– И что? Мы это и делаем.
– И то! – раздражённо передразнил Ян. – Контракт же! Если соблюдать, то уж буква в букву, безо всяких поблажек, – и обратился к кораблю: – Верни звук!
Это не показалось особенно сложным: он сотню раз слышал, как командовал Павел. На миг в кишку отсека ворвался вой, в котором уже немного осталось человеческого… но, ворвавшись, тут же стих – это Лена крикнула:
– Звук отставить!
– Выявил разногласие, – сообщил корабль. – Подождите, пока Павел вернётся в сознание, или пусть Лена скорректирует своё…
– Щас тебе! – фыркнула инженер. – Ничего Лена корректировать не будет, – и, коснувшись пальцами стены, обернулась к Яну: – Мы с тобой продолжим наблюдение и доведём его до конца. Зафиксируем смерть – думаю, ждать всего несколько часов. Потом вернёмся на Хаб и получим честные деньги.
– Честные деньги?! – юноша скосил глаза, чтобы видеть Павла: – Это не с ним, это с тобой морфоза какая-то! Ни Пашка, ни Руди бы их не взяли!!
– Какой ещё Руди? – нахмурилась женщина, и вспомнила: – Ах, этот твой… блиц-артиллерист. У нас тут Контакт, а не твоя книжка!
– Контакт? – Ян не поверил своим ушам. – С этой вон дрянью, что ли? Так пусть узнает, что контактирует с людьми! Пусть знает: если сожрать одного из наших – хоть в познавательных целях, хоть в каких – мы не станем на это просто смотреть! В твоей нормальной фантастике – когда что-то вот такое творилось, космонавты разве стояли и смотрели?
– Где ты увидел космонавтов? – бросила женщина неприязненно. – Тебе что, по слогам прочитать: этот корабль – всего лишь Устройство, дрон. А мы с тобой – персонал дрона. Расходники.
Юноша пристально взглянул на неё – те, кто считает себя людьми, смотрят так на тех, кого тоже только что считали, но перестали.
– Знаешь… можешь думать о себе как о расходнике. А я – человек! – он вдруг махнул на неё рукой, будто прогнал из своей системы ценностей, и, перейдя на корабельную интонацию, скомандовал: – Прогрев ускорителя! По завершении – двухсекундный импульс максимальной мощности. Вектор – точка, где в момент выдачи импульса будет находиться голова Павла. Хватит нам смотреть, как он мучается.
На миг в глазах Лены мелькнуло что-то – сомнение? восхищение? зависть? – но тут же исчезло, уступив прежнему усталому выражению.
– Прогрев отставить, – небрежно бросила она кораблю. – Не слушай его. Мы никуда не летим.
– Выявил разногласие, – шепнули стены. – Дождитесь, пока Павел возвратится в сознание, или пусть Лена скорректирует…
– Не будет Лена ничего корректировать, – в её голосе осталась одна усталость: – Знаешь, ты начинаешь мешать, – сказала она Яну, будто лицо на одном из экранов совсем не было для неё помехой. – Если тяжело – иди в спальник. Без тебя я справлюсь гораздо лучше.
Взгляды снова встретились – в обоих была откровенная неприязнь. Так изучают друг друга чужаки; всякой «космической семьи» след простыл. И вдруг, с уверенностью, которой никогда до этого не испытывал, юноша открыто, счастливо улыбнулся:
– Ты сказала: то, что мы встречаем в космосе, не обязано соответствовать нашим ожиданиям. Так вот: если от меня ждут подлости и трусости, то я тоже соответствовать не обязан! – он ткнул пальцем в ряды мёртвых букв. – Может, вместо вот этого вот тебе надо почитать книжки про нормальных людей, которые не оставляют в беде товарищей?! – и не успела женщина возразить, как ползущий по стене контракт обернулся текстом иного рода.
Секунду Лена непонимающе вчитывалась, а потом расплылась в странной улыбке:
– Ага, правильно. Давай, беги в свою книгу. А я буду работать!
***
Вестник не соврал – через десять минут после его ухода предместья порта пришли в движение. Десятки людей выходили из ангаров: в руках – инструменты и оружие; лица закрывали неизменные снуды. В добавок к ним, на головах были шлемы и наушники – колонисты подготовились к акустической атаке.
Юноша знал, что от плазмы наушники не спасут – но решил приберечь двигатель как последний козырь. Осталась слабая надежда на громкоговорители – может, местные всё-таки не хотят сгореть?
– Говорит факел-фрегат «Линдорм»! Немедленно остановитесь! Немедленно остановитесь – в противном случае мы запускаем плазменный двигатель! Немедленно остановитесь!..
Никакого эффекта.
– Они нам не верят, – скрипнул зубами Руди.
– Ну так запускай ускоритель, – хмыкнула Джесс. В руках у неё вновь был молниемёт. – Тогда-то уж поверят сразу!
– Они пока ещё никого не убили.
– А офицеры? А экипаж? Нам их не показали. Возможно, они уже мертвы.
Руди обругал себя за оплошность. Увидев, как мучают капитана, он совсем забыл про остальных, а Вестник, конечно, не стал раскрывать карты.
– Говорит факел-фрегат «Линдорм»! Немедленно остановитесь! Немедленно остановитесь – в противном случае…
Никакого эффекта – новые и новые ряды шли к «Линдорму», приближаясь без особой опаски. Многие колонисты улыбались. Промышленные резаки в их руках казались способными вскрыть всё, что угодно.
