Ну что же думаешь иль мнишь ты делать?
Теперь покажешь, спрятал ты б тогда
За пазуху кусок, как сам сказал…
610 Ты должен бы бегом спешить в Совет:
Ведь он, туда нагрянув, наклевещет
На всех на нас и страшный крик подымет…
Иду, и первым делом — что имею,
Колбасы и ножи я здесь сложу.
615 На, разотри ж себе вот этим шею,
Чтоб от подвохов мог ты ускользнуть…
Отменно, как гимнаст, ты в этом судишь.
Так на ж, возьми и проглоти.
Что это?
Чеснок. Чтоб с ним ты, милый, лучше бился[58]…
620 Спеши ж скорей.
Спешу.
Ты не забудь:
Кусай его, бросай, дери хохол
И, бороду отклюнув, вновь кидайся…
Будь ты счастлив. Твори,
Как мой разум велит,
625 И тебя да хранит
Зевс «собранья»[59]…
И его победив,
К нам ты снова потом,
Награжденный венком,
Возвращайся.
Вы же внимайте моим Анапестам…
ПАРАБАЗА
630 Принуждай нас, комедии древней поэт.
Пред театром явиться с речами,
Не легко б он добился… Но ныне поэт
Этой части по праву достоин:
Ненавистных он ненавидит душой
635 И правдивых речей не боится,
И с Тифоном[60] на бой и на битву с «грозой»[61]
В благородной отваге стремится…
Говорил он, как вы изумленной толпой
Приступали к нему и пытали,
640 Почему уж давно, не скрываясь,[62] поэт
Для себя не «потребует хора»?..[63]
Так сказать вам велел он на это в ответ:
Не с безумья он медлит и времени ждет,
Дар комедии — мнит он — труднее всех дел:
645 Много ищут его, а немногим в удел
Достается в нем радость успеха.
Вы ж, познал он давно, только на год верны
От природы таков ваш характер
И поэтам своим, если стары они,
650 Вы и раньше всегда изменяли…
Так, он знает, что выстрадал Магнес[64] поэт,
Убелился когда сединою;
Над хорами других много знаков побед
Он воздвиг… Царство звуков открыл вам,
655 Услаждая вас пением птиц и жуков,
И хорами лягушек и лидских певцов,
И игрой вдохновенной на лире…
Но угоден не стал, — не во цвете уж лет,
В завершенье освистан был старый поэт,
660 Что шутить уже был он не в силах…
Он и Кратина[65] помнит… Венчанный хвалой,
Уносился тогда он в пространство;
Вдохновенным порывом он влек за собой
И дубы, и платаны с их почвы,
665 И соперников с корнем он всех вырывал,
На пирах лишь «Добро с башмачком» воспевал
И «Творцов звучных гимнов»[66]… Так цвел он…
А теперь, уж в бреду, вам не жалок поэт,
Пали звенья янтарные… тона уж нет…
670 И распались все связи, а он стариком,
Как Коннас,[67] уж поблеклым увитый венком,
Все бродил, погибая от жажды…
А ему б за победы с пританами пить,
Не болтать, а блестящим бы зрителем быть
675 Наряду со жрецом Диониса…
Сколько Кратес[68] от вас оскорблений принял;
Он же пищей простой вас кормил и питал.
И из уст своих чистых мир светлых идей
Вам открыл, и судьбе подчинялся своей
680 Он один, то в паденье, то в славе,
Так все медлил поэт… И к тому ж, он судил
Быть гребцом должно прежде, чем стать у кормил,
И командовать носом, и ветры узнать,
Уж тогда самому управлять…
685 Вы ж за то, что с умом поступал
И с порыва вам вздор не болтал,
Громче плеск подымите,
И с ладьями и с праздничным шумом Леней[69]
Вы его проводите,
690 Чтоб он радостный шел
Гордый мыслью своей
И челом просветленным сияя.
[Стихи 693–706. Хор молит бога Посейдона явиться в Афины.]
Мы жаждем славу воспевать отцам,
Достойным родины и «покрывала»,[70]
Они в боях, на суше, по морям,
710 С победой всюду город украшали…
Из них никто, заметивши врагов,
Их не считал, но в миг бойцом был грозным…
Случись рукой припасть в пылу боев,
Стряхнувшись, в том не признавались,
715 И бились вновь. Стратег из прежних лет
Не требовал у Клеайнета[71] «корма».[72]
Теперь коль «кресла»[73] им и корма нет,
Так в бой нейдут… А мы за честь считаем
Наш град, богов туземных защищать
720 И об одном лишь просим: мир коль будет
И станем от трудов мы отдыхать,
Нарядам нашим и кудрям не смейтесь…
[Стихи 723–736. Хор молит Афину-Палладу явиться и возвеличить мужей победой.]
Хотим воспеть, что знаем о конях;
Хвалы они достойны: много с нами
Несли они в вторженьях и в боях…
740 Но на суше не будем им дивиться:
Без страха на суда тогда вбежав,
Купивши ранцы — кто чеснок и луку
Так в гребле и кипели… «Гей, кто в веслах?»
«Берись…» «Что там, Самфорас, не гребешь?»
745 И на Коринф вскочили[74]… Ложа стлала,
Копьем землянки рыла молодежь…
И ели, вместо трав Мидийских, крабов,
На берегу поймав иль в глубине…
750 — Так говорил Теор,[75] стал рак «Коринфским»
Посейдон. Страшно… Не уйти на дне,
Так и нигде от всадников не скрыться…
Милейший и достойнейший из смертных,
Какую дал ты нам, уйдя, заботу.
Теперь, назад вернувшись невредим,
755 Вещай нам, как ты в деле состязался.
Чего там… Победитель я Совета.
Радостно все пусть приветствуют ныне…
Дивный в речах ты и, слов всяких лучше
Дело свершивший, расскажешь
760 Все по порядку…
Так мне угодно
Дальний хоть путь предстоит нам
Выслушать все. Для того-то
Смело, достойный, рассказывай:
765 Всем ты нам ведь на радость.
И правда, стоит выслушать о деле.
За Пафлагонцем следом я держался…
Он там, громовой речью разразясь,
С враньем на всадников стал нападать,
770 «Ломя во всю», виня их убежденно
В союзе тайном… Слушая, Совет
Весь полон чрез него стал дрянью лживой
И, словно съев горчицы, поднял брови…
Увидевши, что он словам поверил
775 И штуками его уж проведен,
«О, Скиталы,[76] воззвал я, и Фенаки,[77]
Бес наглости, Глупец и Домовой,
И площадь, где я в детстве был воспитан
Мне смелость ныне дайте, бойкость речи,
780 Бесстыдный голос…» Только пожелал,
Как справа кто-то…
Поклон отвесил я, потом, напрягшись,
Дверь вышиб и, раскрыв широко рот,
Воскликнул: «О Совет, хочу я первый
785 Вас весточкой порадовать приятной:
С тех пор как разразилась здесь война,
Не видел никогда сельдей дешевле…»
Совет сейчас лицом повеселел
И увенчал меня за весть… А я,
790 Прося хранить в секрете, дал совет,