- Завтра, хотел...
- Москву посмотреть? И мы! Слышь, Волков, а ты чего билет не берешь? Бери на завтра. Вместе поедем, веселее же!
- Да еще не знаю я... - вздохнул Волков. - Вот возьму на завтра, а Оля обидится.
- Оля? Чудесное имя. Как там у Пушкина? "Я вас любил, любовь еще быть может..."
- Это Онегин Татьяне писал, - улыбнулся Волков.
- Какая разница? - удивился Островко. - Главное же Пушкин! А если ты девушке не понравишься? Тогда как?
- Тогда ночью возьму билет.
- Главное, на литерный бери, он в восемь двадцать отходит. Вагон седьмой. Запомнил?
- Конечно. Если билеты будут, - с сомнением посмотрел на толпы отъезжающих на запад военных.
- Ничего, ничего. Ты ж пехота. Самый главный род войск. А мы твой обслуживающий персонал. Так ведь, броня?
- Ребят, может, на воздух пойдем? - предложил Сюзев. - Я, вообще, предлагаю на Красную Площадь сходить. В Кремль, в Мавзолей. А то как-то стыдно, в Москве был, а на Красной площади не отметился.
- Давай, - согласился Островко. - Только не пойдем, а поедем. И на такси! Не обсуждается! Пехота, ты с нами? Или будешь тут размышлять до утра?
- С вами. Мне до вечера делать нечего.
- О! Сашка, мы наблюдаем рождение нового советской поэзии. Пушкин с кубарями в петлицах! Ты погляди на него, Сань! Ну чисто поэт, только бакенбардей не хватает. И бакенбардов?
- Ну ты и трепло, Островко! Бакенбард, - одобрительно хохотнул Сюзев.
Такси поймали быстро, впрочем, даже и не поймали, таксисты буквально роились на площади перед вокзалом. Некоторые просили десятку без счетчика, этих кустарей сразу посылали лесом. Впрочем, и по счетчику едва не вышло столько же. Хорошо, что Волков понял, что таксист их собирается по всему Садовому сначала покатать.
- Москвич, что ли? - расстроился таксист.
- Одессит, - улыбнулся лейтенант.
- А Москву откуда знаешь?
- Приходилось бывать... - уклончиво ответил Волков.
- Что ж сразу-то не сказал, - вздохнул шофёр, поворачивая на улицу Горького.
Пока ехали - погода немного испортилась. На летнее небо нанесло низкую, почти осеннюю тучу. Вообще, весна сорок первого выдалась в средней полосе затяжной и пасмурной. Только, говорят в Белоруссии вторую неделю жарило как в Африке, чему радовались Островко и Сюзев. Хоть погреются... А вот в Одессе весна была ранней и теплой. И перед самым отъездом Волкова в Москву погода тоже испортилась и пошли дожди. Украину заливало, Белоруссию сушило: такие вот извивы матушки-природы. Но ничего, большевики и ее одолеют, несомненно.
Красная Площадь была пустынна, не то погода не способствовала гуляниям, не то...
- Рабочий же день еще! - догадался Островко. В подтверждение его словам куранты на Спасской башне пробили два часа. В этот же момент прошла смена караула у Поста номер один.
- Ишь ты как печатают, - восхищенно сказал Островко. - Пехота, а ты так могёшь?
- "Гусиный шаг"? Конечно, могу. Нас гоняли здорово по строевой.
- Хе, а нас нет. Шагистика нам ни к чему, нам летать надо. На кой черт эта шагистика нужна? А у вас, танкистов, как?
- А у нас тоже шагистики мало было. Так, на первых курсах. Потом матчасть, стрельбы, марши...
- Эх, внутрь бы попасть, - глядя на стены Кремля, сказал Волков.
Ребята совершенно не обращали внимания на легкий сеющий дождик. В конце концов, они же военные. Зачем на такие пустяки внимание обращать? Нет, на службе оно, конечно: при планировании и проведении операций метеоусловия необходимо учитывать. А на отдыхе зачем?
- Не получится. Вон, какие ряхи въезд охраняют, - кивнул на ворота Сюзев. На посту действительно стояли - ряхи! - два здоровенных сержанта НКВД. Они равнодушно скользнули взглядом по трем лейтенантам. Таких тут нынче полным-полно.
- А ведь где-то там товарищ Сталин, - глядя на стены Кремля, вздохнул Островко. - Вот бы с ним познакомится!
- Есть способ, Вовка, - хмыкнул Сюзев. - Стань Героем Советского Союза и познакомишься.
- А и стану.
- А стань!
- Стану! Забьемся на саечку? Если стану Героем - я тебе саечку. А если не стану...
- Я тебе!
- Неа! Волков тебе! Га! Словил?
- Эй, ребята! - окликнул веселых спорщиков Волков.
Мимо собора Василия Блаженного к Спасским воротам подъехали сразу четыре автобуса, из которых начали выгружаться курсанты и командиры.
- О! Смотри! Комиссары будущего! - не удержался Островко. - Э! Пехота! Ты куда?
Построением военно-политических курсантов занимался высокий худой старший политрук. Командовал он негромко, но четко. За три шага до него Волков, как и полагается, вытянулся в струнку, приложил правую руку к пилотке и, тем самым "гусиным шагом", впечатал три удара в брусчатку:
- Товарищ старший политрук, разрешите обратиться!
Тот удивленно обернулся:
- Вам чего, лейтенант!
- Товарищ старший политрук! Разрешите вопрос?
- Ну? Только быстро.
