— Слущай брат, эщё вопрос, — таксист убавил радио.
— А у меня просьба, — Е перехватил инициативу. — Остановишь здесь? Забыл, что мне в магазин надо зайти.
— Как скажэш брат, — сказал таксист с недоумением.
Е вышел за два квартала до места встречи. Июльское солнце после недели дождей ещё не пекло до хрустящей корочки, но нагревало воздух до той самой духоты, от которой на улице никуда не деться.
Прохожие в большинстве своём казались грустными, серыми и безликими. Е понимал, что картина близка к реальности. Какие бы он таблетки ни пил, улицы этой страны всегда будут заполнены хмурыми лицами.
Е сел на скамейку у окраины современного парка, который занимал площадь целого района. Парк был построен на деньги местного мецената и совмещал в себе европейское качество и русскую размашистость. Здесь росли редкие экзотические деревья, которые в России можно было увидеть лишь в ботанических садах и то за деньги. Территорию украшали замысловатые арт-объекты, а жемчужиной парка являлась футбольная арена, вдохновлённая древнегреческим амфитеатром. Люди со всей страны устраивали паломничество, чтобы поглядеть на это чудо. Насладиться эстетикой, которой многим так не хватало.
— Мечтают ли андроиды? — послышалось начало устного пароля.
— Об электроовцах? — неуверенно спросил Е.
Бессмысленный и забавный, смутно знакомый пароль.
Е удивился тому, как бесшумно и близко клиент подобрался к нему со спины.
— Рад знакомству, — наниматель сел рядом и протянул руку.
— Извините, я руки не жму.
Клиент выглядел лет на сорок и будто стремился выделиться в толпе, либо попросту никогда к ней не относился. Он был одет в дорогой костюм из натуральной шерсти, наверняка сшитый на заказ. На его ногах блестели классические чёрные броги с замысловатым орнаментом.
Два месяца назад Е даже не знал про существование такой разновидности туфель. Пробелы в знаниях восполнил его коллега Крюк — первоклассный киллер и пыточных дел мастер на второй ставке.
— Дружище, знаешь, что такое брогирование? — спросил Крюк, пока на стуле возле него стонал бедолага, окровавленный и заплывший синяками, с кляпом во рту.
— Без понятия, — Е оставалось лишь пожать плечами.
— А ты знаешь, сучара? — спросил Крюк у пленника, тот замычал. — Я предлагаю сделать тебе брогирование. Эм… На правой ноге! Обожаю этот стиль!
В руках Крюк держал увесистый пневмопистолет.
— Вы ещё здесь? — голос и неприятный звук вернули Е в реальность.
Скрипели бирюзовые бусины на красной ниточке в правой руке клиента. Он перебирал их с особой тщательностью. Е потряс головой, слух пришёл в норму.
— С утра себя плохо чувствую. Отравился, наверное.
— Нужно беречь своё здоровье, мне вот помогает чашечка кофе с утра.
— У меня уже есть своё утреннее средство, — Е усмехнулся. — За совет спасибо, но насколько я знаю, кофе вредно.
— Всё может быть и лекарством, и ядом, зависит от дозировки и качества, — клиент улыбнулся.
— Значит, сторонники уринотерапии должны спать спокойно?
— Уверен они и так спят спокойно, — с умным видом произнёс клиент. — Но я таких методов лечения не поддерживаю, если что.
— Обрисуйте ситуацию уже наконец, — Е очертил пальцем в воздухе воображаемый круг. — Не люблю на жаре долго торчать.
Клиент снова улыбнулся. Пришло время делового разговора. Е ожидал, что сейчас этот богатый чудак начнёт оглядываться по сторонам, нервно заморгает и не дай боже подвинется ближе. Однако тот лишь слегка понизил голос и убрал вежливую улыбку с лица.
— Человека нужно устранить тихо и главное: забрать кое-что с его тела — наручные часы. Они куда важнее его жалкой жизни. Конечно, я не люблю незаконченные дела. Если у вас не получится убить его, но получится добыть часы, это будет лучше, чем противоположный расклад.
— И зачем вам эти часы?
— А вот это уже не ваше дело, — клиент ухмыльнулся, выглядело это искренней вежливых улыбок. — Я желаю вам долгой и спокойной жизни, и чтобы это дело после его выполнения никогда вас больше не касалось.
— Аминь.
Е не любил браваду. Часто заказчики хотели казаться важнее и внушительнее своих реальных позиций, угрожали, хамили, издевались или манили пряником. Человек, сидящий напротив него сейчас, не походил на пустослова. Е чувствовал это интуитивно.
— Я так понимаю, вы согласны?
— Конечно, — Е кивнул.
— Вот и хорошо. Я сам с вами свяжусь, как только узнаю, что дело сделано. В течение дня. Аванс уже на счетах, а это — данные о цели, — клиент протянул Е маленькую флэшку.
— Мне хватит имени.
— Оно на флешке, — настойчиво сказал клиент и положил накопитель на скамейку.
— На флешке так на флешке, — Е вздохнул и смирился с тем, что в очередной раз ему придётся копаться в тонне ненужной информации ради одного имени.
Клиент удовлетворительно кивнул, молча поднялся с места и зашагал вглубь парка. Очень скоро его дорогой костюм растворился в толпе, Е даже показалось на мгновение, что никакой встречи не было, а колоритный джентльмен лишь очередная галлюцинация. Однако в потной ладони лежала карта памяти.