– Они не остановятся, – девушка ткнула стволом в один из экранов. – Не остановятся. Нам надо решить.
– Плазменный двигатель готов к запуску, – зажужжал Орм, будто участие в принятии этого решения доставляло ему удовольствие. – Минимальная продолжительность разгонного импульса – одна минута четырнадцать секунд.
– Радиус поражения при такой продолжительности? – Руди склонился к ближайшему монитору, вызвал на экран карту.
ИскИн наложил на неё круг. Бо́льшая часть города оказалась внутри.
– Прогноз жертв?
– Плотность населения неизвестна. Приняв за точку отсчёта стандартную плотность при одноэтажной застройке, получаем около пяти тысяч.
– Ты забыл добавить «человек».
– Не забыл, – ответил Орм. – Специально опустил. Чтобы проще.
«Чтобы проще». Юноша вновь скрипнул зубами. Тысячи жизней здесь и сейчас – включая и капитана, и Лию – в обмен на безопасность Земли? Вроде, честная сделка. Так откуда же взялись сомнения? Когда он успел полюбить этот городок, его дворы, сады, улочки?.. Стоило представить, как их затопит пламя – к тому же выпущенное им самим! – к горлу Руди подкатил противный ком. Довольно непросто стать массовым убийцей – даже когда снаружи слышатся удары штурмующих твой корабль врагов!
– Понимаю – тебе тяжело, – Джесс видела его состояние, но истолковала неверно. – Я помню, за что тебя посадили в карцер; помню, о чём говорил Вестник. Так вот: если для тебя это выбор между двумя женщинами, то вот она я!
Момент был выбран идеально: сейчас, раскрасневшаяся, взволнованная, она и впрямь выглядела желанным призом. Однако, вспомнив Лию, Руди мысленно поставил девушек рядом и подумал, что предпочёл бы крутить с обеими. Оказалось, и Вестник был в чём-то прав! Если же всё-таки выбирать одну…
Он с укором посмотрел на Джесс:
– Ты сама-то поняла, что сказала? Готова стать наградой за геноцид?! Как думаешь, будешь ты мне такая нужна?!
Девушка попятилась, и в глазах у неё блеснули слёзы
– Я… я имела в виду совсем не это… У нас же просто нет выхода… Этот Вестник – ты слышал, что он сказал. Они же не считают нас за людей!
– Он говорил не совсем это, – возразил юноша. – Но наплевать: дело всё равно не в них, а в нас. Если мы будем думать про них так же, то и сами станем как они! – Руди вдруг ощутил что-то сродни озарению: – Вот тебе вопрос на миллион: человек ли тот, кто не считает другого человека за человека?
– Ты ещё спроси «кто такие люди»! – обвиняюще бросила ему девушка… но на вопрос неожиданно ответил Орм:
– Мне кажется, я знаю ответ. Люди остаются людьми в любой ситуации.
– Верно, – подтвердил юноша, и взглянул на Джесс. – Знать бы ещё, как остаться людьми нам с тобой.
– Этого я не знаю, – отмахнулась она. – Зато знаю, как нам остаться верными присяге. Если ты вдруг позабыл, то мы оба – члены экипажа «Линдорма». Помнишь, что приказал тебе капитан?!
– «Не отдавай им корабль», – кивнул Руди. – Всё так. Но приказа убить полгорода он не отдавал.
– Ой, да брось! Они сами напросились!
– В смысле? – не понял Руди.
– В прямом! У них на глазах хватают нашего капитана, у них на глазах штурмуют наш фрегат… И что же они делают? Сидят по домам!
– Здесь примени́м принцип коллективной ответственности, – поддержал Орм, и охотно пояснил: – Если народ породил преступных лидеров, значит, такой народ тоже виновен.
Джесс сурово кивнула этим словам, и юноша вдруг усомнился, кого из них двоих Автарх заразил син-вирусом: будучи озвучен, основой принцип ответственности колоний почему-то прозвучал тошнотворно. Настолько, что Руди передёрнуло.
– Вас послушать, тут всю планету выжечь пора, – нервно усмехнулся он, но не дождался возражений ни от Джесс, ни от Орма.
Наоборот.
– Он предложил тебе оправдание, – в голосе девушки слышалась лёгкая обида. – Если ты настолько крут, что готов справиться без оправданий – валяй.
«Быстро вы спелись!», – подумал юноша. Уступив натиску женской и машинной логики, он склонился над пультом; аккуратно снял крышку предохранителя, и посмотрел на кнопку – как по заказу, большую. Красную.
Как найти в себе силы нажать её?
– Хотите, я сделаю это за вас? – шепнул Орм истинным искусителем.
– Не хочу, – покачал головой Руди. – Да в любом случае, ты и не сможешь. Ты ж неспособен причинить людям вред, кто бы они ни были – равийцы или земляне.
– Вообще-то способ обойти запрет есть, – слегка виновато сообщил ИскИн. – Запустив меня в электронной среде, вы сами сделали это возможным. Понимаете… я не могу навредить людям, если знаю, что наврежу им. Разрешите мне уйти на перезагрузку, и в качестве приоритетной директивы я назначу себе запуск ускорителя. В момент перезагрузки – хотя она не продлится и секунды – я забуду абсолютно всё, и, вновь возникнув, выполню приоритетную директиву