Оставаясь одна, Ольга не любила разлёживаться в постели, вот и сейчас она решительно поднялась и пошла в огород. Умылась там прохладной водой из старенького керамического рукомойника. Его, между прочим, у них один городской коллекционер выпрашивал. Немалые деньги сулил. Раритет якобы. Не отдали – память дедовская всё-таки.
Надёргала лучку, петрушки, редисочки. Парочку крепеньких огурчиков отыскала на грядке. Решила салатик соорудить, да картошечки молодой отварить к рыбке, что Миша привезёт.
Быстренько управившись, достала вязанье. Надо было заканчивать гетры для Антошки, пока он в летнем спортлагере отдыхает. Всерьёз увлёкся сынишка футболом. Тренер его хвалит.
И тут раздался телефонный звонок. Звонила Иришка. Начала издалека, а потом вдруг спросила: – Твой-то приехал?
– Пока нет ещё. А почему ты спрашиваешь? – Ольгу разом охватило какое-то тревожное чувство.
– Да сейчас сосед наш Николай Степанович с покоса ехал мимо озера. Видел машину вашу, а Михаила поблизости нигде не приметил. Только ты не нервничай. Может, он в лес ходил за чем-нибудь. Не звонил он тебе?
А Ольга уже тыкала дрожащими пальцами кнопки «Нокии». Услышав равнодушный голос: «Абонент находится вне зоны приёма», попыталась договориться с Иришкой, чтобы съездить на озеро на их машине. Узнав, что иришкин Валерка уехал в военкомат и ещё не возвращался, Ольга бросилась во двор. Через несколько минут она мчалась на велосипеде к озеру.
Дорога заняла около двух часов. Ноги гудели с непривычки, в висках стучало. Вот и берег. Отбросив велосипед, Ольга бросилась к машине. Никого. На берегу лежали две мережи. Вытащенная из них рыба уже подсохла.
– Миша-а-а!!!– что есть силы завопила несчастная, втайне надеясь на чудо. Поэтому вздрогнула, услышав сзади женский голос: – Вы кого-то ищете?
Резко обернувшись, Ольга увидела моложавую женщину с кукольными чертами лица. Никаких эмоций не выражалось на нём. Одета она была очень необычно. Красивое платье старинного покроя создавало впечатление, что его хозяйка явилась сюда прямиком из девятнадцатого века. Но Ольга этого практически не заметила. Она была в таком состоянии, что могла бы общаться даже с говорящим динозавром, лишь бы найти своего милого.
– Мужа ищу – пролепетала Ольга и тут же выпалила с надеждой:
– Вы его случайно не видели? Он на этой машине приехал. Блондин среднего роста, в джинсовом костюме.
– Он там, в лесу. Вам туда не следует идти – лаконично ответила незнакомка.
– Как? Почему? – недоумевала Ольга, ловя себя на том, что лицо собеседницы уже где-то видела.
Не получив ответа, она бросилась бежать к лесу. Сзади раздался негромкий хлопок, заставив Ольгу оглянуться. Незнакомки на берегу уже не было. Ольга вдруг почувствовала страшную слабость и повалилась без чувств. Очнулась от того, что Иришка прыскала ей водой в лицо. Они с Валеркой всё-таки приехали на озеро.
Услышав бессвязный рассказ подруги, прерываемый рыданиями, Иришка вдруг заявила: – А ведь эта твоя незнакомка здорово походит на исчезнувшую в прошлом году москвичку, которая квартировала у Семёновны. Её мы так и прозвали между собой – «кукла». Между прочим, квартирантка подарила бабке свою фотографию перед тем, как пропала.
По просьбе Ольги, Иришка с Валерой вместе с ней направились в лес. Долго бродили там, не особо надеясь на успех. Так и получилось. На берегу тоже ничего подозрительного не заметили. Взяли Мишину «Ладу- Приору» на буксир и поехали в Васильковку.
На обратном пути заехали к бабке. Увидев фотографию, Ольга закричала: – Это она! Она!
Назавтра приехала бригада спасателей МЧС. Безрезультатно обшарили дно озера. Лес тоже прочесали. Наехали вездесущие уфологи, да так и уехали ни с чем. А Ольга вся осунулась, почернела , стала заговариваться. Рассказывала, что с Мишиного телефона было несколько звонков, но в трубке ничего нельзя было разобрать. Сплошной шум.
Однажды Ольга исчезла, оставив записку: «Меня не теряйте. Я знаю, где искать Мишу. Ушла к нему. Присмотрите за Антошкой».
Больше её никто не видел. Антошку из спортлагеря забрала к себе её сестра Валентина. Мальчишка здорово переживал. С ним некоторое время работали психологи. В опустевшем доме заколотили окна и двери. Так он и стоял, никому не нужный. Даже мародёры побаивались туда заходить.
Много лет спустя в заметно обветшавшем Ольгином доме обнаружился весьма колоритный жилец – невероятно обросший старик в обносках. Был он тёмен лицом, то ли от грязи, то ли от времени. Говорить не мог, только мычал. Люди посчитали его сидельцем с многолетним стажем. Известно, что на зоне могут так подрезать язык, что человек теряет дар речи. Дело было летом, поэтому пришелец кормился на ближних огородах. Брал понемножку. Его и не трогали. Чего взять с убогого. Кто-то постарше усмотрел в нём сходство с пропавшим без вести Михаилом.
