А бабушка Нандунду ни разу в жизни не ездила в город, никогда не надевала такого платья, какие носят в городе, никогда не говорила ни одного слова по-португальски. Бабушка Нандунду ходит одетая в темные ткани, сотканные руками африканских женщин. Бабушка Нандунду никогда не ест ничего привезенного из города.
— Бабушка, я привезла тебе вкусную конфету! — говорит Нана.
А мама машет на нее руками.
— Молчи, молчи, Нана! Бабушка Нандунду не ест конфет! Молчи, моя девочка!
Бабушка Нандунду строго молча смотрит на Нану, потом чуть-чуть улыбается и говорит на родном африканском языке:
— Девочка маленькая, глупая еще… Вырастет — поймет! — и гладит Нану по курчавой голове.
Если кто-нибудь приезжает к бабушке Нандунду из города купить белый хлопок, или зеленые зерна кофе, или душистый мед диких пчел, собранный в лесу, или воск, скатанный в большие шары, бабушка не выходит сама к городским торговцам. Она посылает своего слугу разговаривать с ними.
— А где старая хозяйка? — спрашивает торговец-португалец.
— Ее нет дома, — отвечает слуга.
— Никогда ее нет дома! — сердито ворчит португалец. Передай старухе, что сеньор Фернанду не будет у нее больше ничего покупать…
Слуга только молча наклоняет голову.
Когда африканцы встречают бабушку Нандунду на дороге или видят сидящей около хижины, они все низко-низко ей кланяются.
Бабушка Нандунду была женой вождя. Его убили португальцы за то, что он не хотел им подчиниться. Это было давно-давно, когда бабушка Нандунду была совсем молодая. Теперь она седая и старенькая. Но все знают: бабушка Нандунду — жена великого вождя, жена великого собы. А мама — внучка вождя…
Что-то сейчас делает бабушка Нандунду?
Вот Нана идет в школу… Она первый раз надела белый халатик школьницы; мама ее поцеловала и проводила немножко. Мама Наны раньше была учительницей. Но папа не хочет, чтобы она работала в школе. Не хочет, чтобы она вообще работала.
— Я уже инженер, — говорит папа. — Посмотри-ка, разве много у нас инженеров-африканцев? А я инженер. Мне помогли белые начальники… Сеньор Морейра и сеньор Диаш… И даже сам господин директор — господин Смит — говорит, что он доволен моей работой…
Папа всегда так низко кланяется всем белым. И португальцам и американцам…
— Я не хочу, чтобы ты работала! И незачем тебе дальше учиться. Что тебе еще нужно? Ты всем обеспечена…
Такие разговоры часто происходят по вечерам… Но мама хочет уехать учиться куда-нибудь в Европу. Ведь у них в стране нет университета. Мама хочет уехать и взять с собой Нану.
— Никуда не поедешь! — говорит папа.
Мама плачет…
И вот в первый раз Нана входит в школу. За партами сидят мальчики и девочки. Почти все белые. Только Нана и еще два мальчика — африканцы. Они сидят на задних партах. Учитель начинает урок.
— Бог сделал людей из земли, — говорит он. — Сначала все были одинаковые. Все были темные, цвета земли. Потом бог велел людям пойти вымыться. Те, которые добежали раньше всех к реке, самые быстрые, самые сильные, вымылись хорошо и стали белыми. Те, которые прибежали позднее, вымылись хуже и остались темными. Те, которые прибежали позже всех, самые ленивые, остались совсем черными. Они только намочили в воде подошвы и ладони. Эти люди остались совсем черными…
Белые мальчики и девочки смотрят на Нану и на мальчиков-африканцев. «Значит, я самая ленивая… я самая грязная», — думает Нана и рассматривает свои розовые ладони. Белые мальчики и девочки смеются.
— Я не хочу сидеть с ним рядом! — говорит белая девочка, сердито глядя на маленького Себастьяна, и отодвигается от него.
А Себастьян такой худой, и ноги у него кривые. И даже белого халатика у него нет. Ему сшила халатик мама Наны. Маленький Себастьян — сын прачки Накалулы — плачет.
Учитель не обращает никакого внимания на Себастьяна. Он пишет на доске.
— Это буква «а». Это буква «б»… Это буква «ц»…
А Нана уже давно знает все буквы. Ведь ее мама учительница! «Разве я самая ленивая? — думает Нана. — Ведь я знаю все буквы!»
Однажды, в день рождения учителя, все дети принесли ему подарки. Белые мальчики и девочки, и Нана, и африканские мальчики. Даже маленький Себастьян. Он долго стоял в стороне, не решаясь подойти к учителю, строгому и высокому. Он принес свой маленький подарок, завернутый в банановый лист. Издали он протянул этот зеленый сверток учителю, боясь подойти поближе. Руки у него дрожали. Он был такой худой…
Что-то сейчас делает маленький Себастьян? Он ведь был очень болен, когда Нана уезжала. Что-то сейчас делает маленький Себастьян?
— Нана! О чем ты, девочка, задумалась? — слышится ласковый голос Анны Ивановны.
Нана встряхивает головой. Смотрит кругом. Широкие светлые окна, белые высокие стены, за окнами сад с желтеющими деревьями. Ветер врывается в открытую форточку. Московский прохладный ветер. Кругом сидят мальчики и девочки, московские ребята, и рядом с Наной сидит ее новая подруга, русская девочка Оля…
— О чем ты задумалась, девочка? — переспрашивает Анна Ивановна.
