— Да! — радостно выдохнула Марла.
— Нам подарки раздать надо…, - я с удивлением смотрела на свекровь. Она всего за несколько минут, которые мы здесь находимся, преобразилась до неузнаваемости. Даже помолодела вроде: глаза горят, морщинки разгладились, румянец появился. Хотя, румянец может быть нервным. — Баська ждёт и Джинни…
Я пыталась как-то объяснить наш отказ немедленно посетить Волчановку, но прекрасно видела, что Марлу уже ничего не остановит. Я с сомнением оглянулась на мужа. Май тоже с удивлением наблюдал за матерью. Он, как и я, впервые в жизни видел такой возбуждённой свою родительницу.
— Я хочу туда, — прервала Марла наше молчание, — очень хочу!
— Но, мама, мы обещали Рыське…
— Лоцман, если вы не возражаете, пусть Марла пойдёт со мной сейчас, — продолжая загадочно улыбаться, предложил Волк, — а вы присоединитесь к нам завтра. Обещаю, ей понравится у нас.
— Я… мы… не можем ей запретить, — Май явно не знал, что сказать. Он прекрасно понимал, что маманю те-перь и горящим поленом не отгонишь от оборотня. — Она уже большая девочка…
— Андрей! — возмутилась «девочка». — Что ты несёшь!?
— Мама, а ты согласна пойти… без нас? — почти удивился Андрей.
— Разумеется! Что ты так волнуешься? Меня же не собираются там есть? — она повернулась в сторону Волка, а тот мужественно сдержал улыбку.
— Мама! — Май укоризненно покачал головой. — Иди, конечно. Только веди себя хорошо! Ой! — он потёр заты-лок, получив сразу два шлепка, от меня и от Марлы. — Подождите, но маме надо дать обет, подписать бумаги.
— Не надо, — остановил его Волк, — она своя.
С этими словами он галантно подхватил Марлу под локоток, выдернул её сумку из общей кучи и стремитель-но пошёл к выходу.
— Своя? Что значит, своя? — выкрикнули мы хором, но ответом нам был лишь звук захлопнувшейся двери.
— Варя, ты что-нибудь поняла? — озадаченно поинтересовался муж.
— Угу, — я насупилась.
— Тогда и мне объясни, пожалуйста.
— Твоя мама влюбилась! — высказалась я, продолжая разглядывать давно закрывшуюся дверь.
— Да-а-а-а! — брови мужа почти коснулись волос. — Кто бы мог подумать! Но я имел в виду слова Волка.
— А вдруг он тоже влюбился? — предположила я.
— Варя, я серьёзно!
— И я серьёзно! Скажи, тебе очень не хочется иметь отчима — оборотня?
И кто меня за язык тянул…
Хмара долго выбирал себе торт из двух абсолютно одинаковых. Баська блаженно тёрся мордой о моё плечо и фыркал в ухо, наблюдая за тем, как его старший собрат принимает труднейшее решение.
— Хмара, ты бы уж взял один торт, — я начала терять терпение.
— Вот я и решаю, какой, — меланхолично ответил тот. — В прошлый раз мне меньше досталось!
— Но сейчас торты одинаковые, чего думать? Ты, что, сапёр?
— Ты считаешь, что думать вредно? — удивился Змей Горыныч.
— В данном случае, да! Баська вон, уже слюни пускает и меня вместо салфетки использует! — я попыталась отодвинуть морду василиска в сторону, но он упорно тыкался мне в плечо.
— А они свеженькие? — продолжал изгаляться великовозрастный сладкоежка.
— Свеженькие, — я еле сдержалась, что бы не двинуть ему в нос, — вчера сделали.
— Вчера-а-а-а? А хранились они правильно? — ехидно поинтересовалась антрацитовая морда.
— Хмара, если ты будешь так привередничать, тебе в следующий раз и сухарей никто не принесёт! — разозлил-ся на него Рыська. — Нас там Джинни ждёт! У нас дела серьёзные. Сам знаешь! К вам первым зашли… Ну-у-у!
