Во время гражданской войны в Испании генерал Эмилио Мола продвигался по городу. Ему задали вопрос, сколько у него колонн. Он ответил: «Пять. Четыре у меня за спиной, а пятая колонна внутри стен». Этот намек на партизан, готовых выступить за него внутри осажденного города, стал ярким образом предательства и вражды: внутренний враг, пятая колонна. Петр убежден, что, хотя Церковь борется с нападками извне, ее самая большая слабость в наличии внутреннего врага, пятой колонны.
1 Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. 2 И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении. 3 И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет.
Этот раздел тесно связан с предшествующим и имеет хорошо разработанную структуру. Объяснив, что у нас есть истинные учителя, апостолы (1:16–18), и что Ветхий Завет был написан истинными пророками (1:19–21), Петр теперь говорит, что, как были лжепророки в народе, так будут лжеучителя и поныне. Реальность этой угрозы заставляет его изменить общую направленность его предостережения: от будущего к настоящему времени в конце ст. 3, когда он говорит о судьбе, которая ожидает их[111]. Этот длинный отрывок Петр обрамляет двумя сходными фразами, соответственно, в начале и в конце: не хитросплетенным басням последуя (1:16) и будут уловлять вас льстивыми словами (2:3, точнее: лжеучителя будут рассказывать вымышленные истории).
1. Вечно существующая опасность (2:1а)
Петр ратует за постоянное упование на ветхозаветные пророчества, но теперь он должен остановиться на другом постоянном явлении — непременном присутствии лжепророков: были и лжепророки в народе (народ — обычное название народа Божьего, Израиля, и в Ветхом, и в Новом Завете). Петру принадлежит и ключевая роль в истолковании мысли о том, что язычники, поверившие в Бога, могут также войти в состав народа Божьего (ср.: Деян. 10:42; 1 Пет. 2:9–10). Таким образом, предостережение Церкви звучит как указание на опасность, которая серьезно угрожала народу Божьему в прошлом. «Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: „пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им", — то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей» (Втор. 13:1–3). Это предостережение постоянно повторялось на протяжении всей истории Израиля (см., напр.: Ис. 28:7; Иер. 23:14; Иез. 13:1–7; Зах. 13:4) и было особо усилено — до смертного приговора (Втор. 13:5; 18:20) — настолько было важно обратить внимание на то, что в действительности говорит Бог, и не поступать в соответствии с тем, что люди хотели бы услышать.
Для нас предостережение «и у вас будут лжеучители» звучит по–прежнему актуально, поскольку христиане тоже народ Божий. Именно такие предостережения исходили из уст Иисуса, их повторяли в свою очередь Павел, Иоанн и Иуда (Мф. 24:11,24; Деян. 20:29,30; Гал. 1:6–9; Флп. 3:2; 2 Фес. 2:1–3; 1 Тим. 1:3–7; 1 Ин. 2:18,19; Отк. 16:13,14; 19:20; 20:10; Иуд. 3–4). Возможно, Петр потому называет их не пророками, а собственным термином лжеучители, что они в своих призывах умаляли роль сверхъестественного. Они были клеветниками (2:10) и «наглыми ругателями» (3:3). Тем не менее учителя занимали весьма высокое положение в ранней Церкви, и их ставили наравне с пророками как обладателей более высоких даров (Деян. 13:1; Рим. 12:6–8; 1 Кор. 12:28–29; Еф. 4:11). Объявить себя учителем, будучи в действительности лжеучителем, было не просто заблуждением. Это означало занять место другого, создать у людей неверное представление о Боге, о себе самих и о пути спасения. В ранней Церкви верующие отчетливо осознавали разницу между истиной и заблуждением, и эта разница определяла судьбу человека в вечности.
