«Словно другой человек»
Он же это хотел сказать? Тревога давит, мне становится тяжело дышать. Что будет если меня раскроют? Ведь это магический мир… Способы наверняка есть!
Словно прочитав мои мысли, Деккард говорит:
— Ещё этот странный обморок… Виктория, ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Нет! — мой голос походит на писк. В отчаянии я пытаюсь понять, как бы вела себя настоящая Виктория? Чтобы она сделала!?
— Я хочу показать тебя моему учителю по магии. Он может сделать кое-какие тесты… Проверить...
— Откуда… откуда взялась эта забота, братишка? Не ты ли говорил, что я тебе не сестра и ты знать меня не желаешь? — слова приходят сами собой, губы складываются в несвойственную мне ухмылку так, словно частичка настоящей Виктории всё ещё существует где-то в глубине меня. А может… может я просто вспомнила подходящий момент из книги?
— О, так ты в порядке? — вскидывается брат. Такая манера общения ему куда привычней.
— Была, пока тебя не увидела.
— Неужели? — в его голосе прорезаются стальные нотки. — Зачем ты жгла руку, Виктория?
— Жгла? Как тебе это в голову пришло? Я просто задумалась.
— Не ври! Я хочу знать правду.
— Плевать мне, чего ты хочешь.
— Да как ты… — он стискивает кулаки. — Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать! Испорченная кровь!
Он замолкает, но глаза его продолжают гореть ненавистью и ещё чем-то… Каким-то особым потаённым желанием. Взгляд скользит по мне. От моих глаз к ярким губам, потом по изящной шее, к декольте. На нём взгляд Деккарда клинит, приклеивает.
Это плохо. Только такой «братской любви» мне не хватало…
— Всего доброго. И... спасибо за помощь, — говорю я, вставая с места и торопливо направляясь к выходу. Пусть это выглядит как побег… Пусть! Главное поскорее убраться отсюда.
Спиной я чувствую прожигающий взгляд, до последнего жду, что Деккард меня окликнет, вернётся к теме с магической проверкой… Но нет. На этот раз мне везёт.
Пробежав по коридору, я заскакиваю в свою комнату и падаю на кровать. Поднимаю к глазам запястье. На нём бугрится свежий шрам… Надеюсь, всё это не зря.
«Пожалуйста, пусть это поможет», — прошу я сама не знаю кого.
Я здесь всего пару дней, а нервы уже натянуты до предела. Что будет на балу и представить страшно, однако так просто я сдаваться не намерена.
Невольно вспоминается прежняя жизнь. Тихие вечера за книгой, учёба, вечерняя работа… Почему я не ценила спокойствие в котором жила? Что со мной происходило в последние дни перед аварией? Почему я ничего не помню, кроме последнего мига? Неужели я правда умерла… Мама, должно быть, сильно горюет...
«Так, стоп», — говорю я себе. — «Нет смысла лить слёзы о случившемся, это не поможет выбраться из ямы. Надо собрать мысли в кулак и хорошенько напрячь мозги. Ведь у меня есть то, чего нет ни у кого в этом мире. Я знаю будущее! А значит в силах его изменить!»
Внезапно в дверь стучатся. Я вздрагиваю.
— Кто?
— Это Лили, служанка. Меня послал ваш брат… Я зайду? — она не дожидается ответа, словно моё мнение ей не особо-то и важно. Правильно, оно стоит куда ниже мнения любого в этом доме.
Лили оказывается довольно молоденькой девушкой с веснушками по всему лицу. В руках она держит тазик с водой и местные бинты.
— Господин Деккард сказал, вы обожглись за обедом. И попросил обработать ваши раны.
— Я сама, спасибо.
— Нет, вы не поняли, — она улыбается той самой улыбкой, с какой врачи разговаривают с умалишёнными. — Он настоятельно попросил меня. Обработать.
Со вздохом я протягиваю ей руку. Пока что не вижу повода показывать характер. Но подобное отношения я точно собираюсь изменить. Потом...
Обработав рану, Лили широким слоем наматывает бинт.
Когда повязка готова, я узнаю радостную весть — носить её надо ровно четыре дня. Значит и на балу! Значит, метки никто не увидит! Вряд ли меня в чём-то заподозрят, ведь истинные находятся слишком редко.
Из книги я помнила, что при народе Алана прятать запястья считается дурным тоном, но не в том случае, когда дело касается медицинской необходимости. Всё шло как надо! Значит, можно готовиться к балу и ни о чём не беспокоиться!
Стоило мне сказать об этом служанке, как она тут же воодушевилась. Всё-таки она была просто девушкой, и, как всякая девушка, обожала балы!
Может, если взять её с собой, она станет относиться к Виктории лучше? Всё-таки мне не хватает союзников.
Следующие два дня пролетают в сборах. От меня не отходят ни на шаг, Лили и вовсе следует тенью. Закрадываются подозрения, а уж не брат ли подослал её следить, чтобы я не наделала глупостей?
Да уж, для него моё поведение, должно быть, выглядит как раздвоение личности, а как он объясняет себе ожог и вовсе загадка. Хорошо, что Виктория и раньше не отличалась благоразумием.
В свободные от сборов минуты я гуляю по усадьбе графа, пытаясь запомнить расположение комнат. Будет глупо, если кто-то заметит, что я не могу найти кухню в доме, где прожила последние четырнадцать лет.
