Я - Гепард — страница 5 из 72

…Через несколько дней необходимость постоянно нюхать и анализировать запахи войдет в мою плоть и кровь, станет столь же естественной, как дыхание…

Деревья - это настоящие тумбы с ароматическими афишами, причем все афиши наперебой "кричат" одно и то же: "Здесь был я". Львы, шакалы, гиены, земляные волки - "расписываются" все, кому не лень. Впрочем, ни о какой лени нет и речи - на стволах отмечают границы своих владений. Практически нигде я не находил дерева, которое не было бы отмечено тем или иным хозяином и часто на одно дерево приходилось несколько хозяев. Там, где деревья не росли, метки оставляли на земле, траве, камнях, термитниках.

Я потерся головой о низко висящую ветку, привстав, ухватил ее лапами, обнюхал, потерся еще раз. Вот и появилась моя метка среди многих других.

Пока что я не мог отличить запаха льва от запаха львицы или любого иного - я просто не знал, чем они отличаются. Но вскоре я понял, как можно предельно точно совместить запах и визуальный образ. Недалеко, опасливо глядя по сторонам, пробежал земляной волк. Странно, почему он один - ведь они собираются большими стаями? Изучив и запомнив его следы, я уверенно мог сказать, что это след и запах именно земляного волка. Так же обстояло дело и с другими обитателями саванны.

Отличить свежий след от старого было проще. След, оставленный недавно, имел устойчивый запах, присущий лишь ему, к старому же примешивалось множество несвойственных, посторонних. Замечая, запоминая и обдумывая получаемую информацию, я не разделял ее по категориям типа "важно-не важно". Лай павиана, шорох в траве, топот копыт, тревожные крики птиц, рычание льва, садящиеся на ветки грифы - все говорило о событиях, происходящих вокруг, от меня требовалось умение понимать то, что улавливали мои чуткие уши и нос. Я интенсивно самообучался.

Поросенка, добытого утром, хватило ненадолго - в пустом желудке снова копошился голод. С первого дерева, которое можно было использовать как обзорную вышку, я соскользнул - у него оказалась недостаточно жесткая кора, от моих когтей превратившаяся в скрученные ленты. Другое дерево имело сразу три ствола, сросшиеся у основания и расходящиеся в стороны на высоте метра от земли.

Забравшись повыше, насколько позволяли тонкие ветки, я окинул африканскую землю до горизонта. На западе блеснуло озеро. Вода - это водопои, а на водопои ходят животные. Логическая цепочка выстроилась сразу, просто и ясно: где вода, там и еда.

Спрыгнув с дерева, я пошел в сторону озера, размышляя на ходу: действительно ли гепарды могут и любят лазать по деревьям или это умение вызвано необходимостью осматривать окрестности в поисках добычи? Могут - да, но скорее по необходимости. Длинные лапы с собачьими когтями - они не очень удобны для верхолазанья. Молодые гепарды, из тех, кому в детстве повезет избежать встреч со львами и гиенами, погибают в результате вывихов и переломов хрупких костей лап.

Травоядные постоянно переходят с места на место, и не только затем, чтобы найти корм или воду. Они уходят оттуда, где кто-то из них стал жертвой хищника. Хищники же идут за ними - их гонит голод.

"…Голод гонит их в дорогу.

Утоляют голод - кровью,

Алой кровью зверя, птицы…"

Я тоже на дороге, и меня тоже гонит голод - он заставляет двигаться всех, начиная гепардами и заканчивая инфузориями. Движение в поисках пищи. Эти строки… Когда они? Да, в лесу. Сколько же времени минуло с тех пор?

"14 дней". - Блурри, находясь в постоянном мысленном контакте со мной, уловил мой задумчивый вопрос, мгновенно подсчитал дни и ответил, хоть я не обращался к нему прямо.

Вот как, всего лишь две недели? Каким-то чувством я понял, что уклонился от нужного направления. Повернув чуть правее, я на ходу просматривал память, вызывая сцены и образы.

…Лицо Минелтена, привлекающее своей естественной красотой, не "украшенное" умляутами типа колец в носу, серег и прочего. Минелтен - вождь Влатантри, расы, живущей в параллельных мирах, где-то бок о бок с нами. Его дочь Тьюма впала в депрессию, будучи не в силах разобраться в отношениях между ней и возлюбленным. Выйдя из своего мира, она пошла, "куда глаза глядят", и в таком вот состоянии наткнулась на меня. Я помог ей решить эту диллему, не из профессионального долга, а просто так, по-человечески. Счастливая Тьюма отправилась домой и с этой ночи незапланированные приключения стали расти, как снежный ком.

На следующий день я попал в засаду, организованную Минелтеном, с ним был десяток хороших воинов. Это была явная "разборка", но я круто изменил ход событий, охладив пыл Минелтена неожиданной репликой и потребовав четких разъяснений: кого, когда, за что?

Выяснилось, что Тьюмин папаша заварил эту кашу, неверно истолковав поведение дочери, когда она, вернувшись домой, попыталась рассказать ему о том, что узнала от меня. Так и не выслушав Тьюму, Минелтен, чьи глаза застил гнев, попер лбом.

