— Ну-ка дай я погляжу на тебя, Михаил, — назвал он меня по имени, как когда-то, взял за плечи и стал: рассматривать. — Да ты ничего: представительный, солидный… Оно и понятно: областной судья, шутка ли…
— Член областного суда, — уточнил я.
— По-моему, это одно и то же. — Он подвел меня к мягкому креслу, усадил и сам сел рядом. — Рассказывай, где и как живете и почему забыли нас с Бэллой?
В приемной Василия Захаровича были люди, и поэтому я начал без всякой подготовки с главного, зачем пришел.
— Я живу здесь, Полина — в Терновске, и ее надо привезти оттуда с ребенком.
— С ребенком?
— У нас — дочь.
— Поздравляю! Но почему они в Терновске?
— Рассказывать долгая история. Но факт, как говорится, налицо. Они живут там.
Он задумался, стараясь понять, что же случилось. Но, видимо, отказался от этой мысли и спросил:
— Когда надо поехать в Терновск?
— Лучше всего в воскресенье.
— Возьмем Бэллу и покатим на «Волге», она у меня собственная…
Тут я задумался: стоит ли брать Бэллу Викторовну? Наверное, нет. Я ведь собрался «похищать» Полину, и другая женщина может помешать этому.
— В том плане, что я наметил, Бэлла Викторовна не участвует…
— Ты меня заинтриговал, Миша! — воскликнул он. — Мы едем вдвоем, часов в десять. Годится?
— Вне всякого сомнения.
Василий Захарович сдержал слово свое, и мы около часа дня приехали в Терновск. Дома была Клавдия Ивановна.
— И Василий Захарович пожаловал к нам!.. — всплеснула она руками. — Что же ты не позвонил, Миша? Ах, боже ты мой, у меня и обеда еще нет… Только Катю спать уложила.
— Не надо обеда, — сказал я как можно тише. — Мы приехали за Полиной.
— А Катю мне?
— И ее возьмем.
Клавдия Ивановна хитро глянула на меня, и глаза ее радостно заблестели.
— Я соберу вещички и в машину — мигом…
— А если Поля заупрямится?
— Обманем.
— А где она?
— В магазин побежала, скоро будет. А покудова слушайте меня. Поля собиралась сегодня к портнихе платье взять… Вот вы и подвезите ее туда, пусть возьмет свое платье, и катите себе, куда вам нужно.
— А с малышкой как?
— Портниха наша хорошая знакомая, давно хотела видеть Катеньку… Вот и случай удобный подвернулся. На машине — раз и там…
— Да у вас тут целый заговор, — весело констатировал Василий Захарович.
— Ай, что ты, мил человек, — махнула рукой Клавдия Ивановна. — Какой еще там разговор-заговор… Семью надобно соединить. Ну, я побежала готовиться.
Мы зашли в комнату, присели в ожидании Полины. У меня был план попроще: пригласить ее покататься с Катей и увезти их в Углеград. Но Клавдия Ивановна предложила более удачный вариант, который разгадать совсем не просто.
Минут через двадцать пять появилась Полина и, увидев нас вдвоем, удивленно воскликнула:
— Каким ветром?..
— Попутным, Поленька, — Василий Захарович крепко пожал ей руку и весело продолжал: — А ты похорошела… Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!.. И немедленно покажи мне дочь.
Они зашли в спальню, я последовал за ними. Малышка тихо посапывала, на ее нежно-розовом личике выделялись ниточки бровей.
— Ух ты, моя милая, — вполголоса восторгался Василий Захарович, чтобы не разбудить ребенка. — Копия мамы. Надо обязательно Катюшу показать моей жене, она обожает маленьких… Наши-то уже, считай, взрослые.
— Как себя чувствует Бэлла Викторовна? — спросила Полина.
— Раздобрела моя мамочка, ни в одно терновское платье не влазит. Записалась в бассейн, ходит на физкультуру.
— И работает?
— Завмагом. Как и раньше.
— А ты, Поленька, трудишься?
— Пока в отпуске, но через неделю на работу.
— Это здорово, что у вас нашлось дитя! Моя Бэлла будет в восторге!
В спальню зашла Клавдия Ивановна и, улучив момент, когда Василий Захарович замолчал, сказала:
— Ты собиралась, Поля, к портнихе, вот ребята тебя и подвезут.
— О чем вы говорите, мама, какая там портниха, когда у нас гости?
— Мы проездом, — сказал Василий Захарович. — И с удовольствием подвезем тебя к портнихе, Поленька.
— Куда же вы держите путь? — поинтересовалась Полина.
Василий Захарович чуть замялся, но тут же нашелся:
— Выполняем особое задание.
— Какое же?
— Я тебя всегда уважал, Поленька, но в данном случае не могу открыть секрет: дело весьма важное… И больше ни о чем не спрашивай…
— Такие вы засекреченные, — капризно надула губы Полина. — А к портнихе когда же поедем?
— Хоть сейчас.
— Вы побудете, мама, с Катенькой, а я мигом туда и обратно.
— А ты возьми девочку с собой. Агата Владимировна давно просила показать ей Катеньку, — предложила Клавдия Ивановна. — А я тем временем сбегаю в овощной….
— И правда, мама, ее можно взять с собой. Надеюсь, вы доставите нас и обратно? — спросила она у Василия Захаровича.
