— Не очень. Как можно видеть профессию?
— Ну, милиционера, или врача, скажем, ты сразу узнаешь! Хе-хе. А Шерлок Холмс?! Он ведь определял профессию незнакомого ему человека по рукам, или по походке, хе-хе. Моя методика позволит, надеюсь, видеть то, что ни человеку, ни современным аппаратам не под силу: седьмой уровень. Хотя, честно говоря, стопроцентных результатов мы пока не добились.
Юрину это ни о чем не говорило: что седьмой уровень, что двадцать седьмой… Хорошо разбираются в рентгеновских снимках: либо врач — по специальности, либо больной — по судьбе.
— А что это за пятна? — заинтересовался Сева. На фоне темных силуэтов отчетливо выделялись светлые зоны и точки.
— Во, во! То самое… Но, понимаешь… не всегда удобно спрашивать: что, мол, у вас, уважаемая, светится? А может это, хе-хе, спиралька контрацептическая!? В общем, накапливаем статистику. Ну, так как, согласен?
— Прямо сейчас?
Сева сконфузился от перспективы узнать о себе нечто такое, что всегда пряталось внутри.
Велеречев всплеснул руками: что, мол, за глупый вопрос!
— А чего тянуть. Оборудование находиться в задней комнате. Проходи, раздевайся.
Севу разбудил яркий свет и громкие голоса, неожиданно ворвавшиеся в полумрак и тишину капсулы.
— … Это Юрин! Он у Солнцева в лаборатории…
— Не помню у вас такого. Недавно в институте?
— С апреля, кажется. Так, Всеволод Кириллович?
Сева, не прекращая неуклюжих попыток выбраться наружу, кивнул утвердительно и поинтересовался:
— А что случилось? Где Арнольд Адольфович?
Парень ничего не понимал. Час, а может, полчаса назад хозяин кабинета уложил его на кушетку-тележку и с лязганьем задвинул в цилиндрическую капсулу, посоветовав, напоследок, расслабиться и думать о приятном; Всеволод незаметно уснул…
Сильные чужие руки помогли выбраться. Сева неожиданно засмущался: он в одних трусах стоял перед одетыми в строгие костюмы мужчинами. Это были замдиректора по науке Инхандек и незнакомый мужик с колючими булавочными глазами, которые так и впились в лицо Севы.
Происходило что-то необычное. За неплотно прикрытой дверью в кабинет топтались люди, слышались взволнованные голоса. Сева принялся торопливо одеваться. Незнакомец не спускал с него глаз, буквально жёг взглядом.
— Значит, Юрин Всеволод Кириллович?
Хотя бы одеться дали!
Человек этот, понял Сева, «из органов», иначе как объяснить его бесцеремонность и властный тон!? Да еще в присутствии замдиректора. Что же случилось?
— Да, это я, — ответил Всеволод на вопрос «силовика».
— Давно вы здесь? — продолжил расспрашивать тот.
— Где? — не понял Всеволод.
— Здесь, в лаборатории Велеречева. В котором часу вы пришли сюда?
Сева совсем растерялся. Что означает этот допрос? Однако причин отмалчиваться не видел.
— После обеда… Я на часы не смотрел. Думаю, около двух было.
— А потом?
— Что потом? Ну, побеседовали… Минут, так, десять-двадцать. Арнольд Адольфович предложил мне обследоваться в этом… его аппарате. Я заснул…
«Силовик» как-то криво ухмыльнулся.
— Выходит, вы проспали около трех часов!?
— Как? — изумился Всеволод и глянул на часы — десять минут шестого!
Замдиректора стоял с отсутствующим видом, лишь изредка бросая на Юрина косые взгляды.
Его в чем-то подозревают, решил Сева. Тут в комнату заглянул врач. Во всяком случае, на мужчине надет белый халат, да и пахло от него лекарствами.
— Я закончил. Можно выносить…
У него за спиной, увидел Всеволод, на паркете лежало тело, небрежно покрытое простыней. Ноги парня подкосились, спазмом сдавило горло.
— Что такое? — врач подхватил Севу. — Тяжеленный… Дайте же стул!..
Резко шибануло в нос нашатырем. Всеволод дернул головой, открыл глаза. Все трое склонились над ним. Человек в белом халате убрал ватный тампон от его лица.
— Ну, вот… Ничего страшного. Какие все нервные стали…
— А что с тем? — спросил «силовик», мотнув головой в сторону двери.
— Огнестрельное. Выходного отверстия нет…
Севу опять замутило. Хорошо, еще, что остальным было не до него: наблюдали как выносят тело Арнольда Адольфовича. Впрочем, о Севе они не забыли.
— Итак, Всеволод Кириллович, расскажите подробно: с какой целью вы пришли сегодня к Велеречеву, о чем был у вас разговор… и, пожалуйста, в деталях, — возобновил допрос работник «органов», когда дверь за санитарами захлопнулась.
Севе пришлось поведать о поручении шефа, о философском камне… Допрашивающий скептически хмыкал, время от времени поворачивался в сторону Инхандека, молчаливо вопрошая: не ломает ли молодой специалист комедию, не «льет колокол»? Лицо замдиректора оставалось непроницаемым, но Сева видел — Инхандек слушает очень внимательно.
— А кто запер дверь: вы или Велеречев? — спросил, неожиданно, «силовик».
— Какую дверь? — не понял Всеволод.
