собственная рука легка, как перышко, — подумал он, но вслух ничего не сказал. — Пешка, как сказал Гэндалф? Возможно, но на какой-то неправильной шахматной доске».
Так беседовали они, пока солнце не поднялось высоко. Внезапно зазвенели полуденные колокола, и в цитадели началось оживление: все, кроме часовых, спешили на обед.
— Пойдете со мной? — спросил Берегонд. — Сегодня вы можете присоединиться к моему отряду. Я не знаю, в какой отряд вас назначат, — повелитель может оставить вас при себе для поручений. Но вас встретят с радостью везде. И вам лучше поближе узнать как можно больше людей, пока еще есть время.
— Пойду с удовольствием, — сказал Пиппин. — Мне одиноко, по правде говоря. Лучший мой друг остался в Рохане, мне не с кем поговорить и пошутить. Может, я на самом деле присоединюсь к вашему отряду? Вы его капитан? Если так, возьмите меня или замолвите за меня словечко.
— Нет, нет, — засмеялся Берегонд, — я не капитан. Всего лишь простой солдат Третьего Отряда цитадели. И все-таки, мастер Перегрин, быть даже простым солдатом гвардии башни Гондора очень почетно — такие люди пользуются большим уважением в нашей земле.
— Тогда это не для меня, — сказал Пиппин. — Отведите меня в нашу комнату, и, если Гэндалфа там нет, я пойду с вами — просто в качестве гостя.
Ни самого Гэндалфа, ни каких-либо сообщений от него не было, поэтому Пиппин пошел с Берегондом и познакомился с людьми Третьего Отряда. По-видимому, Берегонд пользовался у них большим уважением, и Пиппина приняли хорошо. В цитадели было много разговоров о товарище Митрандира и его долгой беседе с повелителем. Ходили слухи, что с севера прибыл принц халфлингов, чтобы предложить Гондору союз и пять тысяч мечей. Говорили также, что, когда прибудут всадники Рохана, каждый привезет за собой халфлинга, — может, и маленького, но отважного.
Хотя Пиппин с сожалением опроверг все эти обнадеживающие слухи, он не мог объяснить свою новую службу ничем, кроме прежней дружбы с Боромиром. Солдаты поблагодарили его за внимание к ним, выслушали его рассказы о чужих землях и дали ему столько еды и эля, сколько он захотел. Единственной заботой Пиппина было сохранить «осторожность», как посоветовал ему Гэндалф, и не позволить своему языку свободно болтать, что обычно бывает с хоббитами среди друзей.
Наконец Берегонд поднялся.
— Я с вами на время прощаюсь, — обратился он к Пиппину. — До захода солнца мне нужно выполнять свои обязанности. Я думаю, остальные тоже будут заняты. Но если вы чувствуете себя одиноко, как вы сказали, может, вам нужен веселый проводник по Городу? Мой сын с радостью пойдет с вами. Он хороший парень. Если хотите, отправляйтесь в нижний круг, спросите старую гостиницу Рат-Келердайн на улице Фонарщиков. Там вы найдете ею вместе с другими мальчишками, оставшимися в Городе. У больших ворот должны произойти события, достойные того, чтобы их увидеть.
Берегонд вышел, вскоре за ним последовали и остальные. День по-прежнему был хорош, но воздух подернулся дымкой. Для марта, даже так далеко на юге, было слишком жарко. Пиппин чувствовал сонливость, но в комнате оставаться не хотелось, и он решил погулять по Городу. Он захватил с собой несколько кусочков для Обгоняющего Тень, которые были с благодарностью приняты, хотя лошадь ни в чем не испытывала недостатка. Потом Пиппин пошел вниз по извивающимся улицам.
Люди смотрели на него, когда он проходил мимо. Приветствуя его, они были серьезны и вежливы, по обычаю Гондора склоняли головы, прижимая руки к груди. Но за спиной он слышал множество возгласов: с улицы кричали тем, кто оставался в домах, чтобы они вышли и посмотрели на принца халфлингов, товарища Митрандира. Многие говорили на вестроне, но вскоре Пиппин догадался о значении слов «Эрнил» и «Ферианнат» и понял, что так его называют в Городе.
Наконец по узким улицам, по многим пересекающимся дорогам он пришел в самый нижний и самый широкий круг. Ему показали широкую улицу Фонарщиков, ведущую прямо к большим воротам. Здесь он отыскал старую гостиницу — большое здание из серого обветренного камня, с двумя крыльями, уходящими от улицы. Между ними была расположена небольшая лужайка, а за нею — дом со множеством окон. Вдоль всего дома тянулась колоннада, и к траве сбегала широкая лестница. Среди колонн играли мальчики — единственные дети, которых увидел Пиппин в Минас-Тирите. Он остановился, чтобы посмотреть на них. Вскоре один из мальчиков увидел его и с криком побежал по траве к улице, сопровождаемый несколькими товарищами. Они остановились перед Пиппином, разглядывая его с ног до головы.
— Привет! — сказал мальчик. — Откуда ты пришел? Ты не похож на жителя Города.
— Не был таковым, — ответил Пиппин, — но теперь, говорят, я стал человеком Гондора.
— О, мы все люди Гондора! — заявил мальчик. — Но сколько тебе лет и как тебя зовут? Мне уже десять, и скоро я буду пяти футов ростом. Я тебя выше. А мой отец в гвардии, он там один из самых высоких. А кто твой отец?
— На какой вопрос отвечать сначала? — спросил Пиппин. — Мой отец обрабатывает землю вокруг Уитвелла близ Тукборо в Шире. Мне скоро исполнится двадцать девять лет, так что я тебя обогнал; но, хотя во мне всего четыре фута, вряд ли я вырасту больше, разве что в ширину раздамся.
