Похоже, он привык, что пациенты беспрекословно выполняют его распоряжения, но я покачала головой.
— Я останусь, — заявила я. — Не хочу, чтобы он пришел в себя в одиночестве.
Примерно через час папу перевели в обычную палату. Там имелась свободная койка, и О. Смит сообщил, что я могу лечь на нее, но я боялась уснуть. Я опасалась, что, если не буду наблюдать за отцом, он умрет. Поэтому я пристроилась на стуле с прямой спинкой между кроватью отца и окном, выходившим на Седьмую авеню. Над зданиями на противоположной стороне улицы темнело ночное небо, но окна верхних этажей отражали жемчужно-серый цвет утренней зари. Дождь прекратился. Воздух стал прозрачным. Из решеток водостоков извилистыми лентами змеился пар. Прежде я считала, что такими белыми облачками украшен каждый мегаполис, но отец объяснил мне, что под улицами проложена необычная система отопительных труб. Ее изобрели еще до начала пользования электричеством.
«Я полагал, что Нью-Йорк плывет на облаке, когда впервые его увидел, — делился со мной Роман, описывая свое первое впечатление от города, когда пароход зашел в гавань. — Я решил, что он мне снится».
В детстве я была уверена, что струящийся белый пар является доказательством, что под поверхностью нашего мира существует другой. Возможно, тот, о котором упоминала мама, когда рассказывала мне сказки на ночь. Она называла его то Летней Страной, то Сказочной Землей, где всегда царит лето и цветы цветут круглый год. Там из недр земли били чистые родники и растекались ручьями по зеленым лугам, украшая их, подобно кружеву. Ручейки стекались в озеро с лебедями. Порой Летняя Страна могла мелькнуть в конце лесной тропинки, в отражении горного водоема… или на секунду показаться за открытой дверью на городской улице, где прежде никакой двери не было. А если обернешься еще раз — увидишь только гладкий камень. Искать Летнюю Страну бесполезно, но иногда она могла впустить тебя, причем совершенно неожиданно. Человек проводил там целый день, а вернувшись назад, обнаруживал, что в обычном мире миновал десяток лет. Все его друзья и родственники уже состарились, кроме него одного.
«Поэтому ты так молода?» — обычно спрашивал у мамы отец.
Она смеялась, но в детстве я верила, что у нее есть ключ от этого волшебного места. А еще я думала, что, если смотреть на струи пара зимой, рано утром, я на миг увижу Летнюю Страну. Полюбуюсь белогрудыми лебедями, скользящими по хрустальным озерам, и заколдованными лошадьми, выходящими из пенящихся волн. Но сегодня утром призрачные клубы пара, покачивающиеся в тени больничного здания, перестали быть добрыми посланцами сказочного королевства. Они заставили меня думать о тенях проклятых, восстающих из ада в Судный День. Хотя зрелище уличного пара никогда не наводило меня на такие размышления. То ли в городе что-то переменилось за ночь, то ли во мне.
— Мисс Джеймс?
Голос вывел меня из тягостных фантазий. Я обернулась — в изножье отцовской койки стоял детектив, побывавший в нашем таунхаусе. Когда он здесь появился? Он что, нарочно подкрался ко мне? Но я отбросила нелепое предположение. Он — просто служащий из полиции, а не индеец-следопыт.
— Детектив Джозеф Кирнан, отдел полиции Нью-Йорка по расследованию преступлений, связанных с кражей предметов искусства, — представился сыщик, протянув мне визитную карточку. — Я не хотел будить вашего отца. Ему нужен покой. Врач сказал, что его состояние стабильно.
— Да, но он еще без сознания, — произнесла я. — Вряд ли это хороший знак.
— Значит, он не сумел рассказать вам, что случилось?
— Нет, но все очевидно. Он спугнул грабителей, и они в него выстрелили.
— Вы были свидетелем?
— Нет. Я отстала от отца на лестнице. Когда я вбежала на наш задний офис, он лежал на полу раненный.
— А один из грабителей держал в руке револьвер?
— Нет. Видимо, он его бросил. Они упаковывали в сумку холсты. Все картины, кроме одной, они вырезали из рам. Хотели смыться как можно скорее, после того, как сработала сигнализация сейфа.
— Да… и это тоже вызывает у меня некоторые сомнения. — Детектив бросил пальто на свободную кровать и придвинул ко мне стул — настроился на долгий разговор. — Между прочим, сигнализация на входной двери была отключена. Кто-нибудь, кроме вас и вашего отца, знал код?
— Несколько человек. Наша помощница по хозяйству, администратор… Мы всегда в сейфе храним самые ценные вещи, так что…
— А комбинация замка сейфа известна посторонним лицам?
— Только мне и отцу. Грабители, наверное, воспользовались взрывчаткой… — Я умолкла, вспомнив момент, когда воры прошли мимо меня в коридоре. Совсем не хотелось к этому возвращаться. Мне сразу же сдавливало грудь. — Когда они приблизились, я почувствовала странный запах. Серы… и еще чего-то горелого.
— Никаких признаков взрыва мы не обнаружили, — констатировал детектив. — Либо они каким-то образом выведали шифр, либо…
— Либо что? — сердито осведомилась я.
Сыщик склонил голову к плечу и усмехнулся.
