– И что? Не понравилось?
– Смешанные впечатления. Так что произошло дальше? Почему появилось это место?
– Одно из мест, – поправил меня Несущий Свет. – Поверь, вряд ли бы тебе понравилась космическая база, где остатки десанта отражают атаки иноземных захватчиков. В роли последних, опять же, мои дети. Но если возвращаться к тебе, то получилось следующее. Люди любят брать только то, что им нравится. И из многочисленных заповедей Отца они выбрали: «Плодитесь и размножайтесь». Уж как в этом преуспели, ты в курсе. Тут и начали возникать проблемы.
Несущий Свет пожевал нижнюю губу, отчего его сморщенное лицо еще больше собралось складками. И продолжил.
– Инфраструктура загробного мира не была рассчитана на такой поток… переселенцев. И тут стали возникать катаклизмы. Наши мощности оказались не заточены на прямоток. Там протуберанец вырвется, тут мелкие бесы УФМС забастовку объявят, мол, им некогда домой сходить – работы двадцать четыре на семь. Конечно, можно этих мерзавцев, – узбек решительно впечатал кулак в ладонь. – Вот только что потом? Новых набирать, обучать, а это все время. А дела лишь нарастают. Поэтому я и придумал историю с этими временными пунктами.
Несущий Свет развел ладони, демонстрируя творение рук своих. Сказать по правде, вышло так себе, учитывая окружение. Будто пьяный столяр смастерил колченогий табурет, на который и смотреть страшно, а теперь заставляет сына на него встать.
– Отец одобрил. И мы стали пересылать сюда тех, кого в данный момент еще не готовы принять. Как только немного разгребаемся и места освобождаются, пускаем волну. Опять же, и часть местных выпускаем наружу. У нас, знаешь ли, тоже с перенаселением серьезные проблемы. Когда совсем все хорошо становится, заканчиваем Эру. Это, значит…
– Я понял, убиваете всех окончательно и перемещаете туда…
– Формально вы уже и так мертвы, – пожал плечами старик. – Без обид. А потом я еще придумал эту фишку с наместниками. Ты бы знал, как отреагировали на верхних порядках. Уже вторую тысячу лет шоу на первых местах. Его, конечно, на какое-то время Top Gear пододвинул. Пришлось даже самолично вмешиваться…
– Ясно, – кивнул я. – И что нам теперь делать?
Узкие глаза узбекского деда расширились от удивления, точно я спросил что-то невиданное.
– Что угодно. Можно просто дождаться конца Эпохи и уже смотреть куда именно вас распределят, в зависимости от деяний там, – указал он большим пальцем себе за спину. – Или попробовать совершить то, к чему ты и стремился. Занять кресло наместника, как он себя называет, Голоса. Признаться, у тебя есть для этого все качества. Я буду приглядывать за этим временным убежищем, – поглядел старик наверх, словно пытаясь увидеть на небе какой-то идентификационный номер. И, видимо, увидел. Потому что кивнул себе. – Удачи, Шипастый.
А после исчез. Без всякого светопреставления, оглушительного взрыва или наоборот, наплывающего тумана. Будто мы смотрели кино и на следующем кадре Его больше не оказалось. А мы еще с минуту стояли, глядя в пустоту. Точнее туда, где еще недавно находился Несущий Свет.
– Так, секундочку, мы мертвы? – первой опомнилась Алиса.
– Решила перенять пальму первенства от Тремора? – поинтересовался я. – Если вкратце, то да. Это место вроде Чистилища, куда твоя душа попадает после смерти. Хотя, тела они типа оставили, но добавили пару фишек. Остальное ты слышала.
– И что нам делать, Шип. То есть Федор? – повторила мой недавний вопрос Громуша.
– Лучше пока Шип. Я еще сам не разобрался во всей это хреноверти, – ответил я ей. – Но цель у нас прежняя. Завалить Голос.
– Этот Несущий Свет ничего не говорил про нас, – угрюмо пробурчала Гром-баба. – Про тебя да, про нас ничего. Получается и смысла никакого нет?
– Можешь сразу поднять лапки кверху и ждать, пока кто-нибудь придет тебя убивать. А потом надеяться, что окажешься в раю. Ну, или как у них там, на верхнем порядке или в. Надо позвать иномирных лингвистов. Или мы можем довести все до конца. Попробовать, по крайней мере. И уже от этого танцевать. Ну, что скажете?
– Я тут недавно вспомнила кое-что. Из прошлой жизни. Так что я в рай не попаду, – угрюмо ответила Гром-баба. – Поэтому я с тобой.
– А что такое? – усмехнулся я. – Обвесила кого? Или пирожки несвежие продала?
Громуша не ответила, но я понял, что там что-то серьезное. Такое, о чем молчат до конца жизни, не рискуя открыться даже самым близким. А изредка, по ночам, вспоминают, вскакивая в холодном поту.
– Я тоже до смерти праведником не был, – негромко сказал Слепой. – Поэтому я ш тобой.
