[30]. Вероятно, именно по причине ожидания сильного подкрепления половцы решили не контратаковать в пятницу, после того, как ложным отступлением заманили русские войска за реку Сюурлий. Сильнейшими из половецких ханов, выступивших против Игоря, были Гза (тот самый, чью семью захватил в 1167 г. старший брат Игоря) и Кончак.
Здесь необходимо сделать отступление. Обычно в популярной литературе (а зачастую и в научной) дело изображается так, что Игорь ходил походом на Кончака. Такое представление исходит, очевидно, из того, что и в летописи, и в «Слове о полку Игореве» Кончак выступает в качестве наиболее заметной фигуры с половецкой стороны и именно у него Игорь оказывается в плену. От контраста этой ситуации с прежними союзническими отношениями Игоря и Кончака, в частности, отталкивается интерпретация, согласно которой «полк Игорев» был не военным походом, а свадебным кортежем, отправившемся к Кончаку за невестой для Владимира Игоревича[31]. Предполагать такое можно, только игнорируя подробные описания событий в летописи и «Слове» (изложенные в сокращенном виде выше), которые не оставляют сомнений в военном характере предприятия. Превращение вчерашнего союзника во врага (и наоборот), как говорилось выше, было распространенным явлением в ту эпоху. Но в данном случае нет никаких оснований полагать, что Игорь шел походом на Кончака. Напротив, он, по-видимому, рассчитывал, что Кончак, занятый борьбой с русскими князьями в Поднепровье, не станет вмешиваться в события. Целью похода Игоря были, очевидно, кочевья Гзы или других, менее значительных половецких предводителей, кочевавших на левобережье Северского Донца[32]. Но Кончак выступил в союзе с ними, и это резко изменило соотношение сил. Однако при этом он, как увидим ниже, делал все возможное, чтобы облегчить положение Игоря.
Битва была исключительной по своей длительности — она продолжалась более суток (до полудня 12 мая). Игорь был ранен в бою в левую руку. Половцам удалось сорвать попытку русских выйти из окружения. Утром в воскресенье отряд черниговских ковуев побежал, нарушив строй круговой обороны. Игорь поскакал вслед, надеясь повернуть ковуев назад, но это ему не удалось; когда же князь возвращался к своему полку, он был перехвачен половцами. Русские войска были тем временем прижаты к озеру и реке Каяле, где к полудню 12 мая было окончательно сломлено их сопротивление. Лишь немногим удалось вырваться из окружения (по Ипатьевской летописи, 15 человек Руси, а ковуев еще меньше), остальные либо погибли, либо попали в плен. В плену оказались и Всеволод, показавший в битве «немало мужества», и Владимир Игоревич, и Святослав Ольгович. Тут же на поле битвы «Кончакъ поручися по свата Игоря, зане бяшеть раненъ» и пленные были уведены в половецкие кочевья. Таким образом, хан взял Игоря под свое покровительство[33].
Разгром войска Игоря изменил соотношение сил между Русью и половцами. Северская земля оказалась незащищенной. Хан Гза сразу же захотел воспользоваться этим и напасть на северские города. Но Кончак не проявил никакого желания наносить удар по владениям своего пленника и предложил отправиться походом в сторону Киева. В результате половцы разделились: Гза пошел на Северскую землю, а Кончак — к Переяславлю. Первый дошел до Путивля, пожег окрестные села, но взять город не сумел и возвратился восвояси. Кончак же осадил Переяславль. Владимир Глебович Переяславский предпринял вылазку против половцев; она была успешной, но князь получил в бою три тяжелых ранения копьями. Святослав и Рюрик Ростиславич двинулись на помощь Владимиру, но опоздали из-за того, что ждали Давыда Смоленского, брата Рюрика, а он не подоспел к ним на помощь. Половцам не удалось взять Переяславль; они разорили только небольшой город Римов и взяли в плен его жителей, после чего ушли в степь[34].
Игорь Святославич тем временем находился в кочевьях Кончака у реки Тор (приток Северского Донца), где пребывал в положении почетного пленника: «Половци же, аки стыдящеся воеводъства его и не творяхуть ему, но приставите к нему сторожовъ 18… но волю ему даяхуть, гдѣ хочеть, ту ѣздяшеть, и ястребомъ ловяшеть, а своих слугь съ 5 или 6 с нимь ѣздяшеть, сторожевь же тѣ слушахуть его и чѣстяхуть его и гдѣ послашеть кого, бес пря творяхуть повелѣное…» Один половец, по имени Овлур, стал побуждать Игоря к бегству, обещая ему помощь. Приближенные Игоря, бывшие с ним в плену, советовали князю принять это предложение. После некоторых колебаний Игорь согласился и вечером приказал своему конюшему, чтобы тот велел Овлуру ждать его с конем на другой стороне реки Тор. Конюший исполнил приказ и сообщил князю, что Овлур ждет его. Половцы, сторожа Игоря, в это время «напилися бяхуть кумыза»; Игорь, «вставь ужасенъ и трепетенъ», поднял полу шатра и вышел. Сторожа веселились, думая, что князь спит. Игорь подошел к реке, переправился через нее, сел на коня и проехал сквозь половецкий лагерь. Двигаясь дальше, Игорь и Овлур вскоре загнали коней и вынуждены были продолжить путь пешком. Через 11 дней они достигли русского города Донца в низовьях реки Уды. Оттуда Игорь пришел в Новгород-Северский. Из Новгорода он тут же отправился в Чернигов к Ярославу, затем в Киев к Святославу и Рюрику, прося военной помощи для отражения возможных новых набегов половцев. Такая помощь была ему обещана. В 1185 г. военные действия больше не возобновлялись[35].