Для девочки из глубинки России этот дом — точно шикарный музей. Только преследование Лили мешает мне уж слишком откровенно пялиться на резную мебель, золотую лепнину и магические вещи, попадающиеся то тут, то там.
Немало головняка добавляет местная одежда. Корсеты и вовсе навевают депрессию. Да, они красивы и дышать в них не так сложно как ожидалось. Но как же сложно они зашнуровываются! Одеться на прогулку — это настоящий квест! Да, есть служанки… Но я чувствовала себя неуютно от того, что чужой человек меня одевает и раздевает. Причёсывает и даже… даже порывается мыть!
За самостоятельное мытьё я боролась особенно рьяно, но каждый вечер это право приходилось отвоёвывать с боем.
На бал я хочу одеться скромно, но сдержанных платьев в арсенале Виктории попросту не оказывается. Отец, похоже, и правда относится к балу серьёзно. В дом приезжают лучшие ювелиры, дизайнеры и стилисты. Страшно представить сколько денег стоят их услуги.
В итоге, когда всё готово, причёска, туфли и платье Виктории блестят так, что глаз не отвести. Я словно настоящая принцесса из диснеевской сказки.
Похоже, единственное, чем Граф гордится в своей дочери — это её внешность. Потому то он и хочет выставить её напоказ. Может, думает, что блеск бриллиантов настолько ослепит людей, что они не заметят «бешеного» характера дочери?
В некотором роде так и случается. Брат, едва увидев, застывает, не донеся чашку с чаем до рта. Слуги становятся вдруг улыбчивыми, а Граф светится удовольствием. И только меня мучают мрачные предчувствия.
Перевязанное запястье украшают браслеты, опасаться нечего… Но я так думала и в первый раз, когда опрометчиво решила, что запросто откажусь от посещения бала. Что, если сюжет изменить нельзя?
«Хватит думать о плохом!» — говорю я себе. — «Один раз — это совпадение. Вот увидишь, ты придёшь, а Алан на тебя даже не взглянет! Так и будет, поверь!»
С этими мыслями я сажусь в карету. С этими мыслями вхожу во дворец короля. Людей так много, что я вконец воодушевляюсь. В такой толпе мне нечего опасаться!
Так я думаю ровно до той секунды, пока не вижу… его. Своего будущего убийцу.
Глава 4
Дворец короля встречает меня потоками музыки, изысканными запахами и угощениями, которые выглядят как произведения искусства.
Под потолком горят магические сферы, стены украшены скульптурами, а в центре зала кружат пары в танце.
Дамы в пышных платьях здороваются со мной, как с любимой подругой. Мужчины белоснежно улыбаются, провожая взглядами.
У меня разбегаются глаза. Как же красиво! Точно в сказке! На миг я даже забываю об опасности, восхищение перекрывает чувство тревоги. Но потом я выхватываю в дальней части зала тёмные силуэты. Я буквально кожей чувствую исходящую от них ауру опасности. Лиц не разглядеть, но даже так моё сердце на миг замирает, а потом пускается в бешеный скач.
— Это гости короля. Послы из Руанда — страны оборотней, — говорит Деккард, замечая, куда я смотрю.
Сегодня брат сопровождает меня. То и дело я ловлю на себе его пристальные взгляды. Надеюсь, это заслуга красоты Виктории, а не её (моего) подозрительного поведения.
— Они здесь уже неделю, прибыли для решения политических вопросов, — объясняет он, глядя на мои губы.
— Каких?
— Этого тебе знать не нужно. А что нужно — так это держаться от них подальше, — Деккард наклоняется к самому моему уху, его голос падает до шёпота. — Если только не хочешь родить одному из этих блохастых парочку щенят.
Меня передёргивает от его слов. Брат ухмыляется.
— Не переживай, — снисходительно говорит он. — Народ Руанда человеческую расу презирает. И к местным красавицам они относятся как к развлечению на одну ночь, не больше.
— Почему? — я знала ответ, но всё же спросила.
— Из-за ветрености. В Руанде создают семьи на всю жизнь. А люди на это не способны, сама знаешь, — он замолкает, глядя с ухмылкой. Намекает на моё происхождение и измену графа? Пытается задеть?
— А как же истинные? — не поддаюсь я.
— Исключение. Сама же знаешь, как редко оборотни находят истинного среди людей. Я лично не верю в счастье таких пар. Да и кто может полюбить зверя, пусть и в облике человека?
Я снова вглядываюсь в чёрные силуэты. Взгляд сам собой притягивается к особенно высокой фигуре. Сделав усилие, я отворачиваюсь. Деккард продолжает рассказывать о собравшихся на балу, указывая то на одного гостя, то на другого. Его рука покоится на моей талии, словно оберегая. Или присваивая? Так обычно делают братья? Я слушаю его в пол уха.
«Дворец короля большой, людей тут много. Не так уж сложно будет избежать встречи с Аланом, да и запястье плотно укрыто», — думаю я, вспоминая сюжет книги.
По нему Виктория всё-время крутилась рядом с Руандовцами, строила им глазки и всячески заигрывала. Её красота пленяла даже оборотней. Алан пригласил Викторию на танец, а увидев появившуюся метку, утянул в сад.