— Входную дверь в кабинет. Она ведь была заперта изнутри.
Сева тупо моргал глазами.
— Никто не закрывал. Когда я пришел, она была открыта… То есть, наверное это Арнольд Адольфович…
— Зачем?
— Почем я знаю?! — чуть не на крик сорвался Всеволод.
— Спокойнее. Что вы так нервничаете? Значит, вы спали внутри капсулы и ничего не слышали?
— А что я должен был слышать?
— Ну как же… В кабинете устроен форменный разгром, все перевернуто вверх дном! Потом мы стучали, вскрывали замок…
— Алексей Вадимович, можно вас сюда? Тут такое… — раздался из-за двери голос незнакомого молодого мужчины.
«Силовик» оставил Севу, вышел на зов. Что он увидел, похоже, так его поразило, что он не удержался от громкого восклицания. Стеллаж с книгами и запчастями был сдвинут в сторону, за ним виднелась распахнутая дверца вмонтированного в стену сейфа. А в глубине тускло отсвечивало содержимое: десятки, если не сотни различной величины желтых камушков размером от грецкого ореха до кулака взрослого мужчины…
Если бы Сева видел в этот момент глаза Алексея Вадимовича, то подумал бы, что такого человека никогда не возьмут работать в старательскую артель, моющую золото где-нибудь на Алдане или на Ваче.
Часть первая
I. Схватка
Вероятно, не много найдется ребят, которые не дрались хоть раз в жизни. Конечно, статистики допускают их существование. Но всё ли фиксируют эти вечные борцы с теорией вероятности? Учитывают ли в своих подсчетах, скажем, отмахивание младенца от нежных маминых рук, когда ограничивают его свободу, натягивая первый в жизни подгузник?
Всеволод, не избежал, разумеется, драк. Правда, последняя была в седьмом классе. А та, что приключилась на втором курсе — это скорее просто пьяная возня. Да что с ним драться? Высок, скорее длинён, и худ. Про таких говорят, что им любой спорт противопоказан, даже домино: стукнет, неровён час, костяшкой о стол покрепче — рука и переломится. Сам же молодой человек, лишенный от природы агрессии и даже чем-то похожий внешне на пацифиста Джона Леннона, выяснять отношения ни с кем не стремился. Он и так, со своих метр девяносто пять, смотрел на мир сверху вниз.
Однако, повальное увлечение восточными боевыми искусствами не миновало Всеволода Кирилловича Юрина, обладателя второго взрослого разряда по шахматам. Он ходил, какое-то время, на занятия в секцию карате, но так и не добрался до полноценных спаррингов. Зато просмотрел все фильмы с участием Брюса Ли и, конечно, его любимым каратистом стал высоченный негр из «Дракон пришел». Сева часто представлял себя на его месте, когда тот остается в обществе кучи красоток. Так что к драке Сева оказался, в некоторой степени, готов. Но всё же…
Внезапно мир вспыхнул буйством красок и звуков. Так бывает, когда, спасаясь от духоты и вони реактивов, заполнивших маленькую комнату во время проявки-печати фотографий, сдергивают одеяло и распахивают окно, выходящее прямиком на облитый майским солнцем палисадник.
К Севе разом пришло ощущение неуязвимости. Он понимал, что не способен, конечно, ни остановить пулю на лету, ни даже перехватить брошенный тренированной рукой утяжеленный у острия десантный нож. А вот предугадать, куда будет направлен ствол оружия, увернуться от приближающегося клинка или уйти с «биссектрисы» за долю секунды до выстрела, как Таманцев в «Моменте истины» — вот что по силам!
— Скорость твоей реакции… Увеличена… Вдвое. Все, что могу тебе. Сейчас…
Юрин видел перед собой вовсе не того моложавого с «благородной сединой» на висках мужчину, каким он знал своего начальника, а человеческую развалину. Егорыч, минуту назад похожий на Тихонова в роли Штирлица, сдал буквально на глазах — часть своей мощи он передал помощнику. Видно, раньше поддерживал внешность магией, а теперь, лишившись магических сил…
— … лучше быть мощным одному. Чем оставаться полусильными вместе, — произнес, словно угадал чужие мысли, Егорыч.
Да чего там: услышал мысли Севы Егорыч, услышал.
За дверью все еще топтались в нерешительности парни Меченого. В другое время или в другой обстановке, наверно, это были отличные ребята. С ними можно играть в футбол, или смело пойти в поход хоть высшей категории сложности, махнуть в горы, на К-2, к примеру. С ними наверняка хорошо быть в одной команде. Но сейчас они по разные стороны. И у парней в руках срезки арматуры.
— Попробуй, сделай что-нибудь.
Сева бросил на Егорыча недоуменный взгляд. Тот, сухо шевеля губами, пояснил:
— Надо привыкнуть к новым возможностям…
Слова давались ему с огромным трудом. Но, видно, Егорыч приноровился к теперешнему состоянию, еще раз доказав, что человек — создание исключительно выносливое, приспособится ко всему. Откуда он выжал чуток сил? То ли напитался серым сумеречным светом из окна, то ли подхватил полной грудью прану из воздуха помещения. Ведь сразу после сброса энергии на Юрина Егорыч был вообще «никакой».
Сева нагнулся за обгорелой спичкой, лежащей на полу… И пребольно стукнулся рукой о паркетину, хрустнувшую от удара. Неожиданно.