— Двадцать девять! — удивился мальчик, присвистнув. — Ну, ты совсем старик! Старше моего дяди Иорласа. Но, — добавил он уверенно, — держу пари, что я сумею поставить тебя на голову или уложить на спину.
— Может, и сумеешь, если я позволю, — сказал Пиппин со смехом. — А может, я то же самое проделаю с тобой: мы в нашей маленькой стране знаем кое-какие хитрые приемы. Позволь тебе сказать, что я считаю себя большим и сильным и что никогда и никому не позволял ставить себя на голову. Так что если понадобится сопротивляться и другого выхода не будет, придется мне тебя прикончить. Когда вырастешь, узнаешь, что ни о ком не следует судить только по внешности, и, хотя ты принял меня за незнакомого слабого мальчишку и легкую добычу, позволь предупредить тебя: я не мальчишка, я халфлинг, жестокий, свирепый и злобный! — Пиппин скорчил такую страшную рожу, что мальчишка отступил на шаг, но тут же вернулся со сжатыми кулаками и огнем в глазах. — Нет! — засмеялся Пиппин. — Не верь всему, что говорит о себе чужеземец! Я не боец. Но с твоей стороны было бы вежливее назвать себя, прежде чем лезть в драку.
Мальчик гордо ответил:
— Я Бергил, сын гвардейца Берегонда.
— Так я и думал, — сказал Пиппин, — потому что ты похож на отца. Я знаю его, и он послал меня к тебе.
— Почему же вы не сказали этого сразу? — воскликнул Бергил, и неожиданно отчаяние появилось у него на лице. — Не говорите мне, что он изменил свое намерение и отсылает меня с девчонками! Но нет... Последние телеги уже ушли.
— Его послание не так ужасно, — успокоил его Пиппин. — Он передал, что если ты откажешься от мысли поставить меня на голову, то можешь показать мне Город и скрасить мое одиночество. А я взамен расскажу тебе кое-что о других странах.
Бергил захлопал в ладоши и с облегчением рассмеялся.
— Замечательно! — воскликнул он. — Идемте! Для начала к воротам.
— А что там происходит?
— Ждут до захода солнца капитанов с юга. Пойдемте с нами, и сами увидите.
Бергил оказался хорошим товарищем, лучшего у Пиппина не было после разлуки с Мерри, и вскоре они смеялись и весело болтали, шагая по улице и не обращая внимания на взгляды прохожих. Вскоре новые друзья оказались в толпе, направляющейся к большим воротам. Здесь Пиппин сильно поднялся во мнении Бергила, потому что, когда тот назвал свое имя и пароль, охранник отсалютовал и пропустил его, более того, он позволил Пиппину взять с собой своего спутника.
— Вот здорово! — обрадовался Бергил. — Мальчишкам больше не разрешается выходить за ворота без старших. Отсюда нам будет лучше видно.
За воротами, вокруг большой мощеной площади, где сходились все дороги, ведущие в Минас-Тирит, стояла большая толпа. Все взгляды были устремлены на юг, и вскоре поднялся гул:
— Там пыль! Идут! Идут!
Пиппин и Бергил пробрались в первый ряд и замерли в ожидании. Вдалеке протрубили в рог, шум приветствий приближался к ним, словно подгоняемый ветром. И все вокруг закричали:
— Форлонг! Форлонг!
Пиппин спросил:
— Что они говорят?
— Форлонг идет, — ответил Бергил, — старый Форлонг Толстяк, повелитель Лоссарнаха. Там живет мой дед. Ура! Вот он! Добрый старый Форлонг!
Впереди отряда двигалась большая, с мощными ногами лошадь, а на ней сидел необыкновенной толщины человек, с широкими плечами, старый, седобородый, однако одетый в кольчугу, черный шлем и вооруженный длинным тяжелым копьем. За ним гордо маршировала запыленная колонна людей, хорошо вооруженных и несущих большие боевые топоры. У пришельцев были угрюмые лица, они были ниже ростом и смуглее, чем люди Гондора.
— Форлонг! — кричали встречавшие. — Честное сердце, истинный друг! Форлонг!
Но когда люди Лоссарнаха прошли, в толпе зароптали:
— Так мало! Всего две сотни. Мы надеялись, что придет в десять раз больше. Это из-за известия о Черном Флоте. Они смогли уделить лишь десятую часть своей силы.
Вновь и вновь проходили отряды, — их встречали приветственными криками, к воротам стекались жители соседних областей, явившиеся, чтобы защищать столицу Гондора в темный час. Но их было слишком мало, гораздо меньше, чем надеялись увидеть горожане, меньше, чем требовалось. Люди из долины Рингло шли пешком за сыном своего повелителя, Дерворином, — триста человек. С нагорий Мортонда, из долины Блэкрут, — высокий Дуинхир со своими сыновьями и пятью сотнями лучников. Из Анфаласа, с далекого Лангстранда, тянулась длинная цепочка людей самого разного вида: охотники и пастухи, жители маленьких деревушек, плохо вооруженные, за исключением отряда Голасгила, их предводителя. Из Ламедона — несколько угрюмых горцев без предводителя. Рыбаки из Этира, несколько сотен снятых с судов моряков, Хирлуин Прекрасный с зеленых холмов от Пиннат Гелина с тремя сотнями нарядных, одетых в зеленое людей. И самый последний — гордый Имрахил, принц Дол-Амрота, родственник повелителя Гондора, с золочеными знаменами, украшенными изображением корабля и серебряного лебедя, с отрядом рыцарей в полном вооружении на серых лошадях. А за ними — семьсот пеших ратников, высоких, сероглазых и темноволосых.