Благодаря хладнокровию, проявленному с моей стороны, стычки удалось избежать. Уже через полчаса мы стали друзьями. Минелтен поинтересовался моими способностями, я продемонстрировал ему парочку элементарных - с моей точки зрения - трюков. Но на Минелтена они произвели неизгладимое впечатление. Узнав, что я путешественник-естествоиспытатель, познающий и расширяющий свои возможности, вождь Влатантри познакомил меня с Румиллоной - магом, изучающим Природу. В мире Румиллоны мне пришлось выдержать бой с чудовищем - жутким драконом из китайских мифов. Побежденный монстр рассказал, что его поработил и подослал черный маг, жаждущий смерти Румиллоны. Умирающий дракон желал лишь одного - мести, он хотел отомстить за годы унижений. Я согласился помочь ему. Так появился Блурри - десятиметровый кибердракон. Самовоссанавливающийся и совершенствующийся, с неограниченным запасом энергии, теоретически, вечный, как сама вечность, обладающий сокрушительной мощью. От Румиллоны я получил дар - возможность общаться с животными посредством мысленных образов, попросту - телепатически.

Вернувшись из парамиров на Землю, я узнал от Аркадия Ивановича, что меня разыскивают уже второй день. Значит, я был в гостях у Румиллоны два дня. На третий день я получил задание: задержать парочку подозрительных лиц до приезда полиции. В первой половине четвертого дня мне выдали вознаграждение за отлично сделанную работу, а вторую половину провел в Сахаре, куда меня подбросили на вертолете.

Переночевав в оазисе, я пошел дальше. Был день пятый. Налетевшая где-то после полудня песчаная буря вынудила меня весь день отсиживаться в убежище собственной конструкции. Идти ночью я не хотел, посему остался на месте до утра шестого дня. К этому времени мне надоела Сахара с ее сюрпризами и изнуряющей жарой, я надстроил себе длинные ноги, получив подобие четвероногого паука и совершил марш-бросок. Я шел без остановки двое суток, намереваясь пересечь пустыню и выйти к населенному пункту, где меня ждал вертолет, готовый лететь к подножию Гималаев. Так оно и вышло. Девятый день я отдыхал в горнолыжном салоне и отвечал на вопросы многочисленных поклонников.

Восхождение на Эверест заняло три дня. Тогда свершилось знамение, смысл которого я начал понимать лишь теперь. Таинственный монах передал мне талисман любви - фигурку гепарда, который сидит, обвив лапы хвостом. Он сказал, что, когда придет время, скрытая в талисмане сила пробудится и мне откроется многое, к чему я пока невосприимчив. Асва, как назвал я эту фигурку, сейчас со мной, я храню ее на груди под шкурой. Утром четвертого дня я ступил на вершину, откуда меня через несколько минут сняли самолетом и вскоре доставили на побережье Бенгальского залива.

Кроме покорения одной из самых высоких гор в Мире, этот день - тринадцатый в общем счете - был отмечен большим плаванием. На освоение Индийского океана я потратил всего один день, научившись с помощью Блурри плавать и летать со скоростью трехсот километров в час.

Вчерашний день - последний в череде удивительных приключений, когда я еще был человеком. Вчера я вылечил Чанзо…

За воспоминаниями путь к озеру показался не столь уж и долгим.

Жара и духота, колеблющийся воздух. В воде плавали длинные бревна, притом плыли они необязательно по течению. Крокодилы. Курсируя вдоль берега, они поджидали неосторожных животных. Мне тоже надо остерегаться этих "бревен", ведь им все равно, кого утащить под воду. Сев у кромки берега, я посмотрелся я зеркало воды.

Глаза – да, я знал, что они желтые, с черными вкраплениями. "Янтарь". Чуть видная темная вертикальная полоса делит лоб на две симметричные половины. От наружных уголков глаз две тонкие полосы идут по вискам вниз-назад, еще две пошире – от внутренних уголков, огибая верхнюю челюсть, опускаются до уголков пасти. Широкие, мощные челюсти, черные маслянистые губы, короткий подбородок, жесткие, как проволока, недлинные белые усы. Закругленные уши, когда я прижал их, стали совсем незаметны, придавая голове дополнительную обтекаемость. От макушки к подбородку оттенок шерсти менялся с красноватого на светло-желтый. Лизнув шершавым языком черную мочку носа, я открыл пасть и осмотрел зубы. Шесть резцов вверху, шесть внизу – и какие клыки! Острые, длинные, белые, мм-м, просто блеск. Проведя языком по зубам, я почувствовал желание испробовать их на ком-нибудь. Это желание оказалось столь же острым, как клыки. Звучно зевнув, сомкнул челюсти – они совпали идеально.

От всей этой дивной красы у меня захолонуло сердце. Великолепная – во всех смыслах – морда "ящиком". И она очень мне нравится. Я сморщил нос и приподнял губу – получился ослепительный оскал. Куда там голливудским звездам, уррффф. Довольно фыркнув, склонился к воде. После нескольких попыток, освоившись с языком, я с удовольствием лакал теплую воду.

Желание опробовать зубы в деле было вызвано не только восхищением. Мной овладел голод.

Покидая заросли, я соблюдал осторожность: если меня заметят раньше времени, охота, пиши, пропала - добыча вовсе не желает становиться добычей. Мой расчет не оправдался - значит, много еды бывает у воды утром и вечером. На берегах озера жаждущих было мало - большинство напились загодя и теперь