Задержав дыхание, дрожащей рукой подняла бокал и, зажмурив глаза, одним глотком выпила густую кровь.
Но, как бы я не старалась, всё равно не смогла удержать всё в желудке. Чтобы не опозориться и не залить скатерть кровью, зажала рот рукой и выбежала из обеденного зала.
— Прошу вас, Ваше высочество, простите за этот конфуз, — начала причитать мать, но принц лишь рассмеялся, будто ему нравилось издеваться надо мной. Уверенна, он знал, что я не смогу выпить кровь.
— Не смей портить моё платье, — брезгливо крикнула Мунлайт мне в след.
Выбежав в холл, я растерялась и заметалась по сторонам. Поняв, что не успею добежать ни до одной уборной, остановилась и попыталась удержать содержимое желудка.
Меня всё-таки скрутило пополам и вывернуло прямо на пол. Чёрная, словно кофейная гуща, кровь растеклась по белому мрамору и запачкала подол платья.
— Госпожа, с вами всё в порядке? — подоспел Эймери и взял меня по руку.
— Да, да… — прошептала растерянно. — Надо бы это убрать.
— Не беспокойтесь, сейчас слуги всё сделают. Позвольте, я провожу вас в покои?
Живот скрутило спазмом, и я не смогла разогнуться. Пришлось идти, опираясь на руку дворецкого. Мужчина помог подняться по лестнице и довёл до двери. Я с трудом держалась на ногах, они так и норовили подогнуться.
— Спасибо, Эймери. Дальше я сама, — закрыв двери, по стеночке добралась до уборной. Меня ещё долго рвало, а потом обессиленная я забылась там же на полу.
Сомелье* — в данном случае не высокородный вампир, отвечающий за отбор доноров для нужд клана. Так же он следит за их здоровьем и избавляется от тех, кто непригоден для дальнейшего использования.
Людская** — помещение или целое крыло, где содержат людей-доноров. Чем богаче клан, тем больше людей они содержат.
Донор*** — человек, добровольно предоставивший себя для регулярного изъятия крови. Взамен, его семья получает денежную компенсацию. Добровольные доноры обеспечиваются хорошим содержанием. Не все люди подходят на эту роль и проходят тщательный отбор. Их кровь ценится выше, чем кровь рабов, отнятая силой – такая кровь имеет неприятный привкус и может вызвать головные боли. Возможно, дело в адреналине, выбрасываемом во время опасности (если рассматривать этот вопрос с научной точки зрения нашего мира).
Глава 3
Порывистый ветер овевал моё лицо и трепал волосы. Расправив крылья, я свободно парила в ночном небе. Сердце радостно билось, а душа пела. Так легко и свободно я себя ещё никогда не чувствовала.
Неожиданно грудь пронзила боль. Она разлилась по всему телу, а потом ушла в крылья, и я рухнула вниз.
Сердце застыло в ужасе, когда я увидела, что падаю в море крови. Лучше было бы разбиться о камни, чем утонуть в вязкой жиже.
— Мама! Она испортила моё платье! — истошный визг вырвал меня из забытья. — Ах ты, мерзавка никчёмная! Вставай немедленно! — Мунлайт схватила меня за волосы и потянула вверх.
— Что ты творишь?! — встав, отцепила её руку и залепила пощёчину. Несмотря на то, что у сестры есть вампирская сущность, я никогда её не боялась.
— Мама! Она меня ударила! — возмущённо – удивленно завопила Мунлайт и выскочила из уборной.
В гостиной послышались возгласы. Я поняла, что сейчас мне мало не покажется. Мать не простит этой выходки и, наверняка, придумает изощренное наказание.
Пересилив желание забиться в самый тёмный угол, я осторожно вышла из укрытия.
Эвелин обеспокоенно рассматривала лицо Мунлайт, а потом переключила внимание на меня:
— Как ты посмела, тварь?! Ты хоть понимаешь, на кого руку подняла, ничтожество! — она молниеносно преодолела расстояние между нами и, отрастив когти на пальцах, полоснула меня по лицу.
Резкая боль пронзила левую щеку. Зажав её ладонью, почувствовала, как что-то горячее и влажное потекло вниз к локтю.
— Твоя сестра - будущая королева, и ты должна ползать перед ней на коленях, — взгляд Эвелин горел гневом. — Но ничего, ты ещё поплатишься за содеянное! — она мстительно улыбнулась и оставила меня в покое.
— Пойдём, дорогая! К счастью, твоё лицо не пострадало, и завтра ты отправишься к будущему мужу красивой, как и прежде! И он купит тебе платье, какое только пожелаешь, — мать увела Мунлайт, продолжив сюсюкаться.
Удивлённая тем, что легко отделалась, я поспешила в ванну. Много раз видела, как наказывали и убивали людей и за меньшие проступки. С трудом верилось, что мне всё сошло с рук.
Тем не менее, от обиды и боли хотелось плакать. Меня ещё никогда не били и, тем более, не ранили. Этот день принёс слишком много внимания, и я была этому совсем не рада.
Кожу на щеке прочертили четыре глубоких раны. Из них сочилась кровь и даже не думала останавливаться. Смочив полотенце холодной водой, зажала рану. Спустя некоторое время с кровотечением удалось справиться.
