Словом, владения Кучки – это не зародыш Москвы. Истоки её возникновения – IX столетие (если не раньше), о чём убедительно свидетельствуют памятники материальный культуры, найденные на современной территории города.
Поселение на холме. «Повесть о зачале Москве», созданная неизвестным нам сочинителем в XVII столетии, начинается с меланхолического вопроса автора: «Кто знал, что Москве царством быти, кто ведал, что Москве государством слыти?»
А поскольку никто этого не знал и не ведал, осталась древнейшая история города в тени бурной хроники событий общерусского масштаба. Но ни позднейшие летописцы, ни московские государи никак не желали смириться со столь прискорбным фактом, и это послужило поводом для создания красивых легенд об основании города и значении самого слова «Москва».
Но красота легенд, к сожалению, не делает их более достоверными, и учёные долгое время не могли ответить на простой вопрос: откуда, с какого места начинался наш город? Проясняться это начало только со второй половины канувшего в Лету века.
Первые же археологические раскопки в центре Москвы убедительно показали, что город не мог возникнуть ни в устье Яузы, ни на Самотёке. (В чём были уверены многие учёные XIX столетия.) Следы древнейшей Москвы археологи открыли в Зарядье, на месте будущей гостиницы «Россия».
«Здесь, на низком берегу Москвы-реки, – вспоминал М.Г. Рабинович, – сохранились последовательные отложения культурного слоя, ярус за ярусом, век за веком. Самый нижний горизонт был богат фрагментами деревянных сооружений, предметами производства и быта горожан (калачевидное кресало, гирька от весов, пряжки, часть косы-горбуши, керамические сосуды), которые датировались концом XI века. Причём мощность этого древнейшего горизонта культурного слоя увеличивалась по направлению к Кремлю».
Так первые же серьёзные археологические раскопки в центре столицы наглядно показали направление к древнейшей части Москвы. Раскопки в самом Кремле велись в 19591960 годах, в связи со строительством Дворца съездов. С этого же времени здесь начались систематические наблюдения археологов за всеми реставрационными работами. И почти каждый год перед исследователями открывались всё новые этапы начальной истории столицы.
На территории современного Кремля обнаружены фрагменты крепостных рвов, срубы жилых домов и хозяйственных построек, мастерские ремесленников, деревянные мостовые и водоотводные сооружения. Все эти находки характерны для городов, особенно крепостной ров.
Ров первой московской крепости обнаружили ещё в середине ХIХ века, но тогда его видели не специалисты, и находку документально не зафиксировали. Через столетие на ров наткнулись археологи. Рабинович вспоминал: «В одной из выработок, у самого угла Большого Кремлёвского дворца, мы вдруг увидели тот древний ров. Он представлял собой в разрезе как бы опрокинутый вершиной вниз треугольник, углублённый в жёлтый песок и заполненный влажной, жирной тёмно-коричневой землёй».
Характер находок на территории Кремля говорил о том, что город начал складываться здесь уже в XI веке. Окончательно учёные убедились в этом после извлечения из шурфа, пробитого во дворе Оружейной палаты, свинцовой буллы – печати, некогда скреплявшей грамоту. На одной её стороне изображена Богоматерь, на другой – архистратиг Михаил. Академик В.В. Янин провёл анализ этой находки и пришёл к следующим выводам.
Печать принадлежала Киевской церковной митрополии и относится к тому времени, когда в Киеве княжил Святополк, а митрополита временно не было, то есть к 1093–1096 годам. Значит, к этому времени на вершине Боровицкого холма уже существовал город. Он был окружён крепостной стеной (о чём свидетельствуют остатки древнего рва) и имел поселения ремесленников, которые занимались гончарным, кузнечным, кожевенным, сапожным и ювелирным производством. Городок был очень мал (он занимал примерно 1/30 часть территории современного Кремля), но уже входил в сферу интересов Киева, который поддерживал с ним торговые и административные отношения.
Городок на Боровицком холме получил у археологов название «Москов».
Время его возникновения теряется в дымке XI столетия. Во всяком случае, это не конец XI века и уж, конечно, не 1147 год.
Вот что писал недавно по этому поводу журнал «Вопросы истории»: «Средневековые города, и не только русские, сравнительно редко упоминались в летописях и хрониках тех времён в первый же год их основания. Обычно их названия встречаются при описании каких-то событий, с ними связанных, то есть речь идёт об уже существующих (иногда немалое время) городах. Поэтому принятый счёт возраста города от первого упоминания в письменных источниках, если это не специальная запись об основания города, ненадёжен, что не раз показывали археологические раскопки».
«Обед силён». «Приди ко мне, брате, в Москву!.. Буди, брате, ко мне на Москву!» Таково первое летописное слово о нашем городе. С этим призывом обращался первый устроитель древнесуздальской земли, суздальский князь Юрий (Георгий) Владимирович Долгорукий к северскому князю Святославу Ольговичу.