«Симпатичный, — рассеянно отметила я. — Что-то в нем мальчишеское. Аккуратная стрижка». Отстраненность от реальности не покидала меня с того момента, когда я увидела отца, истекающего кровью. «Курчавые темные волосы, — продолжала я мысленно описывать внешность детектива. — Квадратная нижняя челюсть. Подбородок с вертикальной ложбинкой, широкие плечи, глубоко посаженные карие глаза. Конечно, он привык очаровывать женщин своей импозантностью». Но зачем ему флиртовать со мной? Я ведь из разряда пострадавших, не так ли?
— Не имею понятия, — ответил он. — А как по-вашему?
— Не знаю, — честно призналась я.
— Ваш отец мог сказать им комбинацию?
— Только если бы они навели бы на него пушку.
— Но вы сообщили, что вбежали на кухню следом за отцом, а преступники успели вырезать из рам все холсты, кроме одного. Следовательно, он никак не мог назвать им код. По крайней мере тогда.
Я не сразу осознала смысл его слов, но спустя мгновение возмущенно воскликнула:
— Вы намекаете, что мой отец причастен к ограблению?
Детектив Кирнан пожал плечами.
— Я просто пытаюсь выяснить правду. Вы уверены, что сейф был на замке?
— Да, я специально вернулась в офис, чтобы сделать это лично… — Я запнулась, сообразив, что в то время как я проводила Зака Риза до выхода и вернулась, Роман уже спрятал картины Писсарро. Тогда у меня никаких сомнений не возникло. — На самом деле сейфом занимался отец, а я прощалась с другом семьи…
— Другом?
— Это старый товарищ отца, Зак Риза.
— Художник? — Кирнан вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнот. Сверкнул металл пистолета.
— Да, — произнесла я пересохшими губами. — В вашем отделе приходится изучать искусство?
— Одно другому не мешает, — ответил Кирнан с кривой ухмылкой. — Но чтобы знать имя Риза, не обязательно являться экспертом. В восьмидесятые он был жутко знаменит. Точнее, печально известен. Однажды на Хэмптон-роудс произошла авария. Девушка утонула.
— Да… Я тогда была маленькая, но мама говорила мне, что с тех пор Зак стал сам не свой. Он сильно запил — хотя и до того случая закладывал за воротник.
— А через пару лет у него случились крупные неприятности на почве карточных долгов.
— И об этом я кое-что слышала. — Я смутно помнила ссору родителей из-за того, что Роман в очередной раз выгонял Зака, но быстро отмахнулась от назойливой мысли. Мне следовало увести Кирнана от версии, казавшейся мне неверной. — Не думаете ли вы, что Зак связан с бандитами? Он — один из самых верных друзей папы.
— Мы должны рассмотреть все варианты, мисс Джеймс. Вы же хотите, чтобы мы нашли обидчиков вашего отца?
Он указал кивком на Романа. Проследив за его взглядом, я увидела, что папины веки дрогнули. Я моментально вскочила.
— Папа? Ты меня слышишь?
Он медленно открыл глаза, разжал губы и попытался улыбнуться, но только поморщился от боли.
— Все в порядке. Ты в больнице Святого Винсента. Ты ранен, но выздоровеешь. — Я посмотрела на детектива Кирнана, который пытливо наблюдал за выражением лица Романа. — Позовите медсестру!
Кирнан помедлил, но потом развернулся и размашистой походкой вышел из палаты. Когда за ним закрылась дверь, я бережно взяла папу за руку.
— Нас ограбили. Трое преступников ворвались в наш дом и украли картины из сейфа. Ты помнишь, запер ли ты его после ухода Зака? — Я понизила голос почти до шепота: — Ты говорил ему код замка?
— Не волнуйся, милая, — тихо произнес Роман. Он попытался погладить мою ладонь, но смог только слабо пошевелить пальцами. У него вообще не было сил. — Полотна застрахованы. Главное, чтобы ты не пострадала, Марго, а остальное…
— Это я, папа, — сказала я, вздрогнув, когда с губ отца слетело имя моей матери. — Я — Гарет. Мама… Ее здесь нет.
Он опять попробовал улыбнуться, но его лицо исказила гримаса боли.
— Гарет, — прошептал он. — Ты с каждым днем становишься все больше похожей на мать…
Веки отца дрогнули и сомкнулись. Детектив вернулся с медбратом и врачом. Медик осмотрел Романа и заявил, что жизненные показатели у него хорошие.
— Значит, не случится ничего дурного, если мисс Джеймс на часок покинет вас? — поинтересовался Кирнан. — Она живет недалеко, в паре кварталов от больницы, а мне нужно побывать вместе с ней на месте преступления.
Врач не стал спорить. Напротив: он настоял на том, чтобы я отвлеклась и подышала свежим воздухом. И заверил меня, что в случае необходимости дежурная медсестра обязательно позвонит мне на мобильник. Минуту спустя мы с детективом Кирнаном уже шагали по улице на запад, к таунхаусу. Оказаться на улице было приятно. Вчерашняя гроза миновала, небо стало голубым, а воздух чистым и свежим. Утреннее солнце прогнало зловещие тени. По дороге сыщик ни разу не упомянул имя Зака Риза, но спросил о картинах, которые хранились в сейфе.
— Надо проверить по каталогу, — произнесла я. — Но я их помню.
И я перечислила названия, указывая их приблизительную стоимость, и, разумеется, не забыла о работах Писсарро.