Чтобы скрыть недовольство, вызванное упрямством отца, Валериан пригубил портвейна. Прежде чем проглотить, он посмаковал во рту ароматную жидкость. Краем глаза он следил за Арктуром, который, пользуясь паузой, осматривал комнату и висящую на стенах коллекцию клинков. Оружие было одной из немногих тем, на которую отец и сын могли нормально поговорить, без опасений услышать в ответ претензии или всплеск раздражения.
– Ты устроил тут себе прекрасный дом, – ни с того ни с сего сказал Арктур.
– Дом? – переспросил Валериан. – Я не знаю, что подразумевается под этим словом.
Заметив замешательство с глазах отца, он уточнил:
– До недавнего времени домом называлось любое место, где мы обитали, пока вновь не приходилось бежать. С одной разваливающейся умоджанской луны на другую. Или на очередную орбитальную станцию из тех немногих, что не уничтожили ОЗД или зерги. Ты же должен знать, каково это?
– Есть такое дело, – уступил Арктур. – Хоть я и подзабыл уже. Долгое время моим домом был «Гиперион», но после всего, что случилось с Джимом…
– А как насчет Корхала-Четыре? – перебил Валериан, не желая выслушивать очередную тираду отца о предательстве Джима Рейнора. Последние пару лет он внимательно отслеживал новости об авантюрах Рейнора и в душе восхищался опальным шерифом, который в буквальном смысле стал занозой в заднице императора Арктура Первого.
Менгск-старший покачал головой, скрывая раздражение от того, что его перебили.
– Приличные площади планеты уже вновь пригодны для жилья. Мы восстановили большую часть из того, что было разрушено. Но все равно, чтобы в короткие сроки возместить весь ущерб, причиненный Конфедерацией… это выше моих сил… – Арктур на секунду замолчал. – Корхал снова обретет величие, я не сомневаюсь в этом. Но он никогда не станет таким, каким был прежде.
– Да, полагаю, это так, – согласился Валериан. – Хотел бы я взглянуть на Корхал до той атаки.
– О, да, я думаю, тебе бы там понравилось, – сказал Арктур. – Палатинский форум, Золотая библиотека, Марсово поле, наша летняя вилла… да, тебе бы там понравилось.
Валериан подался вперед.
– Хотел бы я узнать о Корхале больше, – сказал он. – В смысле, от кого-то, кто там бывал. Не сухие факты из медиакниг и голофильмов, а что-то настоящее. От того, кто ходил по его поверхности и дышал его воздухом.
Арктур улыбнулся и кивнул, словно ждал этой просьбы.
– Ну что ж, Валериан. Я расскажу тебе о Корхале, обо всем, что я знаю, собрав по кусочкам в единое целое. Расскажу о том, о чем ты не сможешь узнать при всем желании. – Он встал и одним глотком осушил бокал с портвейном.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Валериан.
– История Корхала – это история твоего деда; рассказ о том, что значит быть Менгском. Корхал был кузницей, где на наковальне истории жестко и кровопролитно ковалась наша династия.
Валериан почувствовал, как его сердце забилось быстрее.
– Да, об этом я и хотел услышать.
Арктур кивнул на голографию женщины, стоящую на каминной полке.
– А еще я расскажу о твоей матери.
– О матери? – мгновенно напрягшись, переспросил Валериан.
– Да, – сказал Арктур, направляясь к двери. – Но сначала мы должны ее похоронить.
Книга 1АнгусДвадцатью пятью годами ранее
Глава 1
Вилла была погружена во тьму. Ее обитатели спали. Со стороны все выглядело тихо и спокойно. Уязвимо. Однако он знал, что это не так. Особняк окружает целая сеть невидимых лазерных лучей, мраморные стены по всему периметру усеяны датчиками движения, а датчики вибрации располагаются в полу и стенах у каждого проема. Все это сто́ит не самых больших денег, какие можно вложить в систему безопасности, но уже почти по максимуму.
Нужно очень постараться, чтобы тайно проникнуть в летнюю резиденцию Менгсков, белокаменную крепость, расположенную на мысе из белых скал, у темных вод океана. Неприметная фигура не торопилась, скрытно приближаясь к границе зоны контроля систем обнаружения.
Специальная маска скрывала молодое красивое лицо. Закрепленный на поясе сканер – модифицированный прибор геологоразведчиков Исследовательского корпуса Конфедерации – представлял собой импульсный детектор для обнаружения геомагнитных возмущений, создаваемых веспен-газом. Настроить детектор на засветку охранных лазеров и вывести картинку на поверхность окуляра очков оказалось делом техники. Для этого требовалось всего лишь знать частоты лазерных лучей и точный минеральный состав кристаллов, которые их создают. Проблема решилась достаточно просто, благодаря технику, который прошлым летом монтировал на вилле систему безопасности.
Спецочки обесцвечивали пейзаж. Темно-синее небо в них казалось плоским, цвета ржавчины, горы на севере приобрели глубокий красно-коричневый оттенок, а море внизу переливалось алым.
Словно океан крови.
Стены виллы казались темными, а лучи лазеров, проецируемые сканером, выглядели мерцающими серебряными нитями, словно натянутые сигнальные растяжки.
