чего оно эволюционировало?
— Оно не эволюционировало, — сказал Федор. — Это был мутант М-3, результат магического эксперимента. Этот данж — что-то вроде лаборатории местного доктора Моро, которого покусали доктор Менгеле и Волдеморт. Если бы ты читал сообщения, ты бы это знал. Как и то, что только мы можем спасти этот мир от порождений его чудовищного научного гения.
— Прям вот только мы? — удивился я.
— Мы, игроки.
— М-3, сука, — сказал Виталик. — Воображение местных геймдизайнеров прямо-таки поражает, к хренам.
— Это одноразовый данж, — сказал Кэл. — Они часто вот такие. Без изысков. Мы пройдем… ну, в смысле, кто-нибудь пройдет, и данж схлопнется, как будто его и не было никогда.
— А в чем профит? — не понял я.
— Что? — видимо, некоторые слова Система таки не переводила.
— Выгода в чем?
— В добыче, — сказал Кэл. — В добыче и опыте. Может, еще ачивок уникальных отсыплют.
— Как вы вообще живете в этом безумии? — спросил я.
Он пожал плечами. Так мол, и живем.
Я вытянулся на каменном полу и положил руки под голову. Бой был недолгим, но перед ним был еще бой, а перед ним еще один, а перед ним меня вообще убили к чертовой матери, и я имел полное право чувствовать себя немного уставшим.
Достал из инвентаря сигареты, потом передумал. Запах дыма может разнестись по всей пещере и привлечь сюда еще парочку кабанов-мутантов или еще кого похлеще, а я отдыхаю.
Все системные сообщения я все прочитал заранее. Я, конечно, дурак, но не до такой же степени, чтобы лезть в драку, не зная ничего ни о противнике, ни о местности. Однако, в нашу теплую компанию затесался Кэл, а он был мало того, что не землянин, так еще и родился после прихода Системы в его мир, и я ему не доверял. Поэтому предпочитал корчить из себя молодцеватого придурка, у которого и мышц-то немного, а мозгов вообще нет.
Притупить, так сказать, бдительность. Может, он и не враг, может, дальше вообще все ровно будет, но пусть он лучше меня слегка недооценивает.
Или не слегка.
— А вот у меня технический, сука, вопрос, — заявил Виталик. — Как этот выход вообще обычно выглядит? Тупо дверь, которая ведет, к хренам, в райский сад, где певчие птички и плоды, сука, на ветках?
— Скорее всего, это будет телепорт, — сказал Кэл. — Раз мы пришли сюда телепортом, то и уходить, видимо, тоже им. Так это обычно бывает.
— Телепорт куда? — спросил Виталик.
— Обычно это телепорт наружу, к точке входа, — объяснил Кэл. — Но поскольку точки входа тут нет, скорее всего, нас выбросит… выбросило бы к ближайшему городу. Если, конечно, это не начало какой-нибудь линейки квестов, и тогда телепорт будет вести к следующему звену цепочки, по которой придется идти.
— И так, сука, бывает?
— Не слишком часто, но бывает. А почему ты вообще спрашиваешь?
— Я просто думаю, а нельзя и к этому телепорту, сука, просто так подкрасться, — сказал Виталик. — Не убивая всю эту мутотень, которой тут, сука, скорее всего неприлично много.
— Бывают разные варианты прохождения, — сказал Кэл. — Но для того, чтобы прокрасться, никого не убивая, надо быть стелсером. А ты не стелсер.
— Да тут вообще со стелсерами засада, — сказал Виталик.
— К тому же, очень часто телепорт открывается только после убийства босса, — сказал Кэл. — Так что убивать, скорее всего, пришлось бы в любом случае.
— А нельзя попробовать договориться? — спросил Федор.
— С кем? — удивился Кэл. — С мобами?
— Ну, они неписи, у нас в команде тоже есть непись, может, они могли бы найти общий язык… Типа, непись неписю глаз не выклюет.
Кэл внимательнее присмотрелся к Виталику и сокрушенно покачал головой.
— Здесь мутанты, а он — нежить. Это разные фракции.
— Печально, сука, — сказал Виталик. — Видимо, пришла пора для флешбека сенсея.
— Для чего?
— Ну, вот во всяких фильмах про боевые искусства обязательно наступает момент, когда в ходе решительной, сука, схватки главный герой внезапно отхватывает люлей, — сказал Виталик. — И он такой падает на пол и начинает вспоминать какой-нибудь давний эпизод из самого начала фильма, когда его старый и мудрый, сука, учитель прогонял какую-то очередную заумную дичь, которую туповатый герой, а герой в такого рода фильмах, как правило, туповат, в тот момент не может оценить по достоинству. Но сейчас, отбуцканный по самое не балуйся, он внезапно же ловит момент просветления, понимает, что бодрый старикан имел в виду, открывает для себя новую боевую технику, а заодно и второе дыхание, к хренам, поднимается на ноги и вваливает уже злодею. Я называю такие моменты «флешбеком сэнсэя». Нас, конечно, еще не отбуцкали, но все к тому идет, так что если у кого есть чего вспомнить, то самое, сука, время.
— Не, — сказал Федор. — Мой сэнсэй говорил: «Всегда делай бэкапы», это нам сейчас вряд ли пригодится.
— Мои учителя тоже ничего подобного не говорили, — сказал Кэл.
— А у тебя с этим как, Чапай?