Обессиленная, я решила прилечь и отправилась в спальню. Там сняла платье, безвозвратно испорченное, и в исподнем упала в постель. Но не успела я провалиться
в сон, в спальню вошли два стражника. Не церемонясь, они стащили меня с кровати и поволокли в коридор, а потом вниз по лестнице.
— Куда вы меня тащите?! Отпустите, прошу! — но меня никто не слушал. Глупо было надеяться, что обращённые* отреагируют на мои вопли. Они подчиняются только тому вампиру, который дал им испить своей крови. Такие люди становились самыми преданными и послушными слугами и готовы были отдать жизнь за хозяина. И как бы я ни извивалась и ни пыталась высвободиться, всё было без толку.
Меня протащили почти через весь родовой замок и кинули в темницу.
Ржавая дверь скрипнула за спиной и закрылась с грохотом.
Не контролируя эмоции и плохо понимая, что причитания ничем не помогут, я кинулась к решётке.
— Умоляю, выпустите меня! Я не хотела! — слёзы отчаяния потекли по щекам. Несколько раз дёрнула за толстые прутья, но куда там! Будь у меня вампирская сила, то никакая дверь не устояла бы. А так, теперь сидеть тут до скончания веков. Эвелин ни за что не выпустит меня отсюда.
Обессилено сползла на пол и завыла. Надо было бежать, как только узнала про званный обед. А теперь всё кончено. Я сгнию тут заживо.
Стражники ушли, унеся с собой свет. Подземелье погрузилось в привычную тьму. Она не причиняла дискомфорт в отличие от сырости и насыщенного запаха плесени и разложения.
Немного успокоившись, огляделась по сторонам. Лучше бы не делала этого. Я оказалась в камере не одна.
Сокамерник висел пригвожденный кандалами к стене. Он то и был источником отвратительного запаха. Его тело уже успело частично разложиться. Пустые глазницы смотрели в темноту, а рот открылся в немом крике. Кожа местами облезла, оголив мышцы и кости.
В ужасе отвернувшись, едва сдержала приступ тошноты. Воображение чётко нарисовало меня в таком же виде.
Пребывание в темнице превратилось в ужасную пытку. Не имея возможности нормально лечь или хотя бы сесть, я жалась к решетке и дрожала всем телом от холода и страха. Ночной образ жизни требовал сна, а пустой желудок – еды. В итоге я вымоталась настолько, что впала в забытье.
— Что, мерзавка? Хорошо тебе тут? И компания интересная, не правда ли?! — насмешливый голос Эвелин вывел меня из оцепенения. За её спиной маячили стражники, меня удивило не то, что за мной пришли, а то, что она явилась лично. Наверняка придумала более изощренное наказание и хочет позлорадствовать.
— Вставай и отправляйся в свою берлогу. Приведи себя в порядок и жди распоряжений, — мать подала знак стражнику, и он открыл решетку.
Встать самостоятельно я не смогла. Меня подхватили под руки и подвели к Эвелин.
— Запомни, ты ещё будешь вспоминать этот день и жалеть, что не осталась в темнице! — проговорила она, смакуя каждое слово, а затем рассмеялась.
Меня, словно мешок с овощами, приволокли в покои и бросили прямо на пороге.
Стоило страже уйти, тут же появилась Лиси. Она крадучись вышла из-за угла и помогла мне встать.
— Какой ужас, что с вами сделали? — служанка довела меня до софы и усадила, подложив под спину подушку. — Ваше лицо! Оно изуродовано! — девушка начала причитать.
— Прекрати, Лиси. У меня и так голова кружится, — с трудом прошептала я.
— Сейчас, я принесу вам воды и поесть, — она умчалась вихрем, а я откинула голову на подушку, но не успела прикрыть глаза, как ко мне пожаловала Мунлайт.
— Так это правда! Мама выпустила тебя! — она капризно надула губки. Но недовольство быстро сменила улыбка, когда я повернулась к ней левой щекой. — Зато ты на всю жизнь выучишь урок. И каждый раз, посмотрев в зеркало, будешь вспоминать, что на меня даже глаз поднимать нельзя! А если ещё раз повторится что-то подобное, я собственноручно скормлю тебя гончим, как ненужного раба, — Мунлайт победно подняла голову и, цокая каблучками, ушла, не подозревая, насколько мне безразличны её слова.
Наконец-то, оставшись одна, я с облегчением вздохнула и закрыла глаза. Сейчас совершенно не волновало, что там с лицом. Пусть хоть всё исполосуют – это не важно. Мне просто дико хотелось спать, а остальное подождет.
На удивление мне ничего не снилось, и я спокойно проспала до самого утра и спала бы дальше, если б не Лиси. Она разбудила меня рёвом.
— Ты почему плачешь, — удивленно спросила сонным голосом.
— О, вы проснулись! — она быстро утёрла слёзы и радостно улыбнулась: «Ненормальная!»
— Что случилось? Почему плакала?
— Госпожа Эвелин приказала разбудить вас, но вы не реагировали на мой голос и прикосновения. Я испугалась, что меня накажут и вас тоже, — пояснила она, шмыгая носом. — Скорее завтракайте, а я приготовлю ванну.
— Опять званый обед? — второго раза я не вынесу. В ужасе посмотрела на дверь, представив примерный план побега.
— Нет, но госпожа Эвелин распорядилась привести вас в надлежащий вид. Сегодня Мунлайт отправляется в замок будущего мужа.