Всегда есть христиане, которые считают, что трудно отличить истинного учителя от ложного. Возможно, они руководствуются тем, что нельзя быть слишком критичным, боятся слишком сосредоточиться на вещах, не представляющих первостепенного интереса. Другие, обескураженные, стремясь к чистоте веры, покидают свои общины и Церковь, которой лжеучителя кажутся более интересными. Петр предостерегает от такого бегства, поскольку ложные учения неизбежно присутствуют в любой деноминации. В этом совете нет горечи отчаяния, но лишь поставлен вопрос сосуществования истины и заблуждения. Как пишет Кальвин, «Дух Божий однажды и навсегда возвестил, что Церковь никогда не освободится от своих внутренних проблем»[112]. Петр учит нас избегать и прельщения (2:1–22), и уныния, и разочарования (3:1–10). Вместо этого нам нужно предпринимать решительные действия, чтобы избежать тяжелых последствий своих заблуждений.
2. Вечно доверчивая Церковь (2:1б–3а)
Как мы можем распознавать лжеучителей? Какие их черты заставляют нас избегать их влияния? Петр приводит нам пять предостережений, предупредительных сигналов.
1) Неправильное учение
Этот признак кажется вполне очевидным, однако в жизни отклонение от истинного учения не столь легко и не всегда можно уловить. Эти люди не вешают себе на грудь опознавательный знак: «Я лжеучитель, поэтому не слушай меня». Они всегда весьма привлекательны и стремятся тайно, «контрабандным путем» реализовать свой товар [113] — свои новые идеи. Слово «ересь» вызывает ассоциации с чем–то легко распознаваемым, но греческое слово hairesis означает «мнение» или «вариант». Первоначально это слово применялось к саддукеям, фарисеям и даже христианам вообще, без всякого негативного оттенка (см., напр.: Деян. 5:17; 15:5; 24:5; 26:5). В рамках христианства, однако, это начало обретать смысл партии или фракции, разделения (1 Кор. 11:18; Гал. 5:20; Тит. 3:10), и Петр закрепляет это значение добавлением слова «пагубные». То, что проповедуют эти учителя, не укладывается в рамки истинного Евангелия. Это ряд «осуждаемых ересей» (AV), которые ведут непосредственно к суду.
Достойны критики и льстивые слова, и истории, которые придумывают лжеучителя. Сколько бы они ни говорили о силе впечатления, которое производит их учение на людей, или о новых истинах, которые Бог открыл им, на самом деле все это их собственные выдумки.
Вместо того чтобы содействовать славе Божьей, такими идеями люди только отвергают искупившего их Господа. Петр использует необычайно сильное слово, подтверждающее право Господа Бога управлять жизнью Своего народа: греческое despotes, переведенное здесь как Господь. Обычно оно означало хозяина над рабом (1 Тим. 6:1; Тит. 2:9; 1 Пет. 2:18) и подчеркивало абсолютное право на свою собственность. Есть три возможных варианта истолкования того, что Петр хотел нам этим сказать.
а) Бог–Творец
Слово despotes используется в Новом Завете для обозначения Бога как Творца и Управителя вселенной (Лк. 2:29; Деян. 4:24; 2 Тим. 2:21; Отк. 6:10). Именно этот Его атрибут лежит в основе благоговейного смирения и повиновения Ему, молитвы Ему и веры в Его обетования. Но поскольку Бог создал все и управляет всеми людьми, а не только верующими (теми, кого Он искупил), то трудно увидеть, как это слово может указывать здесь на более расширенное управление Бога. Поэтому мы должны искать более специфическое значение этого слова.
б) Спасающий Христос
В параллельном отрывке в Иуд. 4 под Господом понимается Иисус Христос, и, вероятно, Его искупление, о котором здесь говорится, тоже указывает, что этот Бог есть Христос. Одна из главнейших тем Нового Завета — крест, искупивший нас из рабства греха и отдавший во владение Иисусу Христу. Слово «искупить» (agorazo) заимствовано из торгового лексикона, который использовался на аукционе рабов. В Новом Завете оно встречается двадцать пять раз как простой коммерческий термин, наряду с искупительной деятельностью Христа (1 Кор. 6:20; 7:23; Отк. 5:9; 14:3. О других значениях глаголов, связанных с существительным «искупление», см.: Мк. 10:45; Деян. 20:28; Рим. 6:17,18; 1 Тим. 2:6; 1 Пет. 1:18). В данном случае Петр подчеркивает абсолютное право Иисуса Христа управлять жизнью Своего народа; но лжеучителя отрицают это, отвергая искупившего их Господа.