– Слишком просто, – прошептал неизвестный, и тут же мысленно упрекнул себя за ненужные слова.
Человек лег на землю и пополз к северной стороне виллы, держась подальше от дороги, по которой ее хозяева приезжали из Стирлинга. Высокая трава колыхалась под дующим с океана легким бризом. Она хорошо скрывала ползущую фигуру.
Паутина охранных лазеров постоянно меняла конфигурацию, однако в детектор человека был прописан алгоритм их движения. Поэтому когда лучи сдвигались, лазутчик успевал сместиться в мертвую зону.
Конечно, ни одна программа не обладает стопроцентной надежностью, и шанс, что его обнаружат, есть всегда. Но человек был уверен в своих способностях и даже не помышлял о неудаче.
По правде говоря, он даже не задумывался о возможности провала. Неудачи случались у других, его же всегда ждал успех. Он хорошо знал, что делает, и это придавало ему уверенности. Окружающие чувствовали излучаемую им уверенность, поэтому он всегда добивался желаемого.
Ну, почти всегда.
Чем ближе человек подползал к вилле, тем медленнее и осторожнее становились его движения. Поспешишь – людей насмешишь, он твердо это знал. Расстояние между ним и стеной здания сократилось до шести метров, и на это ушло около двух часов.
Инфракрасные датчики движения располагались вдоль края стены, но за десять лет с момента установки они успели устареть. Эти датчики были не сложнее тех, какие можно встретить в системе охранной сигнализации у магистрата какой-нибудь пограничной колонии. Конечно, ни у кого не возникало и мысли, что подобная защита может быть установлена в летней резиденции одного из самых известных сенаторов Корхала.
Такие приборы не могли засечь фигуру в черном облегающем комбинезоне, оснащенном системой термоизоляции. Лазутчик смастерил его сам из внутренней прокладки защитного костюма, какими пользуются шахтеры при работе в высокотемпературных зонах. Человек встал на ноги и улыбнулся: ИК-датчики скользили лучами по черной фигуре и ничего не фиксировали.
Лазерная сетка вновь пришла в движение. Лазутчик замер, пока лучи не зафиксировались в новом положении. Он увидел тонкий луч, мерцающий рядом с ногой, и, задержав дыхание, сместился в сторону. У него есть семнадцать целых и три десятых секунды до того, как лучи вновь начнут двигаться. Он быстро заскользил к стене, зная, что задевать ее нельзя – сработает датчик вибрации.
Его окружала паутина лучей, но пока лазутчик держится у стены (не касаясь ее), он невидим для службы безопасности виллы. Воспользовавшись моментом, человек перевел дух, затем крадучись обошел флигель дома и добрался до черного хода в особняк.
Лазутчик замер, когда на землю впереди упало пятно света.
Открылась дверь.
На улицу вышел человек, за ним еще один. Нарушитель ощутил прилив страха. Полуночники закурили сигареты и принялись болтать. Лазутчик задержал дыхание. Сердце молотило по ребрам, как бешеное.
Кухонные грузчики, только и всего.
Мужчины отошли от двери, укрывшись от холодного ветра за пристройкой. Грех не воспользоваться прекрасной возможностью, чтобы проскользнуть в дверь.
Войдя на кухню, нарушитель откинул наверх окуляры спецочков.
От каменных печей веяло теплом. В воздухе витал слабый аромат блюд, которые подавались семейству Менгск на ужин. Ночью кухня пустовала: повара и прислуга высыпались перед ранним подъемом и приготовлением завтрака. Таинственный гость на мгновение задумался, что в такое позднее время здесь делают те двое курильщиков?
Отбросив неуместные мысли, человек метнулся через кухню к двери, ведущей в главный зал особняка. Он приоткрыл дверь и выглянул в погруженное в сумрак помещение.
На стенах зала висели портреты прославленных предков Ангуса Менгска, а многочисленные статуэтки, вазы и оружие, расставленные на резных тумбах, говорили о безупречном эстетическом вкусе его жены Кэтрин. У покрытой ковром лестницы, ведущей к спальням семейства, контрастируя с величием произведений искусства, валялось множество игрушек маленькой дочери Ангуса, Дороти.
Черно-белые плитки пола были выложены в шахматном порядке. Человек ждал. С противоположной стороны в зал вошел охранник, осмотрелся и сообщил в гарнитурный микрофон коллегам в комнате охраны, что все в порядке.
Ангус Менгск считал, что для летней резиденции горстки вооруженных охранников более чем достаточно. Иначе забыть о проблемах между Корхалом и Конфедерацией не удастся, а ведь ради этого он, собственно, и приезжал сюда.
Охранник прошелся к парадному входу, развернулся и ушел в столовую, закрыв за собой дверь. Когда мужчина исчез, лазутчик стремительно пересек зал, поднялся по лестнице и, замерев наверху, осмотрел широкий коридор.
Спальня Ангуса и Кэтрин находилась слева, но человек двинулся в противоположную сторону, к спальням младших членов семьи Менгск.
Деревянный пол устилали толстые ковры. Со всей возможной осторожностью лазутчик шел по коридору, переступая те места, где, как он знал, скрипели половицы. Нарушитель подошел к массивной деревянной двери с бронзовой буквой «А» и улыбнулся.