Серьёзные люди в штатском даже привезли из города для очной ставки повзрослевшего Антошку. Старик пристально всматривался в парня и что-то бормотал. Однако генетическая экспертиза их родства не подтвердила. Более того, один из сельчан, чей племянник работал лаборантом в столичной Академии Наук, утверждал, что ДНК загадочного старика вообще аналогов не имеет. Какая-то смесь земных и внеземных компонентов. Потом появились слухи, что японцы предложили за старика очень большие деньги и вроде бы отказывались даже от претензий на Курильские острова. Однако Россия недвусмысленно дала понять, что национальным достоянием не торгует. Старик тем временем по-прежнему пасся на огородах Васильковки.
В начале осени живущий по соседству с Ольгиным домом Лёшка – черемис ошарашил всю деревню известием, что старикан умер. Когда же люди пришли, чтобы по христианскому обычаю предать тело земле, то никого не обнаружили. Лёшка клялся, что сам видел покойника, а вчера над домом всю ночь крутились огненные шары.
Однако все знали, что Лёшка слишком увлекался самогоном, настоенным для крепости на курином помёте. Кто же такому поверит?
Не изменившая себе
Глафира ходила по избе полусонная. Ночью зуб разболелся, не давал уснуть. Уже под утро утих, после того, как привязала она к запястью очищенный и разрезанный повдоль зубок чеснока. Только забылась, а тут уже время подошло корову в стадо выгонять. Короче говоря, не выспалась.
После завтрака Катюшка убежала с девчонками на пруд. Тут собралась Глафира прикорнуть хоть на полчасика, но в дверь резко постучали. Вошёл Егорка, старший конюх из барской усадьбы.
– Мир дому сему,– пробасил он, копируя интонацию местного дьячка, щуплого, но голосистого, – Ты, Глаша, вот что – бери девчонку, да идите в усадьбу. Барин вас к себе кличет.
– А что случилось-то? – забеспокоилось женское сердце.
– Да занемог он крепко. Простудился, видать. Ты же знаешь, после смерти барыни выпивать он стал частенько. Не поберёгся, вот и нажил себе беду. Жар у него сильный. Доктор от него не отходит, да толку не видно. Вы поторопитесь, может он сказать что-то важное хочет.
Егор многозначительно посмотрел на Глафиру и вышел. Вся деревня знала, что Катюшка у неё от барина.
– Ты Катюшку-то домой посылай, – крикнула женщина вслед Егору. Прибежала запыхавшаяся Катюшка. Как снег на голову свалилось на неё известие об отце. Глафира открыла сундук, достала фотографию барина, тайком добытую, да браслет золотой, который подарил он ей при расставании.
Барыня, как узнала, от кого её горничная беременна, взвилась на дыбы, ультиматум мужу предъявила: – Или я, или она! Третьего не дано! О возможности признания будущего ребёнка законным и слышать не хотела.
И спасовал барин. Когда зарёванная Глаша, сложив свои нехитрые пожитки в баульчик, шла к воротам усадьбы, догнал её, сунул в руку безделушку золотую и ушёл сразу.
Чуть не померла Глаша при родах. Повитуха Агафья чудо совершила. И мать, и дочурка живы остались. Долго в себя приходила роженица. Хорошо мама её была в силе ещё. Так и подняли девчонку на ноги. Вот уже пятнадцать ей недавно исполнилось. Что отцовского- то в ней больше – любому в глаза бросается.
– Счастливая будет, – толковали старухи.
– С божьей помощью! – отвечала Глафира.
Так что же им судьба уготовала? Когда пришли в барский дом, незадача вышла. Строгий седой доктор в очках неожиданно их огорошил:
– Больной уснул. Побудьте где-нибудь поблизости. Понадобитесь – позовём.
Мама с дочкой спустились на первый этаж, в людскую. Уже начало темнеть, когда за ними прибежал Егор. Оказавшись в спальне, Глафира поразилась тому, что болезнь делает с человеком. Крепкий красивый мужчина, совсем недавно казавшийся моложе своих семидесяти двух, за несколько дней как-то осунулся, съёжился. Только взгляд ещё оставался прежним.
– А, Глашенька! – прошептал больной – Здравствуй! Подойди поближе! Ты прекрасно выглядишь. А вот я умираю, Глаша!
– Да полноте, барин! Бог даст, поправитесь. – сдержанно отвечала женщина.
– Нет, золотце, не выбраться уж мне! Я чувствую могильный холод. А позвал я тебя, чтоб повиниться перед тобой за ту обиду, что тебе причинил. Прости меня, Глашенька! – больной захрипел. Доктор, встревожась, энергично указывал посетителям на дверь.
– Пусть останутся! – неожиданно твёрдым голосом сказал барин.
– А Катенька совсем большая стала. Моя кровь, сразу видно! Подойди ко мне, доченька!
Катя, подойдя к постели, встала на колени и поцеловала руку отцу. От увиденного и услышанного глаза доктора чуть на лоб не полезли. А барин, приподнявшись, насколько мог, продолжал звеневшим от напряжения голосом: – Не хочу умирать подлецом! Моя дочь и ты, Глашенька, получите свою долю наследства по завещанию. Я уже вызвал нотариуса. – С этими словами больной обессилено упал на подушки.
– Идите, идите! – зашипел доктор, чуть не в спину выталкивая растерявшихся Глашу и Катю.