Все же, если такой перевод верен, мы должны столкнуться с мнением о том, что, хотя Иисус предлагает христианам гарантированное спасение (Ин. 10:28,29), согласно Петру, лжеучителя потеряли его. Действительно, может ли христианин потерять спасение? Были ли вообще лжеучителя обращенными в веру? Были ли они среди избранных, если Христос искупил их? Можем ли мы быть уверены в том, что, будучи искупленными, спасемся?
Такие вопросы показывают, как можно истолковать эти проблемы. Очевидно, здесь речь идет о двух разных ситуациях, поскольку Иисус говорит о группе христиан, которые сталкиваются с разного рода давлением и принуждением, что не может отразиться на их спасении в вечности. Петр же говорит о людях, которые намеренно отвергают власть Господа, и видит, как далеко они могут пойти. В представлении Петра эти люди не являются учениками Христа, даже притом что могут претендовать на это. Один из характерных признаков ученика состоит в готовности служить в роли раба. Тот, кто не делает этого, очень близок к тому, чтобы не быть христианином, а тот, кто учит других не делать этого, вероятно, не находится в истине.
С другой стороны, людей, совесть которых страдает от сознания того, что они не служат Иисусу надлежащим образом, нельзя причислять к категории отступников. Вдумчивые христиане могут оставаться в уверенности, что они имеют могущественного Господа, Который сделал все возможное, чтобы искупить их. Тем не менее ввиду кажущегося противоречия между Петром и Иисусом нам нужно до конца понять Петра.
в) Спасающий Бог
Уэйн Грудем [114] предположил, что Петр опирается здесь на Втор. 32:6. В переводе NASB этот отрывок звучит следующим образом:
Так ли вы платите (воздаете) Господу,
народ глупый и бессмысленный?
Разве Он не Отец ваш, который искупил вас?
Он создал тебя и устроил тебя [115].
В таком понимании Петр продолжает свою параллель с пагубой для народа Божьего в Ветхом Завете, указывая на деяния Бога по вызволению Своего народа из египетского плена, когда они стали искупленным Им народом, Его собственностью. Они должны были откликнуться на это с верой, а не продолжать следовать за безбожным руководством. Слово «искупивший» сразу обращает внимание читателей Петра на тему Ветхого Завета и не соотносит это ни с крестом, ни с тем, можем ли мы потерять свое спасение. Грудем пишет: «Этот текст означает не то, что Христос искупил лжепророков, но просто, что они были отступниками в народе Божьем, которые по праву принадлежали Богу, поскольку были либо сами выведены Им из Египта, либо их предки, но оказались неблагодарными перед Ним. Особый спасительный труд Христа по спасению в этом стихе не имеется в виду»[116]. Кларк[117] подчеркивает это тщательно и несколько иначе, когда говорит, что слово они соотносится с «народом» из ст. 1 («они даже отвергают Господа, Который избавил израильтян из египетского плена»).
Эти слова, написанные Петром, были для него чрезвычайно болезненными. Он сам познал стыд отречения от Иисуса, хотя Иисус и предсказал это; он ощутил и горечь от осознания своего проступка, и радость духовного восстановления (Мк. 14:30,31). Нотам, где Петр проявил слабость, предав Иисуса, эти люди встали в оппозицию, не проявляя никаких угрызений совести и стремления получить прощение. Почему они отрекаются от Бога? Это трудно объяснить. Возможно, они отрицают Его способность спасти, или не верят во Второе пришествие Христа, или вообще не принимают Его уверения в том, что Он их Спаситель и Господь.