— Хорошо! Не ругайся! Возьму вот этот, — змей протянул лапу к правому торту, — нет, вот этот, — лапа поползла влево. — Баська!
— Гы-ы-ы-ы-ы! — василиск ухватил зубами ближайший торт и с крейсерской скоростью скрылся в кустах.
— Ящерица — переросток! — заголосил Хмара. — Увёл мой любимый торт! Вот вернись только, пресмыкающее-ся! Я тебе покажу, как таскать чужое!
— Он свою долю взял, — суровым голосом осадила я разбушевавшегося Змея.
— Да-а-а-а!!!? — снова затянул Горыныч.
— Тебе говорили, что долго думать вредно, — Май распаковал торт для Хмары и пошёл в кусты помогать Бась-ке.
— Надо было сделать, как Баська, — обиделся Хмара. — Только я оба торта схватил бы и улетел!
— Что? И, правда, улетел бы? — поразилась я. — Я ещё ни разу не видела, как ты летаешь!
— Увидишь ещё. Ну, идите уже по своим делам.
— Хмара, ты невыносим, — простонал Рыська, — и кто тебя только воспитывал?
— Сирота я, круглый сирота, — тяжело вздохнул Горыныч, — ни мамы, ни папы, ни даже фафушки, — договорил он уже с набитой пастью.
Джинни нас уже заждалась, ей не терпелось поделиться новостями. Но Рыська сгрузил наши сумки на лавку, сунул ноги в новые кроссовки, пробормотал что-то невнятное, покидал в котомку снедь и удалился по «очень важным делам», прихватив с собой Мая. Мы с Джинни остались одни. Я только начала капризно надувать губки, как она ого-рошила меня:
— Вот и замечательно! Без них даже лучше!
— Что «лучше»? Мы же сюда все вместе пришли, всей семьёй! — я обречённо плюхнулась на лавку. — А что по-лучилось? Марла в Волчановке, Май не известно где, я здесь, даже Любыч куда-то запропастился!
— Варя, ну что ты сердишься! Подожди, — она взяла меня за руку, будто пульс щупала, — это у тебя беремен-ность так сказывается?
— А это то тут при чём!? — я и не думала связывать свое плохое настроение и своё интересное положение. — Я думала, мы придём, познакомим вас с мамой, вы нам новости расскажите. Мы все вместе поговорим…
— Так я и хочу тебе рассказать! — обрадовалась Джинни, мило сморщив курносый носик. — И лучше, что муж-чины ушли. Если Рыська узнает, рассердиться может.
Лицо её стало грустным и задумчивым. Что это случилось с подругой?
— За что?
— За то! — она нервно дёргала свои косички. — Колдовала я тут немного… без него.
— Колдовала!? — ужаснулась я. — Как же так, Джинни? А если он тебя засёк? Ну, этот… из Магриба.
— Так теперь что, всю жизнь от него прятаться!? — возмутилась девушка. — Я многое вспомнила! Между про-чим, я была одной из самых могущественных волшебниц, одной из семи Пэри… И я никогда ничего не боялась!
— Хорошо, Джинни, давай, рассказывай, — я комфортнее устроилась на лавке и приготовилась выслушать под-ругу. — В прошлый раз я совсем забыла спросить, Яга что-нибудь тебе сказала?
— Ничего особенного, — махнула она обречённо рукой. — Только то, что на тот турнир отправился один здеш-ний чародей, но поучаствовать не успел, мы всё там разгромили…
— А что за чародей? — эта информация меня сильно заинтересовала. Раз есть человек, который был там, на-блюдал всю эту трагедию со стороны, то есть шанс разузнать подробности.
— Она не говорит.
— Так давай я спрошу.
— Спроси. Но, вряд ли она ответит. Не хочет она вспоминать о той истории. Говорит: «Не вороши угли. Опас-но!»
