— Мама, сегодня у меня было собеседование.
— Правда? И как?
Прежде чем девушка успела ответить, дверь распахнулась, выпустив на улицу густой запах сдобы, молотого кофе, а заодно — официанта с подносом. Молодой человек поставил перед Валери чашку кофе и тарелочку с круассаном, а перед Каролиной Дюран — бокал белого вина.
— Меня пригласила на работу Геральдическая палата, — сообщила Валери, когда официант, пожелав им приятного аппетита, удалился. — Они узнали про «Червонную Королеву» и сами обратились ко мне. Представляешь?
— И что это за контора? — поинтересовалась мадам Дюран. — Серьёзная?
— Ещё бы! Конечно, серьёзная. Геральдическая палата вообще-то относится к Министерству культуры Франции.
— Звучит солидно, — сказала мать, пригубив шардоне. — И тебя взяли?
— Разумеется. Я же говорю, они сами меня пригласили.
— Поздравляю! Постарайся ничего не испортить.
— Спасибо, постараюсь.
— Ну а если что, у тебя всегда есть запасной вариант.
— Какой такой вариант? — насторожилась Валери.
— Ну как же, — пожала плечами мадам Дюран. — Ты можешь обратиться к Лорану. Он же трудоустроил твоего приятеля… Не помню, как его зовут. Ну которого выгнали за неуспеваемость.
— Вообще-то Луи — блестящий программист! Его отчислили за то, что принимал участие в студенческих протестах!
Луи был однокурсником Валери. Он с треском вылетел из Страсбурга, когда ударил полицейского транспарантом с надписью «Ни Макрон, ни Ле Пен». Видео с этим эпизодом попало в новости на канале France 2, и уже на следующий день Луи Габен паковал вещички. Валери обратилась к Лорану, своему старшему брату, который занимался частным сыском. Теперь Луи отвечал за сбор и анализ электронных данных в агентстве «Инкогнито».
Мадам Дюран пожала плечами, как бы говоря: «Да мне без разницы, за что там его отчислили».
— Меня не просто взяли на работу, — сказала Валери, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Я уже получила первое задание.
— Любопытно. И что же тебе поручили? Только не говори, что снова будешь рыться в каких-нибудь старых, пыльных бумажках.
В списке эпитетов, которыми Каролина Дюран награждала старинные документы и хроники, «пыльные» был, пожалуй, самым безобидным. Иногда милые сердцу Валери «бумажки» именовались заплесневелыми и даже воняющими мышиным дерьмом.
— Нет, — сказала Валери. — Меня отправляют в командировку. Есть одно местечко в Западных Альпах…
— Тебя только что взяли на работу и уже отправляют в командировку? — Мама вскинула бровь. При этом её лоб остался совершенно гладким, как лакированное чело Девы Марии, взирающей на прихожан в любом костёле Парижа. — Неужели?
— Понимаешь, в Геральдической палате не так уж много сотрудников.
Уже сказав это, Валери поняла, что Каролина Дюран сделает из её слов свои выводы. В первую очередь, что служба, нанявшая её дочь, не так уж важна. Пытаясь исправить промашку, девушка произнесла:
— При такой узкой специализации им не нужен огромный штат. Как правило, нескольких человек достаточно. Но на днях в палату пришёл срочный запрос, а все, кто мог бы взяться за это дело, оказались заняты.
— Судя по названию, Геральдическая палата отвечает за фамильные гербы. Что там может быть срочного? Людовик XIV восстал из гроба и решил первым делом дорисовать на своем гербе парочку флёр-де-лис?[2] — Мадам Дюран усмехнулась собственной шутке.
— Ты когда-нибудь слышала об Этьене Моро? — спросила Валери, тем самым выложив на стол свой главный козырь.
— Ты про того бизнесмена? — Каролина Дюран удивлённо моргнула. — О нём часто пишут в журналах. Впрочем, как о любом холостяке, состояние которого исчисляется суммой с множеством нулей. А что?
Если мадам Дюран перед кем и благоговела, так это перед людьми, лица которых время от времени украшали обложки глянцевых журналов. А Этьен Моро как раз входил в их число.
— Месье Моро желает доказать свою принадлежность к древнему баронскому роду, — произнесла Валери, внутренне торжествуя. — Именно такими вещами и занимается Геральдическая палата Франции.
Каролина Дюран взяла бокал за тонкую ножку и сделала медленный глоток. При этом её взгляд не отрывался от Валери. Давая матери время переварить новость, девушка принялась за круассан. Она точно знала, какие мысли в этот момент роились в голове Каролины Дюран. Согласно её системе ценностей, лучшее, что женщина могла сделать в жизни, — удачно выйти замуж. За свои пятьдесят два года она не работала ни единого дня, зато любила повторять, что жена военного — это особая профессия.
— Умная девушка, конечно же, воспользовалась бы такой возможностью. — Мадам Дюран поставила полупустой бокал на стол.
— Я воспользуюсь, не сомневайся, — кивнула Валери, понимая, на что намекает её мать. — Постараюсь сделать так, чтобы месье Моро успешно получил свой титул.
— Если ты собираешься в командировку, — протянула мадам Дюран, — то, значит, работать вы будете лично? Не по интернету?
— Да, конечно. Первым делом мне предстоит изучить семейные архивы Моро. Ну, знаешь, все эти пыльные бумажки.