Владимир Игоревич (он и Всеволод содержались в плену отдельно от Игоря) возвратился на Русь только в конце лета 1188 г. Он приехал вместе с женой — Кончаковной и ребенком, родившимся в кочевье своего половецкого деда. В Новгороде-Северском Кончаковна и дитя были крещены, а затем Игорь устроил Владимиру свадьбу по христианскому обряду. Вероятно, именно осенью 1188 г., после возвращения Владимира Игоревича, неизвестным автором было создано «Слово о полку Игореве»[36].
В 1191 г. Игорь совершил два похода на половцев. Первый был успешным — «ополонишася скотомъ и конми и возвратишася восвояси». В конце года Игорь возглавил поход, в котором кроме него участвовали шесть князей: его брат Всеволод, три сына и внук Святослава Киевского и сын Ярослава Черниговского. Половцам стало заранее известно о походе, они успели собрать крупные силы и ожидали Ольговичей у Оскола. На сей раз Игорь, оценив ситуацию, реализовал решение, на котором не настоял в 1185 г.: воспользовавшись ночной темнотой, русские войска ушли от превосходящих сил противника[37].
В 1195–1196 гг. Игорь принимал участие в усобице между Ольговичами, старшим из которых стал после смерти Святослава Всеволодича (1194 г.) его брат Ярослав Черниговский, и Рюриком и Давыдом Ростиславичами (которых время от времени поддерживал Всеволод Большое Гнездо). Но, судя по тому, что летописи ничего не говорят о личных действиях Игоря в это время, особой активности он в этой войне не проявлял. В 1196 г. скончался брат Игоря Всеволод[38].
В 1198 г. умер Ярослав Всеволодич, и Игорь, как следующий по старшинству среди потомков Олега Святославича (единственный оставшийся из его внуков), занял черниговский стол. Он княжил на нем четыре года, до своей смерти, настигшей его в 1202 г., в возрасте 51 года. Черниговским князем после этого стал (по праву старшинства) старший сын Святослава Всеволодича Олег, а сыновьям Игоря осталось Новгород-Северское княжество. Позже, в 1205–1211 гг., они вели борьбу за Галицкое княжество, владение их деда по матери, ставшее выморочным после смерти в 1199 г. Владимира Ярославича, брата жены Игоря; Роман, Святослав и Ростислав нашли свою гибель в этой борьбе[39].
Представляется, что крайние (уничижительные или чрезмерно панегирические) оценки деятельности Игоря не имеют под собой достаточных оснований. Это был несомненно видный деятель своего времени, неплохой полководец и смелый человек. С одной стороны, в биографии Игоря имели место поступки, продиктованные, как сейчас модно говорить, «личными амбициями» (сепаратные действия против половцев в 1184–1185 гг.), с другой — он никогда не претендовал на княжения, не принадлежавшие ему по праву старшинства (что не было редкостью в ту эпоху). Среди князей, живших в последней трети XII в. (в период, на который приходится активная деятельность Игоря) он, несомненно, может быть включен в «первую пятерку» наиболее ярких личностей — вместе со Святославом Всеволодичем, Рюриком Ростиславичем, Всеволодом Большое Гнездо и Романом Мстиславичем Волынским (хотя эти четверо и превосходили Игоря по политическому весу в силу больших размеров своих владений).
И все же, с точки зрения современного человека, ни личность Игоря, ни его поход на половцев 1185 г. явно не настолько масштабны, чтобы именно им было посвящено самое выдающееся по своим художественным достоинствам произведение русской средневековой литературы. Случайностью ли объясняется то, что такое произведение было создано по поводу не самого, казалось бы, яркого события?
§ 2.О значимости исторических событий для современников и потомков
А.С. Пушкин, доказывая подлинность «Слова о полку Игореве», обратился к скептикам, сомневавшимся в ней, с полувопросом-полуутверждением: «Кому пришло бы в голову взять в предмет песни темный поход неизвестного князя!»[40]. Поэт имел в виду гипотетических фальсификаторов конца XVIII столетия — это для них, при тогдашнем состоянии исторических знаний, поход 1185 г. был «темным», а совершивший его князь — «неизвестным». Но до настоящего времени преобладает мнение, что поход Игоря Святославича на половцев был событием незначительным, частным эпизодом, типичным для своего времени