— Ха, мы это и так знаем! — во мне уже проснулся боевой задор. — Что же теперь, в подпол спрятаться? А на-колдовала-то ты чего? — я с нетерпением заёрзала по лавке.
— Я нашла свою сестру! — гордо заявила волшебница.
— Да!? Где?
Вот это новости. Через столько лет найти родню!
— В каких-то диких горах. Там у неё замок.
— В каких горах?
— Не знаю, — огорчилась Джинни, — я видела только горы. Пустые, как будто безжизненные горы, серый замок над ущельем и Малика…
— Она там была одна?
— Варя, я задала поиск на несколько минут, что бы меня не обнаружили! Пока сигнал искал нужного человека, пока вернулся обратно… время и вышло. Я видела её всего пару мгновений. Но, ты не представляешь, как я обрадова-лась! Я столько лет не видела свою семью! — на глазах девушки заблестели слёзы.
— А другие сёстры? Ты их нашла?
— Айну и Камар я не искала, — печально продолжила подруга, и слёзы всё-таки потекли по её щекам, — они по-гибли на том турнире. Суфию, Хамиду и Саиду я не нашла. Только Малика…
— Возможно, они хорошо укрылись, — попыталась я успокоить Джинни, хотя недавно обретённое «шестое» чувство прямо таки кричало мне об обратном. Этих сестёр она уже никогда не увидит.
— Я хочу в это верить, но пустота, которая приходит в ответ… это страшно, Варя.
— Ну, хотя бы одна сестра нашлась, — я пыталась взбодрить Джинни, но сама впадала в необъяснимое отчаяние.
— Да, — она судорожно вздохнула, а потом, словно отгоняя дурные мысли, добавила, — я хочу её навестить! Ты не сходишь со мной?
— Конечно, схожу! Давай дождёмся Мая и Рыську и все вместе сходим.
— Я…боюсь звать с собой Рыську. Он словно ревнует меня. Становится грустным, лишь я заговариваю о поис-ках, отмалчивается! Иногда, просто уходит… Я не знаю, что мне делать!
— Он так долго был один, — стала я успокаивать подругу, — он боится тебя потерять.
— Потерять? Как это? — Джинни недоумённо посмотрела на меня. — Я же по твоему решению принадлежу ему!
— Ты сама то веришь в то, что сказала? — осведомилась я. — Ты свободна! И Рыська беспокоится, что в своём свободном выборе ты выберешь прежнюю жизнь и покинешь его! А он так мечтал о семье!
— Покину? — она всплеснула руками. — Как я могу покинуть того, кто вернул меня к жизни!
— Ты будешь ему за это о-очень благодарна, — съязвила я.
— Но, я люблю его, — наконец призналась волшебница, — и не за какие сокровища мира не покину его. Мы с ним поженимся… скоро.
На неё было жалко смотреть. Выбор между потерянной семьёй и семьёй, ещё не состоявшейся делал её несча-стной. Конечно, Рыська не мог запретить ей думать о своих сёстрах, искать их, но страх снова потерять любимую де-лал его ревнивым.
— Ты поэтому не хочешь говорить Рыське? — Джинни молча кивнула. — Что ж…, сколько времени займёт по-ход в гости?
— Мы быстро! — обрадовалась моему решению подруга. — Правда, быстро. Только всё разузнаем. А потом уже с официальным визитом пойдём, с Рыськой, с Лоцманом.
— Тогда чего зря время терять? Колдуй!
Осторожность стала моей неотъемлемой чертой после той зимней истории с замужеством. Но, отчего-то сей-час это чувство изменило мне. Характер Берегини, что ли проявился таким образом? Ну, скажите, пожалуйста, когда это я в здравом уме и твёрдой памяти, на ночь, глядя, без охраны, пускалась в такую авантюру? И Джинни, тоже хо-роша! Вот что называется женское «Хочу». Ей тоже не пришло в голову, что это может быть опасно! Конечно! Вол-шебница в дуэте с Берегиней! Силы небесные!!! А то, что волше