В честь дорогого гостя по русскому обычаю был устроен пир – «обед силён». Спустя века археологи, углубившись в пласты московских холмов, смогли установить меню княжеского обеда. Он действительно был не слаб. К столу подавали стерлядь, белугу, осетров и крупных лещей. Всё это богатство было не привозным, а из местных рек. За рыбой следовали запечённые в тесте гуси, лебеди, кабаны и олени – живность, которой изобиловали здешние леса. Пили медовую брагу, пиво и квас.
Памятник Юрию Долгорукому
Н.М. Карамзин так писал об этой встрече: «Летописец хвалит искреннее дружество, весёлую беседу князей, великолепие обеденного пиршества и щедрость Георгия в награждении бояр Святославовых. Между сими вельможами отличался старец, именем Пётр: он служил деду и отцу государя своего; уже не мог сесть на коня, но следовал за князем…»
Когда же конкретно произошла эта встреча, ставшая отправной вехой в официальной истории города? «Сие угощение достопамятно: оно происходило в Москве, – читаем у Карамзина. – К сожалению, летописцы современные не упоминают о любопытном для нас её начале, ибо не могли предвидеть, что городок бедный и едва известный в отдалённой земле Суздальской будет со временем главою обширнейшей монархии в свете. По крайней мере, знаем, что Москва существовала в 1147 году, марта 28. И можем верить новейшим летописцам, что Георгий был её строителем».
Почти три десятилетия эта дата безоговорочно считалась днём первого упоминания о Москве. По Ипатьевской летописи, случилось это в пятницу, в день похвалы Пресвятой Богородице. Но в 1846 году молодой канцелярист при Оружейной палате Кремля, будущий историк Иван Егорович Забелин, пересчитал все пятницы XII столетия и пришёл к выводу, что «обед силён» состоялся 4 апреля. Тогда молодого человека вежливо выслушали, но продолжали придерживаться мнения великого историографа. Только в 1897 году учёные изменили точку зрения по этому вопросу, безоговорочно признав правоту Забелина.
Кстати. Перед встречей с князем Святославом Ольговичем Юрий Долгорукий виделся с его сыном Олегом, который подарил суздальскому князю «редкого красотою парда» (гепарда). По-видимому, это было первое экзотическое животное, попавшее в наш город.
Древнейшее упоминание о Москве. В 1997 году довольно широко отмечалось 850-летие столицы. Событие это запомнилось, и сегодня почти каждый москвич довольно точно может ответить, когда был основан наш город. Традиционной датой первого упоминания о Москве считается 1147 год. Но что это значит? В Ипатьевской летописи под 6655 годом записано обращение суздальского князя Юрия Владимировича к северскому князю Святославу Ольговичу: «Приди ко мне, брате, в Москву! Буди, брате, ко мне на Москву!»
В древних русских летописях счёт лет шёл от библейского сотворения мира. По нашему летоисчислению 6655 год соответствует 1147-му. Но значит ли это, что запись о встрече князей была сделана в самый момент знаменательного события или близко к нему? Нет! Слово «летопись» означает запись событий по годам, в хронологическом порядке. Но почти исключает возможность записи одновременно с происходящими событиями. К тому же Ипатьевская летопись – это летописный свод, то есть сборник, состоящий из разнородных и разновременных записей.
Учёные полагают, что Ипатьевская летопись составлялась в XIII – начале XIV века. Сохранилась она в семи списках (копиях). Самый древний из них восходит к XV столетию. А это значит, что средневековый коллега легендарного Нестора сделал первую запись о Москве спустя три столетия после интригующей нас даты. Конечно, запись эта была взята не с потолка. Безусловно, в распоряжении трудолюбивых монахов XV столетия были более ранние списки Ипатьевской летописи, очевидно, имелись и какие-то дополнительные документы; но факт остаётся фактом: дата первого упоминания Москвы восходит к XV веку. А это обстоятельство, конечно, настораживало учёных.
Но вот в 1991 году при археологических раскопках в Новгороде было найдено письмо третьей четверти XII века. Написано оно на берестяном свитке. Несостоявшийся отправитель этой оригинальной грамоты писал, что собирается посетить населённый пункт на Москве-реке.
Комментируя значение этой находки, академик В.Л. Янин обронил: «Правда, Москва тогда называлась Кучково, – и с улыбкой добавил: – Но я не думаю, что сейчас, когда по всей стране началась азартная кампания переименований, кому-нибудь взбредёт в голову вернуться к старому названию столицы».
Берестяная грамота из Новгорода написана спустя полтора-два десятилетия после 1147 года, то есть почти современником Юрия Долгорукого. И, конечно, деловой новгородец (возможно, торговый человек) лучше знал, как назывался тогда наш город, чем монахи-летописцы. Так что если встреча князей имела место, то Юрий Долгорукий звал своего союзника не в Москву, а в Кучково.
Столетие безвестности.