Нана опускает голову. Ей стыдно. Она задумалась на уроке и не слыхала, что объясняла Анна Ивановна. Но как рассказать Анне Ивановне и ребятам о том, что она вспоминала, о чем задумалась? Ей еще трудно говорить по-русски. Ведь прошло только несколько месяцев с того дня, как в московском аэропорту приземлился самолет, на котором Нана прилетела из Африки.
Только несколько месяцев Нана живет в Москве. Только несколько месяцев слушает она русскую речь. В первый же день, сразу после своего приезда Нана выучила русское слово «здравствуй». Все говорили ей это слово! И какие-то люди в аэропорту и шофер машины, на которой Нана с мамой и ее друзьями ехали по городу. И мамины товарищи — африканские студенты из разных стран — и мамины учителя. И продавщицы в магазине, куда они пошли с мамой, чтобы купить Нане пальто, ботинки и теплое платье…
На улицах Москвы деревья стояли почти совсем голые, как баобабы в Африке, но только не такие большие. На них еле-еле начинали раскрываться маленькие зеленые листики. Мама сказала: «В Москве сейчас весна. Скоро у меня начнутся экзамены…»
Утром мама уходила на лекции, а Нана гуляла в садике около общежития. На асфальте и на песчаных дорожках она писала буквы, которые ей показывала мама.
Мама училась, и Нана училась. Училась говорить, и писать, и читать по-русски.
Потом деревья на улицах стали совсем зелеными. В садике около общежития на больших кустах расцвели светло-лиловые душистые цветы. У мамы начались экзамены. А Нана уже разговаривала с мальчиками и девочками, которые приходили играть в садике. Оказалось, что и в Москве дети играют в такие же самые игры. Так же прыгают через веревочку и скачут на одной ноге по земле, прутиком начертив на ней «классы»…
Русские буквы… Русские слова… В книгах, на улице, на больших вывесках…
— Мы с тобой должны пройти весь букварь! — сказала мама, сдав экзамены. — Я перешла на второй курс, и ты в сентябре поступишь во второй класс в русскую школу.
И вот, наконец, когда листья на деревьях начали желтеть, когда, золотые и красные, они с тихим шелестом падали на дорожки, Нана подошла к большому дому, на котором было написано: «Школа-интернат № 21».
Глава III. А как у вас, в Африке?
Когда в спальне гаснет свет и старшая девочка Зина, которая спит вместе с девочками из второго класса, говорит: «Тише! Спать!» — Нана никак не может заснуть сразу. Она лежит на спине и думает. Лежит очень тихо, чтобы Зина не догадалась о том, что она не спит. Зина ведь тут, совсем близко… Нана не шевелится и думает об интернате, о московских ребятах, о Москве, обо всем новом, что она увидела. Потом она засыпает, и во сне ей снится Африка, родная, горячая и светлая Африка.
Здесь, в Москве, Нане все время холодно. Ребята бегают без пальто, в носках, без шапок, а Нана надевает теплый свитер и лыжные теплые штаны.
— Ты у нас как медведь! — говорит Анна Ивановна. — Ведь сейчас еще совсем тепло! А когда пойдет снег, что мы будем с тобой делать?.. Ну, ничего! Привыкнешь.
Снег… Какой он? На картинках, в книгах Нана видела снег. А вот какой он на самом деле?
— Когда уже будет снег? — потихоньку спрашивает Нана у Оли.
Оля смеется.
— Снег будет, когда настанут холода!
Хорошо говорить Оле: «Когда настанут холода!» Для Наны холода уже настали. Когда второй класс идет гулять, Нана надевает теплую шапку, шарф, шерстяные перчатки, теплые рейтузы, теплое пальто… и все-таки дрожит от холода.
Почему смеются ребята? Ведь они никогда не были в Африке и не знают, как там тепло…
— А как у вас в Африке? У вас в Африке жарко, как в Крыму? — спрашивают ребята у Наны.
— А что такое Крым? — удивляется Нана.
Ребята опять смеются.
— Ничего смешного нет! — сердито говорит Нана.
Она не любит, когда ребята смеются над ней. Она недовольна тем, что не понимает еще многих слов. Да что там слова! Трудно даже понять, что такое «мягкий знак». Анна Ивановна так долго объясняла Нане, что Оля успела сочинить стишок:
Не могу понять никак,
Что такое «мягкий знак».
Хорошо Оле, хорошо другим ребятам. В первом классе они уже выучили все буквы, научились читать, а Нана должна сейчас их догонять… У них, в Африке, в школе буквы были другие. Та буква, которая по-русски называется «в», там была «б»; которая по-русски «п», там была «н». А та, которая называлась в Африке «п», здесь «р». Вот и попробуй запомни!
После уроков Анна Ивановна занимается с Наной отдельно.
И Нана очень старается. Она ни за что не хочет получать тройки. Пока что в ее тетрадках стоят только красивые круглые пятерки и гордые пряменькие четверки. Ведь считает Нана очень хорошо. Недаром она уже училась в школе… там, в Африке. Цифры ведь везде одинаковые. Во всех странах. Не то что буквы. Особенно этот непонятный «мягкий знак»! До чего же трудно правильно писать русские слова! Но Нана так старается, что иногда у нее бывают вымазаны чернилами не только руки, но даже лицо. Что ж поделаешь… Пишешь, пишешь, и вдруг в это время щека зачешется… а на пальцах чернила…