По иронии судьбы, те самые истины, которые эти люди отвергали, рикошетом били по ним; они развенчивали христианские представления о грядущем, высмеивая саму идею суда; но они очень скоро обнаружат, что их пагубные ереси имели обратное, разрушительное для них действие, ибо как раз то учение, которое они отрицали, выявилось как истина. Слово скорая — греческое tachinos, — которое используется при описании приближающейся смерти Петра (1:14), здесь тоже означает «неожиданная» и «внезапная», а не «неминуемая». Предостережение Петра не утратило своей силы и поныне, хотя с тех пор прошло две тысячи лет.
2) Безнравственность
Такие люди ведут распутный образ жизни, вовлекая в разврат и других. Слово aselgeia — сильный термин, который Петр повторяет в 2:7 и в 2:18 (ср.: 1 Пет. 4:3; Иуд. 4). Речь идет о безнравственном образе жизни, в том числе о сексуальном распутстве, а употребление данного термина во множественном числе подчеркивает «или любые формы разврата, или укоренившуюся похоть»[118] Это неизбежное следствие в жизни тех людей, которые пришли к отрицанию Второго пришествия Христа, — когда высокие нравственные критерии перестают быть жизненным принципом, но становятся делом личного выбора и вкуса, являются средством самовыражения, а не определяются чистотой помыслов и послушанием.
3) Огромная популярность
Александр Зисбет высказывает мудрую мысль: «Нет ничего странного в том, что у наиболее опасных еретиков есть много последователей; каждое заблуждение дружит со страстью»[119]. Уже не надо угождать какому–то господину, можно только доставлять удовольствие самим себе. Если же кто–то начинает говорить слова, которые льстят людям, вместо того чтобы призывать их к покаянию и вере, которые потворствуют проявлению в них самых темных и потаенных желаний, а не укрепляют их в ученичестве и познании истины, то неудивительно, что многие последуют за ними. Такие слова не требуют от людей ничего, кроме того чтобы потакать собственным желаниям и устремлениям — и это будет для них верхом блаженства. Это, разумеется, не означает, что любой популярный лидер непременно должен быть лжеучителем, или что истину можно найти в малых или тайных сектах. Это означает, что вариант евангелия, который имеют такие люди, — это ложное покаяние и вера, т. е. по сути оно не ведет к преобразованию и вообще не является настоящей верой.
4) Ущербный евангелизм
Действующий из наилучших побуждений нехристианин неглуп, и его действия определяются потворством своим эгоистическим желаниям, что часто выдается за Евангелие. Печально осознавать, но это означает отход от любой формы христианства. Таким образом, Петр наблюдает, что многие последуют таким пагубным путям, обрекая себя на скорую погибель. Келли отмечает, что «раннехристианские писатели остро реагировали… осознавали важность того впечатления — хорошего или плохого, — которое производили на языческий мир христиане»[120]; эта тема красной нитью проходит через весь Новый Завет: жизнь каждого христианина и особенно христианского руководителя — витрина Благой вести (Рим. 14:16; 1 Тим. 3:7; Тит. 2:5; Иак. 2:6,7).
Именно поэтому «путь истины»[121], которым следуют такие люди, вовлечет их в погибель. И снова Петр выбирает сильный термин — blasphemeo. Хотя это слово, возможно, сильнее, чем он хочет здесь сказать, в 2:10–12 оно правильно переводится как «злословить». Воздействие этих людей на Церковь катастрофическое. Вероятно, здесь Петр основывался на Ис. 52:5, где Бог заявляет: «И постоянно, всякий день имя Мое бесславится» (см. также: Рим. 2:24). Нехристиане не воспримут нашу веру всерьез, если наше поведение противоречит ей.