— О чем речь, Поленька, — хитро прищурил глаза Василий Захарович. — Мы и покатать вас можем.
— Кататься еще рано.
— В наш автомобильный век дети с пеленок ездят в машинах.
Катя, разбуженная нашими разговорами, подала свой голос:
— Ма-ма… ба-ба…
— Сейчас будем готовы, — сказала Полина и наклонилась над кроваткой. — Ух ты, моя роднуля, уже проснулась…
Сборы прошли быстро, мы сели в «Волгу» и поехали к портнихе. У меня было приподнятое настроение: все шло как по маслу.
Портниха жила в добротном кирпичном доме с зеленой верандой. Я взял на руки Катю, и мы с Полиной зашли в дом.
Платье уже было готово и висело на стуле. Агата Владимировна, сухощавая немолодая женщина, погладила по головке Катю, хотела взять ее на руки, но девочка отвернулась и заплакала.
Полина успокоила дочь.
— Она у нас уже ходит, — сказала она, — в девять месяцев пошла.
И Катя, будто в подтверждение слов матери, расставив ручонки, резво побежала по комнате.
— Как я казню себя, что у меня нет детей, — расстроенно произнесла Агата Владимировна. — Идет старость — кружку воды некому будет подать…
— Вам еще рано думать о старости, Агата Владимировна, — попыталась успокоить портниху Полина.
Я тактично промолчал: утешения в этом случае ни к чему. В суде мне приходилось встречаться с бездетными женщинами и стариками, и всегда их было искренне жаль.
Портниха не стала больше жаловаться, взяла со стула платье и подала его Полине.
— Меряйте, — коротко сказала она.
Полина вышла в другую комнату, а я взял за ручонку Катю, которая, не обращая на нас внимания, пыталась дотянуться до телефонной трубки.
— Нельзя брать трубочку, — объяснял я девочке, — трубочка кусается…
Катя что-то непонятное лепетала и настойчиво тянулась к телефонному аппарату.
— Миша, — вдруг услышал я и обернулся. Передо мной стояла Полина в воздушном цветастом платье. — Ну, как? — спросила она.
Я внимательно посмотрел на платье, которое выгодно оттеняло безупречную фигуру Полины, и воскликнул:
— Замечательно!
Но портниха нашла какой-то недостаток.
— Надо чуть укоротить.
— Что вы, Агата Владимировна?.. Я терпеть не могу коротких платьев. Так в самый раз. — Полина была довольна, платье пришлось ей впору, и она все смотрелась в зеркало.
Портниха не стала возражать и занялась Катей, которая уже не боялась ее. Я подошел к Полине и, касаясь губами, прошептал ей в ухо:
— Люблю тебя, Поля!.. Очень!..
Она повернулась ко мне и шепотом ответила:
— И я тебя — очень!.. — Глаза ее стали озорно-веселыми. — Ты приехал меня украсть, по-кавказски?.. Да?..
— Что-то в этом роде.
— Сейчас приедем домой, пообедаем, я соберу вещи, и тогда — можешь красть…
— Честное слово?
Она засмеялась, и в ее глазах вспыхнули лукавые искорки.
— Значит, начнем все сначала?.. Думаешь, у нас получится?
— А почему бы и нет…
Дальше была потеха. Я не успел ничего объяснить Василию Захаровичу, как мы сели в машину и поехали. Катя вдруг расплакалась, и я, обернувшись назад, стал ее успокаивать.
— Мы не туда едем! — забеспокоилась Полина. — Поверните назад, Василий Захарович!
— Правильно едем! — отрезал он, нажимая на газ.
— Понимаешь, Василий Захарович, обстоятельства несколько изменились, — попытался я разъяснить. Но он решительно прервал меня:
— Я за рулем, и прошу меня не отвлекать!
— Ладно, — улыбнулась Полина. — Пусть едет. В пути разберемся…
Василий Захарович не обратил внимания на ее слова. Машина вырвалась за город и помчалась по накатанному шоссе в направлении Углеграда.
Особое мнение
У нас на пенсию ушел судья, который был еще и членом президиума областного суда. Я не предполагал, что это событие как-то коснется меня. Однако на второй же день после проводов ветерана на заслуженный отдых в кабинет зашла Наташа, секретарь из приемной, и сказала:
— К председателю, товарищ Осокин. И срочно! — Секретарь улыбнулась, она была хорошенькая и уважительная, и мы все ее любили.
Я собрался в заседание кассационной инстанции и подумал, что председатель вызывает меня по какому-то делу, которое должно рассматриваться сегодня.
Подопригора сидел в одиночестве за большим столом, на котором лежали очки. Он подслеповато щурился на меня.
— Решено, — с расстановкой произнес председатель, — рекомендовать тебя членом президиума.
Такого известия я никак не ожидал и заволновался: шутка ли, заседать в надзорной инстанции… Тут не просто надо решать дела, а видеть дальше и больше, в том числе и ошибки своих коллег, и исправлять их.
— Не знаю, справлюсь ли, — усомнился я.
— Не прибедняйся, Михаил Тарасович. На мой взгляд, у тебя есть все, чтобы быть членом президиума: и в народном суде, и у нас ты зарекомендовал себя как судья, имеющий свое твердое мнение. И лишь одно было препятствие — твои отношения с женой… Но теперь, насколько я посвящен, и это препятствие устранено. Или не так?