На лице мадам Дюран не дрогнул ни единый мускул. Возможно, виной тому был пресловутый ботокс.
— По сути, мне предстоит выстроить генеалогическое древо семьи де Рэ и вписать туда Этьена Моро. Я делала подобные вещи тысячу раз. Так что особых проблем возникнуть не должно. Опять же, у меня есть «Червонная Королева», и с её помощью…
— Съедобно? — вдруг поинтересовалась мать. — Когда я последний раз заказывала здесь круассан, мне показалось, что я жую папье-маше.
Валери ощутила, как внутри сплетается и стремительно растёт клубок из множества эмоций, среди которых не было ни одной приятной. Так перед приступом рвоты к горлу подступает горечь.
Каролина Дюран гордилась своим старшим сыном и постоянно, начиная с детских лет, ставила его Валери в пример: «Смотри, Лоран выиграл соревнования (вошёл в сборную, снова едет на турнир, побил собственный рекорд — нужное подчеркнуть). Почему бы и тебе не заняться стрельбой? Хотя это едва ли получится, с твоим-то зрением…»
Позже было: «Лоран хочет открыть детективное агентство. Он настоящий герой, мы так им гордимся!» И наконец: «У Лорана уже четыре сотрудника, скоро ему можно будет не рисковать самому, подставляясь под пули бандитов!»
Само собой, старший брат Валери не имел дела с бандитами. По закону частным сыщикам даже не полагалось иметь огнестрельное оружие. Лоран работал с должниками, недобросовестными деловыми партнёрами и неверными жёнами. Но если Валери пыталась донести до матери эту простую мысль, та вставала в позу: «Это всё твои комплексы. Не надо самоутверждаться, обесценивая достижения брата!»
Мадам Дюран читала популярные психологические блоги, смотрела ролики на «Ютубе» и, конечно же, знала, что такое токсичные отношения, пассивная агрессия и обесценивание. К сожалению, она замечала эти проблемы, лишь когда дело касалось других, но никак не себя.
— Спасибо, мама, круассан замечательный, — ровным голосом произнесла Валери. — Что там, кстати, Лоран? Как его агентство?
Каролина Дюран принялась с воодушевлением рассказывать об успехах сына. Валери слушала вполуха, поглядывая на голубей, заполонивших Сен-Доминик, и на редких прохожих. Оторвавшись от родителей, идущих прогулочным шагом, мимо кофейни «Эйфель» пронеслась девочка лет шести. У неё был тот же цвет волос, что и у Валери, — чёрный, с металлическим отливом, — и такое же каре с пробором посередине. Девочка со смехом бежала к стае голубей. Городские птицы, привычные к подобному обращению, не сразу поднялись в воздух, но, когда девочка, раскинув руки, вклинилась в их стаю, разом взмахнули крыльями. На мгновение слова Каролины Дюран заглушило шелестящее хлопанье — как будто сотни призраков, тронутые её монологом о достижениях сына, вдруг принялись аплодировать. Девочка потонула в сером мельтешении крыльев и исчезла из виду. Так грязная морская волна накрывает заигравшегося на берегу ребёнка.
— …Это, наверное, мой крест. Я всю жизнь волновалась за мужа-военного, а теперь волнуюсь за сына-сыщика. Я уже стараюсь не читать криминальные сводки. Париж никогда не был спокойным городом, но сейчас кругом сплошные бандиты и жулики. И где-то там, на улицах, мой мальчик. Совсем как детективы-одиночки в этих старых фильмах…
Заметив, что Валери отвлеклась, мадам Дюран проследила за её взглядом.
— Голуби, — с отвращением произнесла она. — Летучие крысы. Не понимаю, почему их считают символом Парижа…
Валери находилась слишком далеко, чтобы ощутить птичий запах, кисловатый и пыльный. Однако он каким-то чудесным образом перебил крепкий аромат кофе, словно Валери стояла в центре шелестящего облака из перьев, клювов, коготков и янтарных, ничего не выражающих глаз. Наконец серая волна схлынула — голуби унеслись в сторону бульвара де Ла Тур-Мобур, оставив смеющуюся девочку посреди пустого тротуара. Валери с облегчением выдохнула, как будто грязная волна действительно могла утащить ребёнка. Переведя взгляд на мать, девушка произнесла:
— Голубь — это символ Святого Духа, мира и ещё много чего, но уж точно не Парижа. А Лоран — не детектив-одиночка, хоть тебе и нравится так думать. У него целый штат сотрудников, и бо́льшую часть работы он делает, сидя за компьютером.
— Но…
— Прости, мама, мне пора бежать. Ещё столько всего надо сделать.
Валери поднялась, достала из сумочки пару приготовленных заранее купюр и положила возле недоеденного круассана.
— Вот уж не ожидала, что ты уделишь мне всего несколько минут, — сказала мадам Дюран и, кивком указав на деньги, добавила: — И это вовсе не обязательно.
Валери обогнула столик, наклонившись, клюнула мать в щёку и произнесла:
— Поцелуй за меня папу.
— Когда вернёшься из командировки, мы должны увидеться. Я хочу знать, как у тебя прошло с этим бизнесменом!
— Конечно, я напишу, — сказала Валери, твёрдо зная, что в следующий раз увидится с мамой не раньше Рождества.