— Хорошо, что я её взял.
Вернувшись домой, Е отыскал на крышке шкафа запылившийся ноутбук и приступил к изучению материалов. Он не надеялся на лёгкое дело, но обрадовался когда узнал, что цель хотя бы не имеет никакого отношения к властям.
На флэшке помимо имени были бесполезные планы зданий, расписания, адреса, телефоны и даже подробная биография цели.
Пару раз телефон пробуждался от звонков «опера-впопера». Е не обращал внимания. Но к двум часам ночи заметил, что среди пропущенных появился и номер генерала.
Подумав минут, Е перезвонил.
— Товарищ генерал, не заметил ваших звонков.
— Тебе Леднёв сегодня звонил весь день. Почему не отвечал? — спросил грубый голос.
— Не хотел. Вы же сами говорили. Указания полковника на моё усмотрение, а ваши — беспрекословны.
— Я помню, — перебил генерал. — Поэтому звоню лично. Завтра съезди к Леднёву и выслушай его.
Е ненавидел казённые заведения: блёклые коридоры полицейских участков, школ, поликлиник, военных штабов, тюрем, администраций. В России не хватало эстетики, и создавать её было некому. Никто не хотел наводить порядок. Ни во всей стране, ни хотя бы на работе. Все порывы к упорядочиванию хаоса обрывались за порогом дома.
Местный РОВД встретил Е запахом сырости. В тесном холле его узнали сразу. Тучный дежурный молча нажал на кнопку, и турникет замигал зелёным, приглашая войти в чертоги правосудия и беспредела.
Е проследовал по ненавистному синему коридору и постучал в кабинет Леднёва. Дверь оказалась заперта. Е бросил презрительный взгляд на позолоченную табличку. Ему хотелось выцарапать на ней что-нибудь матерное.
— Полковник Леднёв в комнате допроса, — подсказал молодой опер, который увидел Е через приоткрытую дверь соседнего кабинета.
Комната допроса была не заперта. В тусклом свете Е разглядел привычную картину. На одном стуле сидел молодой человек: руки за спиной закованы в наручники, на лице дерзость вперемешку со страхом. На другом стуле спинкой вперёд сидел незнакомый мордоворот и молча по хищному смотрел на паренька. На полу неподалёку пестрела подсохшая лужица крови: её, как это принято для устрашения, не убрали после предыдущего фигуранта. У стены курил Леднёв и внимательно наблюдал за допросом.
— Е? Ну надо же. Какие люди, — с недовольством сказал полковник, затушил окурок о стену, бросил его на пол и подошёл ближе. — Что, генерал таки дозвонился?
— Дозвонился.
— Всё такой же дерзкий, — полковник недовольно цокнул языком и покачал головой.
— А ты всё такой же спокойный, когда я рядом.
Внезапно раздался громкий щелчок: это мордоворот со всей силы влепил студенту пощёчину, тот заскулил и опустил голову.
— Это кто? — полюбопытствовал Е.
— А, — полковник махнул рукой. — Студентик, который решил, что на своей странице можно писать всё, что вздумается.
— Я про того здоровяка. Раньше не видел его в участке.
— А тебе какое дело? — ухмыльнулся Леднёв. — Ты внештатный сотрудник, не более. И то, как я подозреваю, отрабатываешь свои косяки забесплатно. Так ведь? А-а. Ну конечно, ты не скажешь.
— А ты не перестанешь спрашивать.
— Вот и этот сопляк не хочет признаваться в других своих грешках, поэтому пришлось подключить коллегу, специалиста по особо умным экстремистам. Подозреваемый упрямый, молчит, видимо, конституцию читал слишком часто.
Е снова вспомнил ещё одного похожего специалиста по кличке Крюк. Другая плоскость, а методы те же.
Раздался второй щелчок. После очередной пачки законов руки силовикам развязали окончательно. Мордоворот не жалел сил и не боялся оставить следы. После пощёчины он пробасил:
— Ну что, вспомнил, как ты кассу грабил или нет?
— А почему он про кассу спрашивает? Ты вроде про страницу говорил.
— Да какая разница? — Леднёв криво улыбнулся.
— А ты сам уже не справляешься, да?
— Я пока до битья женщин и детей не опустился, — Леднёв поморщился. — К чему вопросы? Что-то не нравится? Может быть, против системы захотел пойти?
— Иди на хер.
Они прошли обратно по коридору. Леднёв хлопнул Е по плечу и пропустил в кабинет.
— Вот это я понимаю, послал меня на хер. Узнаю тебя. А то я подумал, что это с тобой не так? Неужто совесть проснулась или память отшибло? Забыл, чем ты занимаешься? Я напомню. Самой грязной работой, за которую опера не берутся, потому что боятся запачкать руки. Ты грёбаный киллер на службе у государства.
— Давай погромче, чтобы весь отдел услышал.
— Да все и так знают.
Леднёв уселся в обитое кожей кресло. Этот кабинет Е ненавидел больше, чем казённые коридоры. Здесь всегда витал навязчивый запах освежителя с ароматом лимона. Позади рабочего места полковника зачем-то воткнули пожухлый флаг. На стене висели портреты начальства и верховного главнокомандующего. На высоком пристенном шкафу под самым потолком стыдливо пылился бюст Ленина.