Мне бы «стол» получить в Пританее…
Коль тебя не люблю и на бой за тебя
Коль один на один не пошел бы,
Пусть погибну тогда, пусть распилят меня,
915 Пусть ремни из спины моей режут…
Дем… И я, коль тебя не люблю, не ценю,
Пусть в кусочки разрежут и варят меня;
А не веришь, — пусть с сыром в приправу столкут
На столе, пусть в Керамик крюками влекут.[86]
920 Демос! Может ли он, по сравненью со мной,
Для тебя гражданином быть лучшим?
Ведь же с первых шагов, как в Совете я был,
Тьму сокровищ в казне для тебя я открыл;
Я с людей вымогал, их тянул и душил!
925 Без зазренья, — тебе б быть угодным…
Эка штука, о Демос… Я тоже могу
Хлеб чужой утащу и тебе поднесу.
Покажу ж я сперва, как не любит, не друг
Он тебе, разве в том, что твой делит очаг…
930 Ты, кто Мидян рубил в Марафонских полях,
Чьи победы величье нам дали в речах,
Что так жестко тебе на скалах восседать,
Во вниманье он это не примет;
Он — не я, чтоб тебе это сшить и подать…
935 Сядь помягче…
Кто ты, муж? Не от тех ли Армодья[87] сынов?
Твой поступок такой благородный
И воистину Демос любить ты готов…
Небольшими услужками мил уже стал.
940 Ты же и меньшей приманкой его привлекал…
Головой поручусь, если явится кто,
Иль в любви иль в защите для Дема сильней…
Как, любя его так, не жалеешь, что он
Вот восьмой уже год и в щелях принужден,
945 И на башнях, и в бочках спасаться?
Ты же теснишь его, давишь… ты мир разогнал,
Принесенный нам Архиптолемом,[88]
И послов с предложением мира ты гнал
И гоняешь из града в затылок…
950 Чтоб Элладой он правил… Оракул речет,
Если выдержит он терпеливо,
Гелиастом в Аркадию[89] он попадет
И получит пять óболов платы…
И питать я его, и ему прислужить
955 Я уж всячески буду стараться,
Хорошо или худо стараясь добыть
Для него три обола наградных…
Нет, Зевесом клянусь, твой план не таков,
Чтоб в Аркадии властвовал Демос,
960 А чтоб грабить и взятки хватать с городов…
Чтоб войной и туманом народ ослеплен
Им нарочно его ты окутал
Не смотрел за тобой, а, нуждою стеснен,
Из-за денег кричал в твою пользу…
965 Если ж, в поле уйдя, станет мирно он жить,
И подбодрится кашей, и вкусит плодов,
То узнает, каких он лишился даров
Чрез тебя из-за платы ничтожной…
И свирепым и грубым он станет к тебе,
970 Под тебя поведет он подкопы…
Зная это, морочишь его, о себе
Небылицы и сны напевая…
Не смешно ль так тебе говорить обо мне,
Пред народом Афин на меня клеветать,
975 Что для города больше, чем сам Фемистокл,
Сделал блага — клянусь в том Деметрой…
Город Аргуса[90]… Слышишь ты речи его?
Ты равняешь себя с Фемистоклом.[91]
Кто наполнил, с избытком наполнил наш град
980 И Пирей[92] нам на завтрак сготовил,
И, не тронув из прежних богатств ничего,
Новой рыбы ему предоставил…
Ты ж Афинян загнать в городишко хотел,
Вкось построил им стену, оракулы пел,
985 Фемистоклу в заслугах ты равный.
Но смотри, — ведь и он из земли полетел,
Ты же «чистишься хлебом Ахилла».[93]
От него мне не странно ли это слыхать?
Ведь тебя я люблю…
Перестань ты брехать…
990 Без конца и теперь мне ты шепчешь тайком…
Дем великий! Подлец он! Пока ты зевнешь,
Много пакостей делает он:
Из отчетов[94] он сок выжимает,
И рукою, и той и другой,
995 Из народной казны загребает…
Не взликуешь… Тебя уличу
В воровстве я на три мириады…
Зря что воду толчешь ты и бьешь,
О гнуснейший в народе Афинском?
1000 Ведь и я на тебя покажу.
Вот Деметра, иль жив я не буду,
Что мин сорок и больше того
Своровал с Митилены ты взяткой…
Всем людям о могучая опора,
1005 Дивлюсь я дару слова твоему,
Коль так пойдешь, — славнейшим Греком будешь.
Один все сдержишь здесь и, вождь союзным,
Тьму дел свершишь, трезубцем помавая…
Но не пускай его, ведь он «открылся»…
1010 С такою грудью ты легко возьмешь…
Нет, милые, не так-то это,
Будь Посейдон порукой вам.
Такое совершил я дело,
Что рты зажал своим врагам,
1015 Пока хоть что-нибудь с Пилоса
Останется от тех щитов[95]…
Постой со щитами. Ты проврался:
Коль ты народ любить готов,
Тебе бы с умыслом не надо
1020 Позволить жертвовать их в храм,
Как были — вместе с рукояткой…
Но тут — злой умысел, о Дем:
Чтоб, наказать его желая,
Не мог ты это сделать, — с тем…
1025 Ты видишь, тут какая свита
Кожевников-юнцов за ним…
Вокруг же них — торговцы медом
И сыровары; все с одним
Намереньем толпа собралась:
1030 Коль в гнев впадешь и станешь ты
Смотреть, как в «черепки» играют
Они, сняв ночью те щиты,
Бегом займут все входы к рынку…
Ах, бедный я. Ремни у них.
1035 Мерзавец… Время только отнял,
Меня мороча вкривь и вкось…
С ним заодно не будь, милейший,
И друга лучшего найти,
Чем я, когда-нибудь, не думай;
1040 Один я мог их извести.
Союз злокозненный, и в граде
Все, что творится, от меня
Не скрылось; тотчас крикнул я…
С тобой бывает то, что с теми,
1045 Что занят ловлею угрей:
Пока вода стоит спокойно,
Не ловят ничего; как в ней
Начнут месить со дна всю тину,
Так ловят. Так и ты берешь,
1050 Как взмутишь, город. Об одном мне
Скажи — ты кожи продаешь
В таком обилье — подарил ли
Ему подошву к башмакам
Ты от себя… его любя?
1055 О Аполлон, конечно — нет.
Узнал теперь, каков он? Я же,
Купивши пару башмаков,
Тебе их приношу в подарок…
Из граждан тут, знакомых мне,
1060 Ты — самый преданный и лучший
Для города и ног чужих.
Не странно ль, — башмаки так сильны.
А от меня что получил,
Не помнишь ты: как, выгнав Гритта,[96]
Я многих тут освободил…
1065