их работах. Команда Го Хэна в то утро помогала на кухне: повара отправили их к реке мыть овощи, чтобы не путались под ногами. Овощей было много, и Го Хэна с Да Джианом назначили носильщиками: надо было забирать полную корзину на кухне, нести к речке остальным, а у тех уже забирать чистые овощи. Го Хэн опять злился, так как хотел посидеть с Чжу Баи, но возразить было нечего. Пришлось подчиниться и обещать себе, что еще наверстает.
К воде он приближался неслышно, надеясь услышать, о чем Ван Линг и Чжу Баи могут говорить, наедине. Он был уверен, что это что-то малоинтересное, но прогадал — говорили о нем.
— Мне показалось, что он плакал ночью, — негромко произнес Чжу Баи. — Что случилось в прошлом Го Хэна? Кого он не хотел убивать?.. Разве он не… не хороший?
Ван Линг некоторое время молчала. У Го Хэна кончалось терпение, да и долго стоять под деревьями он не мог, ведь вот-вот должен был вернуться Да Джиан со своей корзиной. Не скажет же Го Хэн, что про свое прошлое тут слушает, а то забыл его…
— Он был маленьким, — снисходительно заговорила Ван Линг. — Возможно, он говорил про родителей.
— Что случилось с его родителями? — продолжал Чжу Баи. Это было немного странно. Сколько они знакомы? И Ван Линг знала, а Чжу Баи нет? Впрочем, Чжу Баи всегда был очень тактичным. Он мог стесняться спросить о чем-то болезненном и личном.
— Он жил в деревне, окруженной барьером. Его мама заболела, и призраки выманили его ночью, соврав, что в полночь на озере цветут целебные кувшинки. Призраки хотели съесть ребенка, но отец вовремя обнаружил его пропажу и побежал спасать. Призраки съели отца, но Го Хэн смог сбежать. Деревня была бедная, всем было не до него с матерью. А он был слишком мал, чтобы потянуть работу, которую тянул отец. Возможно, если бы отец тогда не умер, мама Го Хэна бы выздоровела.
Было странное чувство, похожее на зависть. Отец, который вышел на опасную территорию, чтобы защитить его. Мама, которая его, возможно, тоже любила… Этот мир был хорош, похоже, не только потому, что тут был Чжу Баи.
Го Хэн ушел из дома в семнадцать. И это было еще до катастрофы. Он никогда не думал о том, как выживают родители, но наверняка спились или сторчались. Или занимаются мародерством. Им было плевать на него, а ему было плевать на них. Го Хэн всегда считал, что лучше потерять в детстве любящих родителей, чем жить с такими, какие были у него. Чжу Баи задумчиво намывал капусту, хотя она уже давно была достаточно чистой. И внезапно спросил:
— Что с моими родителями?
И, конечно, на самом интересном сзади раздалось:
— Что случилось?
Как Да Джиан со своей комплекцией смог подобраться неслышно — непонятно. Но вопрос его слышали и у реки. Ван Линг обернулась с виноватым выражением лица, и, поднявшись, поклонилась, сказав:
— Я не должна была.
— Все в порядке, — заверил Го Хэн. Он никак не мог привыкнуть, что она была мягкой. Ван Линг его мира, казалось, готова ударить в любой момент, при любом намеке на агрессию, и у нее всегда с собой был нож. Здесь же, в мире с чудовищами, в мире, где всех наравне учили драться, Ван Линг была… поспокойнее, что ли.
Го Хэн не испытывал к ним обоим ненависти: ни Да Джиан, ни Ван Линг не были его врагами. То, как нехорошо он поступил с Да Джианом было лишь из-за того, что тот попытался зайти на территорию интересов Го Хэна. Да и то… в этом мире такой ситуации бы не произошло. Сейчас Го Хэн только иногда ощущал ревность, но и она постепенно сходила на нет, потому что Чжу Баи начал и с ним общаться, как с остальными. Ему пока что хватало и этого.
Да Джиан был самым крупным из них, самым высоким и широкоплечим, и при этом производил самое приятное впечатление. Его не испугалась бы даже девушка, бредущая ночью в темном переулке. Наоборот, рядом с ним казалось безопаснее. Ван Линг — другое дело. В мире Го Хэна смотрела всегда словно бы свысока, а здесь осталась только ее независимость. По комплекции она была разве что Чжу Баи выше, но с широкими плечами и крепкими руками. Самым забавным для Го Хэна было то, что длиннее всего волосы были не у нее, а у Да Джиана, и заплетал он их всегда более затейливым способом, чем все остальные в команде. Впрочем, учитывая, что Чжу Баи и Го Хэн ограничивались тем, что просто завязывали волосы, чтобы в лицо не лезли, достаточно было перещеголять только Ван Линг. А она хоть и старалась украсить свою прическу, но выходило тоже как-то по-ленивому.
Ван Линг оставалась спокойной, а вот Чжу Баи же выглядел так, словно его застали на чем-то неприличном — даже в глаза старался не смотреть. Го Хэн поставил свою корзину рядом с ним, забирая ту, что уже с чистой капустой и зеленым луком. Немного погодя, он забрал и ту капусту, что была у парня в руках, и с усмешкой произнес:
— Я рад, что ты интересуешься моим прошлым. Все в порядке. Я не злюсь. Это было даже… так по-дружески.