- Вы в Кремль идете?
- А тебе чего?
- Разрешите с вами!
- Что? - изумился старший политрук. - Совсем обалдел? Ты кто такой?
- Понимаете, я из Одессы, вот проездом в ЗапОВО. Очень хочется на Кремль посмотреть.
- Смотри, чего уж. Вот он стоит.
- Мне б внутри побывать... Я никогда там не бывал, товарищ старший политрук.
- Вольно, это во-первых. А во-вторых... Куда, говоришь, едешь?
- В Западный Особый. Из Одессы я, товарищ старший политрук.
- Одессит, значит... Кругом! Шагом марш! Одессит...
Волков, вздохнув, развернулся и пошел к товарищам. Проходя мимо ухмыляющихся курсантов, он вдруг услышал громкий шепот:
- Леха! Гвоздь!
Он оглянулся, услышав давнее свое прозвище, полученное в далеком детстве. Из строя курсантов ему улыбался...
Батюшки-светы! Гошка-Чума!
- Гошка! Ты?
- Леха!
- Еременко! Разговоры в строю! - рявкнул на Гошку командир.
- Товарищ старший политрук! Мы с товарищем лейтенантом с колонии не виделись!
- Да? Смотри-ка, прямо малина бандитская, а не Красная Армия, - старший политрук подошел к лейтенанту и, на этот раз с любопытством, снова посмотрел на него. - В Харькове, значит, перевоспитывался?
- Так точно, у Антона Семеновича.
- Да уж, велика Россия, а плюнуть не куда. Где работал?
- На "ФЭД"-е, вместе с Гошкой.
- В каком году?
- Тридцать втором.
- Товарищ старший политрук, разрешите он с нами. Ну, где сотня, там и сто один, - взвод одобрительно загудел в поддержку Гошки. Видимо, его и тут уважали. Впрочем, Чуму везде и всегда уважали. Человек был такой.
- Сто три! Со мной еще товарищи!
- Вот за что я люблю вас, одесситов беспризорных, так это за наглость. Ладно, черт с вами. Вставайте в строй. Все равно у меня квота на сто двадцать курсантов. Внутри не шалить. Сами понимаете. Шкуру со всех спустят.
Через несколько секунд три довольных лейтенанта уже вытягивались по стойке "смирно" рядом с будущими политработниками.
Энкаведешники проводили их ленивыми взглядами. Пропускали не поименно, а списочным составом.
Потом была небольшая экскурсия, во время которой Алеша и Гошка слушали в пол-уха и разговаривали вполголоса, вспоминая далекое беспризорное детство, Антона Семеновича Макаренко, завод "ФЭД", харьковские степи и путевки в жизнь. Не забывая, впрочем, следить и за осмотром достопримечательностей.
Иван Великий не произвел на них большого впечатления. Башня и башня. Хорошее, правда, место для наблюдателя - видно далеко. Но, с другой стороны...
- Такой елдак противник разнесет в первую очередь, - заявил летчик.
- Возможно, - согласился Алеша. - Но, опять же, ориентир отличный.
- Что да, то да, - кивнул в ответ Островко.
Царь-колокол поразил воображение танкиста:
- Вот это броня! Не, хрупкая, конечно, но какова толщина! Молодцы предки!
А у Царь-пушки задержались подольше.
- Ну что, танкист, смогёшь из такой бахнуть?
Сюзев пожал плечами:
- Ну, смогу, если ее на гусеницы поставить. А что тут такого?
- Забил снаряд он в пушку туго... - хохотнул летчик. - Слушай, Сашка, объясни мне, крылатому - куда из такой дуры стреляли?
- Конкретно из этой ни разу не стреляли, - пояснил экскурсовод. Сухонький такой старичок, явно из бывших. Пенсне, бородка клинышком под Троцкого. То есть под Калинина, конечно, под Калинина. - Вы, молодой человек, знаете, что такое оружие сдерживания?
- Ну... - смутился танкист.
- Вас как зовут, молодой человек?
- Лейтенант Сюзев. Владимир.
- Так вот, лейтенант Сюзев Василий. Как вы думаете, для чего нужны парады?
- Владимир я. Для демонстрации боевой мощи, так сказать. Чтобы трудящиеся массы видели воочию - Рабоче-Крестьянская Красная Армия стоит на защите мирного трудового строительства. А к чему...
Старичок, не обращая внимания на встречный вопрос, перебил танкиста:
- А для чего на парады приглашают военных атташе других стран? Причем даже тех, кто явно враждебны нашей стране?
- Ну...
На помощь переименованному в Васю танкисту пришел летчик:
- Чтобы у них и мысли не было напасть на нас, товарищ экскурсовод!
- Именно! - согласился старик и снова кивнул клинышком бородки. - С какой же целью на параде показывают не самые новые, а самые мощные образцы оружия?
- Для той же цели. А новейшие держатся в секрете, чтобы вероятный противник не начал разрабатывать системы противодействия.
- Все правильно, товарищи лейтенанты. Представьте: приезжает татарский хан в Москву и видит эту Царь-пушку. И какой вывод он делает? А такой: у русских, наверняка, имеется что-то еще, более мощное, в арсенале. Вот что такое оружие сдерживания. Потому оно и не стреляло ни разу.
- Слышь, мазута, а твой танк эта царь-пушка пробьет? - поинтересовался Гошка-Чума.
- Двадцать шестой или бэтешку - явно пробьет. Или не пробьет, так перевернет. Хотя, смотря с какого расстояния. А вот "КВ"...