Чтоб за обол скупить могли сельдей,
Скорей у продавцов забрать посуду.
Они ж мне хлопали и рты раскрыли…
Смекнувши тут и зная Пафлагонец,
795 Какая речь Совету по душе,
Им мненье подал: «Мужи, мне сдается,
За возвещенные удачи к счастью
Богине должно сто быков заклать…»
Расположился вновь к нему Совет…
800 А я, узнав, что победило мясо,
Двустами поразил его быками
И увещал на завтра Агротере,[78]
Чтоб тысячею коз обет свершили,
Коль будут сто сельдей обол лишь стоить.
805 Вновь поднял голову ко мне Совет…
Он слыша, пораженный, потерялся…
И повлекли его пританы с стражей…
Они ж, встав с мест, шумели о сельдях.
Он умолял их подождать немножко,
810 Чтоб от посла из Спарты разузнать,
Что скажет он, — ведь с миром он идет.
Но все тут, как один, подняли крик:
«Теперь-то с миром, дружище, узнали
Когда, что дешева у нас селедка?
815 Не нужно мира нам, война пусть длится».
И, приказав пританам уходить,
Перескочили через все решетки,
А я, тайком удрав, кореньев пряных,
Что были только в рынке, накупил
820 И тут-то им, беспомощным, к сельдям
Приправу даром дал и их утешил…
Они ж превозносили все меня,
И так хвалили, что Совет я целый
За обол лишь кореньями увлек.
825 Все ты свершил, как и должен счастливый;
Он[79] же, лукавый, иное придумал,
Прежнего много запутанней.
Хитрыми штуками,
Лестью злокозненной;
830 Ты же в борьбе предстоящей
Выйти со славой старайся;
В нас, ведь издавна ты знаешь,
Верных имеешь союзников.
Пафлагонец входит на сцену.
Да вот подходит Пафлагонец сам,
835 Как грозный вал, бушуя и крутя,
Чтоб поглотить меня… Мормог[80] он страшный.
Коль я тебя не погублю, и будь
Частица прежней лжи во мне — пусть сгибну…
Угрозам рад, смеюсь пустому звону,
840 Пляшу себе трепак и издеваюсь…
Клянусь Деметрой, из земли коль этой
Не выгрызу тебя, то жив не буду…
«Не выгрызешь». А я — коли не «выпью»,
Хоть сам бы лопнул, проглотив тебя…
845 Сгублю тебя, клянусь театра «креслом»,[81]
Что я за Пилос ныне получил.
Пусть — «креслом». А как с «кресла» — то тебя
Увижу зрителем в ряду последнем…
Забью в колодки — небом в том клянусь.
Вот прыткий. Ну-тко, что тебе дать съесть?
850 Что рад он был бы закусить?.. Кошель?..
Тебе я внутренность ногтями вырву.
Лишу тебя кормленья в Пританее.
К ответу пред народом потащу.
И я стащу, и больше наскажу.
855 Тебя, прохвост, не слушает ни в чем он,
А я, как захочу, — над ним смеюсь…
Как смело ты своим народ считаешь.
Питается он чем, я знаю — вот!
И потому, как мамки, скверно кормишь:
860 Жуя, ему ты мало оставляешь,
А сам с него всегда срывал втройне.
Вот Зевс, с моим уменьем я могу
Народ и узким и широким сделать…
. . . . . . . . . .
865 Нет, не сочтут,
Дружок, что одолел меня в Совете,
Пойдем-ка к Демосу.
Пойдем, изволь.
Иди.
Ничто пусть нас не держит.
Колбасник и Пафлагонец подходят к двери дома Демоса и стучат в нее.
О Демос, выйди сюда.
Ей-ей, отец,
870 Милейший ты Демочек, выходи.
Кто там кричит? Уйдете ль вы от двери?
Вы праздничный сорвете мне венок,
О, выйди, чтоб узнать, как оскорблен я.
Кто, Пафлагонец, твой обидчик?
Бьют
875 Из-за тебя юнцы и он.
За что?
Что, Дем, люблю тебя и твой любовник.
Ты ж, вправду, кто такой?
Его соперник,
Давно в любви тебе хотящий сделать
Добро, и как все знатные другие…
880 Но мы не можем чрез него. Ведь ты
Подобен мальчикам, которых любят:
Хороших, знатных ты не принимаешь,
Торговцев маслом, кожами, себе
Сапожников и шорников даришь…
885 Народу благодетель я.
Да чем?
А вот: когда стратеги замешались,
Я, всплыв туда, с Пилоса свел Лаконцев.[82]
А я — так, шляясь попусту, из лавки,
Пока другой варил, стащил горшок…
890 Так ты, о Дем, сейчас созвав собранье,
Чтоб видеть, кто из нас тебе милей,
Решай и дай тому свою любовь…
Да, да, решай, да только не на Пниксе.
В другом я месте восседать не стану
895 По-старому, пусть явятся на Пникс.
Увы, несчастный я погиб. Ведь старец
В дому своем милейший из людей,
Когда ж на эту он скалу садится,
То, как за смоквой, разевает рот…
900 Теперь ты должен в ход пустить все средства,
Отважный пыл явить и речь заплесть,
Чтоб превзойти его, — он малый тонкий,
И без путей найти способен путь…
А тут предстань ему блестящим, сильным;
905 Но берегись и прежде, чем напал он,
«Дельфинов вверх вздыми и брось ладью…»[83]