Сначала он увидел удивленный взгляд Чжу Баи, а потом заметил, что так же удивленно на него смотрит и Ван Линг. Да Джиан просто не понимал, что происходит, поэтому его удивленный взгляд адресовался всем разом. Го Хэну на мгновение показалось, что он как-то себя выдал, но продолжил игру:
— Если вам все еще неловко, что вы меня обсуждали, то я бы послушал ответ на вопрос Чжу Баи.
Его опять опалило еще более подозрительным взглядом, но только от Ван Линг. Да Джиан запутался окончательно и попросил:
— Объясните, пожалуйста.
— Мы говорили о родителях Го Хэна, — поспешила ответить Ван Линг. Именно поспешила, словно кто-то мог ляпнуть лишнего. Но чего? И кто? — Потом о родителях Чжу Баи, но тут вернулись вы.
— О Небожители… это и правда неловко, — спохватился Да Джиан. — Вы могли бы спросить его сами.
— Просто разговор зашел. Они не специально, — за них оправдался Го Хэн, но вцепился в Ван Линг взглядом, показывая, что за это она должна закончить. Еще и поторопил. — Давайте, а то повара придут нас бить за то, что мы не успели к завтраку.
— Мама Чжу Баи принесла его в школу тайно, и передала учителю на руки еще когда он был ребенком, — ответила Ван Линг. И это было несколько странно. Неужели Чжу Баи не хотел про это говорить? Не хотел вспоминать?
— Она отказалась от него? — спросил Го Хэн, жалея, что не может сказать ему: «Как я тебя понимаю!»
— Нет. Она пыталась спасти его, спрятав в школе. Он не был ребенком ее мужа. Поэтому Чжу Баи никогда и не скажут, кто его родители. Учитель не хочет проблем для этой женщины.
Чжу Баи опустил взгляд в воду, продолжив безразлично мыть овощи. Наверняка это его задело.
Больше него эта ситуация задела только Го Хэна. Буркнув что-то вроде: «Ну, ясно», — он быстро развернулся и ушел. Внутри него нарастало раздражение. Такой идеальный мир, где каждого ребенка любят его родители, словно тут не бывает иначе. И даже если оставляют кого-то одного — не потому, что ненавидели его! Просто умерли, или так сложились обстоятельства. Отдать ребенка в такую мирную школу и в руки будущего воспитателя — это вам не в корзинке по реке пустить. Го Хэна раздражало это. Если бы этот мир был книгой, он бы уже запустил ее в стену.
Он всю жизнь рос сам по себе. Мама не готовила ему, да и не всегда денег на еду оставляла. Парень рано научился сам залезать в ее кошелек, а потом уже набрался смелости и брал деньги и у отца. Когда тот обнаруживал пропажу (а это случалось почти всегда), то у них происходила драка (отец пытался избить его в воспитательных целях), но Го Хэн ссылался на мать, которая оставила его голодным, поэтому ему пришлось лезть к отцу. Тогда отец избивал маму, уже за то, что она не заботилась о ребенке. Го Хэн чувствовал от этого только злорадство, а мать — только больше его ненавидела. Скажем, когда она что-то готовила, Го Хэн старался это не есть (подозревал, что она не откажет себе в удовольствии плюнуть ему в суп).
В школе он играл на те деньги, что у него были: иногда проигрывал и оставался голодным, а иногда выигрывал и мог прожить на выигрыш несколько дней без родительских скандалов. Но в этом мире они вон все какие… умереть за сына, унести сына дальше от опасности. Идеалисты. Го Хэн посмотрел бы, как все эти благородные родители вели себя в его мире, где каждый должен был приспосабливаться и найти безопасное место. А потом доказать, что он в этом безопасном месте может быть полезен.
***
После вполне заслуженного завтрака Го Хэн снова ушел в библиотеку. Мальчишка из учеников уже был там — он специально поднялся из-за стола только чтобы поприветствовать его. На столе не хватало детской книги «Устройства мира», но Го Хэн ее уже успел прочитать. Сейчас книги на столе делились на две стопки: осиленные ранее и те, что еще предстояло прочитать. А были книги, читать которые он не собирался вовсе — литература этого мира, его философия и прочие ненужные знания. Тем более сейчас, когда поджимало время. «Устройство мира» занимало особое место — с ним приходилось сверяться и потому оно было на верху стопки прочитанных книг.
— Не брал про мир? — спросил Го Хэн, глядя на книги, а не на ученика. Тот с готовностью отозвался:
— Ваш шиди забрал книгу.
Малец набирал стопку книг для себя со стеллажа, собираясь уйти читать в ряды. И стоило мальчику удалиться, а Го Хэну открыть новую книгу, как в библиотеку без спешки зашла Ван Линг. Избалованный хорошим отношением тут, парень взглядом поискал у нее в руках еду, понял, что до обеда еще долго, и только тогда удивился.
— Могу ли я поговорить с шисюном? — спросила Ван Линг, останавливаясь напротив стола. Го Хэн кивнул. — Здесь есть кто-то еще?
Го Хэн кивнул снова и тогда девушка проследовала к выходу, оборачиваясь на него.
Подозрительно.
Перед библиотекой, как и везде тут, был сад, пустовавший в это время, так как что в школе царила кипучая деятельность и всем было не до праздных прогулок. Вдоль самой широкой дороги к воротам шла, с учителем во главе, группка учеников, держа в руках узелки. То, что мужчина впереди был учителем, Го Хэн понял по более дорогому на вид одеянию и высокомерному виду.