5) Подозрительные мотивы
И из любостяжания будут уловлять вас. Нет ничего удивительного в том, что сердце таких людей раскрывается аналогично тому, как они проводят в жизнь свое учение. Это ложные пастыри, которые хотят погубить свою паству[122]. Кларк предостерегает нас, говоря, что «этот отрывок нельзя узко применять по отношению к алчности, любви к деньгам»[123], и он абсолютно прав, полагая, что тщеславие и амбиции — даже желание жены других учителей — могут быть объектами их вожделения. Тем не менее слово, переведенное как «уловлять», в греческом языке является торговым термином (в Иак. 4:13 оно буквально означает «получать прибыль»), который Павел использует сходным образом, предостерегая против людей «поврежденного ума, чуждых истины, которые думают, будто благочестие служит для прибытка» (1 Тим. 6:5). Даже в самых честных церквах, которые сталкиваются с дефицитом средств и задолженностью, всегда есть искушение воспользоваться на время церковной кассой для «благих целей», помимо ее прямого назначения. Это начало разложения, когда банковские правила пользования денежными средствами начинают применять в церкви. Разумеется, поначалу это весьма далеко отстоит от двурушничества этих людей, но Петр предостерегает здесь и нас.
Новый Завет не обходит стороной тот факт, что христианские руководители сталкиваются с испытаниями, связанными со злоупотреблением финансами. Петр предостерегает пастырей, чтобы они служили «не для гнусной корысти, но из усердия» (1 Пет. 5:2; ср.: 1 Тим. 3:3; 6:3–10; Тит. 1:7). Павел уделяет особое внимание тому, чтобы не тратить больше необходимого минимума: «Ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8:21). Церковь должна обеспечить, финансово поддержать своих работников: «Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования» (1 Кор. 9:14). Распоряжаться денежными средствами — опасное занятие для христианских руководителей; эта задача должна выполняться на основе сбалансированного подхода: выбора честнейших пастырей и достаточно высокой оплаты их труда, чтобы уберечь их от соблазнов!
6) Вечно бодрствующий Бог (2:36)
Если эти люди отрицают последующий суд Божий за свои действия и если отсутствие Второго пришествия развязывает им руки, дает им свободу действовать по своему усмотрению, то можно ли оправдать их поведение? И разумно ли поступают те христиане, которые повинуются тому, что сказали апостолы? Эти вопросы находятся в самой сердцевине послания, а последняя часть ст. 3 служит переходным мостиком между их осуждением (суд им давно готов) и тем, как Петр отвечает на это. Обратите внимание на то, что ст. 4 начинается со слова «ибо». Далее в этом предложении высказываются утверждения, которые раскрываются в остальной части главы. Это прекрасно сбалансированное предложение, которое создает «торжественный ритм угрозе»[124].
Эти люди обвиняют Бога в том, что Он спит; похоже на то, как Илия насмехался над богом пророков Ваала: «Может быть, он задумался, или занят чем–либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснется!» (3 Цар. 18:27). Но если Илия насмехался над несуществующим богом, Петр видит, как люди смеются над живым Богом, над Тем, Кто вечно бодрствует: «Не дремлет и не спит хранящий Израиля» (Пс. 120:4; вероятно, этот стих в переводе Септуагинты повлиял на подбор лексики Петром). Бог не станет дремать, но исполнит Свой суд и принесет спасение. Исайя говорит, что Бог использует языческие народы, чтобы наказать Израиль, и «не будет у него ни усталого, ни изнемогающего; ни один не задремлет и не заснет» (Ис. 5:27). Петр напоминает нам, что Бог уже вынес Свой вердикт — «осуждение», а после исполнения приговора — погибель: погибель их не дремлет. Как говорит Моффат, «они весьма презрительно относятся к мысли об окончательном возмездии, но их судьба предрешена, они на краю гибели»[125]. Приговор, который вынес Бог греху, кристально ясен с самого первого предупреждения о запрете есть плоды познания добра и зла в Эдемском саду: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:17). Чудо состояло в том, что по изгнании из Эдема люди получили обетование о том, что суд не падет на них до тех пор, пока не будет найден зачинщик греха (Быт. 3:15). Чтобы объяснить, почему было бы весьма глупо с нашей стороны полагаться на терпение Бога, Петр использует важный принцип: Бог откладывает Свой суд, проявляя Свою милость по отношению к нам.