— Никак, — сказал я. — Те, кто учили меня драться, требовали, чтобы я применял их уроки вот прямо сейчас, иначе они меня отбуцкают, и их методика кажется мне более эффективной, чем та, которую ты описал. Я имею в виду, а вдруг в решающий момент герой возьмет и ничего не вспомнит? Встанет и ему опять наваляют.
— Тогда фильм про кого-нибудь другого снимут, к хренам, — сказал Виталик.
В принципе, они мыслили в правильном направлении. Если боевая задача не решается в лоб, к ней надо зайти с флангов или, что еще лучше, заползти в самый тыл. Но проблема в том, что у некоторых задач нет флангов, да и тыл попросту отсутствует.
Здесь у нас пещера, и значит, данж предполагает коридорное прохождение. Возможно, будут встречаться какие-то ответвления, но мимо основных ключевых точек нам пройти вряд ли дадут. И, поскольку мы не ниндзя, драться все равно придется.
Я вызвал интерфейс. У меня оставалось в запасе некоторое количество очков характеристик и очков навыков, но я не представлял, куда их нужно вложить, чтобы выносить мутантов без проблем. Больно уж эти твари живучие.
— А каково это вообще? — спросил Виталик у Кэла. — Ну, жить в Системе с самого начала? Родился, а у тебя сразу интерфейс?
— Да, — сказал Кэл, — только он до пяти лет заблокирован, смотреть можно, а делать ничего нельзя. Потом получаешь первый уровень, интерфейс становится доступен, но только под родительским контролем. В десять лет начинается настоящая прокачка, и ты получаешь такие же возможности, как и другие игроки. И несешь те же риски.
А у нас порог на детство в районе четырнадцати лет установлен, если Соломон не врал. Похоже, у Системы индивидуальный подход к каждому из миров. Или, если ты родился в Системе, у тебя другие условия?
— А почему ты решил стать магом? — спросил Федор.
— Единственный способ убраться из той дыры, где я вырос, — сказал Кэл. — Хотя бы на время обучения. А уже в академии мне клановый вербовщик подвернулся. А каково жить без Системы?
— Нормально, — сказал Виталик.
— Но как ты узнаешь, в какую сторону тебе развиваться? — спросил Кэл. — Как ты поймешь, что все правильно делаешь?
— Это, сука, философский вопрос, — вздохнул Виталик. — Многие доживают до старости и от нее же и помирают, так и не будучи уверенными, что все в этой жизни сделали правильно, к хренам.
— От чего помирают? — не понял Кэл.
— От старости.
— А это как?
— Ну, как бы тебе объяснить, дитя компьютерной игры, — сказал Виталик. — Это когда ты продолжаешь набирать уровни, а характеристики у тебя, вместо того, чтобы расти, начинают падать. Интеллект, ловкость, выносливость, вот это вот все падает к хренам, и когда что-нибудь из этого падает в ноль, тебе кирдык. Кроме, наверное, интеллекта… Хотя я и знал пару людей, которые от собственной тупости померли, но это от возраста не зависит.
— А зачем тогда набирать уровни?
— Так они ж, сука, неотключаемые, — сказал Виталик. — Хочешь, не хочешь, а набираются.
— Тогда вы должны расценивать приход Системы, как благо, — сказал Кэл. — У нас никто от таких странных причин не умирает.
— Да, мы оценили, — сказал Виталик. — Особенно те, кто с приходом Системы в зомби превратился.
— Такова плата за вхождение в миры Системы, — сказал Кэл.
— Проблема в том, что нам продали этот билет насильно, — сказал Виталик. — Конечно, лично я от этого только выиграл, но, сука, если бы у меня спросили и сразу озвучили цену, то я бы, наверное, предпочел остаться мертвым.
— Как давно поглотили ваш мир? — спросил я. — То есть, как давно он вошел в Систему?
— Давно. Лет триста уже.
Триста лет, и ведь это явно не первая волна. До чего же устойчивая штука эта Система. Даже и не поймешь, как ее правильно шатать.
— А что у вас было до этого? — спросил я. — Какой уровень развития?
— Мечи, кольчуги, арбалеты.
Оружие — универсальное мерило. Скажи мне, чем ты убиваешь ближнего своего, и я скажу, на каком уровне развития находится твоя цивилизация.
— А магия была? — поинтересовался Федор.
— Магия приходит с Системой.
Ага, значит, это все-таки не магия в прямом смысле слова, а технология, настолько продвинутая, что мы ее от магии отличить не можем.
Информация любопытная, но здесь и сейчас ее к делу не пристроишь. Похоже, нам придется брать этот данж натиском, лоб в лоб, топор в топор, чистить его долго и методично. А вот насколько долго мы можем тут пробыть?
Сухпая хватит на неделю, но это ерунда. Мутанты вон на кабанов похожи, ножи с топорами у нас есть, огонь нам Федор обеспечит, в крайнем случае будем шашлыки из них жарить. С водой вопрос тоже наверняка решаемый, должны же тут быть какие-нибудь подземные реки и ручьи.
Но если нам суждено проторчать тут достаточно долго, на первое место выйдет вопрос психологической устойчивости. Вечный бой, постоянный стресс, люди от такого ломаются.
За себя я практически не переживал, в Виталике тоже был более — менее уверен. Насчет Кэла… тут черт его знает. С одной стороны, он местный, должен быть к такому привычен. Но чужая душа — потемки, а мы об этом человеке не знаем вообще ничего.