– Из-за меня мальчик один повесился, – оживилась Алиса. – Любил очень, угрожал, что если я не буду с ним, то счеты с жизнью сведет. Я думала, что шутит. Хотя не знаю, можно ли это принять на мой счет. Но я так и так вас не оставлю, грешники.
– Ты что? – спросил я Крыла. – Сомневаюсь, что у тебя на счету десятки мертвых мальчиков. А мастурбация не грех, не верь католическим священникам.
– Я че, – пожал плечами пацан. – Я туда же, куда и дядя Шип.
– И я с вами, – кивнул сам себе Псих. – Если ничего не получится, то хуже точно не будет. А если получится, то интересно посмотреть на конечный результат.
– Вот это самый здравомыслящий подход, – хлопнул я его по плечу. – Ладно, грешники, как правильно нас назвала Алиса, у нас есть немного патронов, еда, хотя казалось бы, зачем она мертвым, и что самое главное цель. Но это еще не все.
Я подошел к колонке и жестом показал Слепому, чтобы тот нажал рычаг. Вода забила мощным ключом, ледяная и одновременно обжигающая. Я плеснул себе за шиворот и напился так, что зубы заболели. А сам думал.
Забавное место. Мы вроде как уже не существуем, но по-прежнему остались в своих телах. Испытываем все те же материальные неудобства, даже до ветру ходим, да и от отсутствия еды живот сводит. Чувствуем себя живыми, но именно ими и не являемся. И что нас ждет в случае успеха? Застрять в этом странном Городе, который вряд ли когда-нибудь станет родным? Или есть еще вариант?
Я почесал свою седую голову и выпрямился. А после прислушался к себе и почувствовал знакомый зуд.
– Знаете, наверное, я скажу одну интересную мысль. Но именно сюда Несущий Свет перенес нас не просто так.
Глава 2
Я искренне скучал по старым добрым временам. И речь идет не про молодость и прижизненные события (вот ведь, прижизненные, так и привыкнуть недолго). Я о тех временах, когда мы сидели в квартале и нам строго-настрого запрещалось выходить наружу. Развернул диван в правильную сторону и наслаждаешься жизнью.
Но, как известно, волка кормят именно ноги. А тем, кто хотел победить Голос, двигаться надо было в два раза больше, чем остальным. Хотя что до «остальных» у меня возникли определенные сомнения. Судя по армии черных, Голос обратил значительную часть Города. Трудно сказать, всю или нет, я до сих пор не вполне понимал масштабы населенного пункта, в котором мы находились. Как и количество умерших.
Мне даже смешно стало. А ведь подсказок была куча. Книжки в бомбоубежище – Гете, Данте, Булгаков. Потом перевернутая библия в доме культуры. Списки прибывших в архиве. Будь моя жизнь – художественная книга средней паршивости, а я внимательный читатель, давно бы все сопоставил. Еще бы и написал автору, что халтурщик он, я, мол, сразу все понял. Но, простите, кто на что учился.
– Так куда мы идем? Артефакт почувствовал?
Голос валькирии ворвался в голову, как вшивый в баню. Резко и с разбегу. Ощущение сложилось, будто я от профессионала прямой удар пропустил. Пришлось даже остановиться, чтобы прийти в себя.
– А чего так орать-то? Пломбы не вылетят?
– Хам, я думала, что мы партнеры, – надулась Бумажница. – Я к нему еще по-хорошему. Могу по-плохому.
Почва ушла из-под ног и меня будто бросили в глубокий колодец. Правда, весьма странный. Я видел, что происходит вокруг моего тела, понимал, что чувствую. Вот, к примеру, сейчас взял и почесал причинное место. Ну, как почесал. Скорее уж довольно продолжительное время подержал, совершая поступательные движения. Понимание, что не контролирую себя ошеломило. Не привык как-то, что тело живет собственной жизнью. Но еще больше удивило, когда меня так же неожиданно подняло наверх и впихнуло обратно.
– Понял теперь? – снова прогремело в голове, но уже тише. Видимо, валькирия все же отрегулировала громкость. – Три процента – это не шутки. И открывают неожиданные перспективы. Так куда идем мы с Пятачком?
– Куда, куда, к артефакту, конечно, – нахмурился я. Всегда говорили, что с шантажистами нельзя иметь дело, однако поди такой особе откажи. А отдыхать в мысленном зиндане мне что-то не улыбалось. – И ты права, три процента открывают неожиданные перспективы.
– Это еще что значит? – сразу изменился тон Бумажницы, с веселого и надменного на настороженный.
Как и всякая женщина, валькирия немного напрягалась, когда осознавала, что сейчас происходит нечто, не попадающее в сферу ее понимания. Это ладно, была у меня одна знакомая по молодости, возле части жила, чем и обуславливалась ее популярность. Так у нее подобное выражение возникало каждый раз, когда мне стоило сказать хоть что-то осмысленное. Правда, справедливости ради, я это осознал довольно скоро и свел общение к минимуму. Все остальное время мы дружили исключительно телами.
– Прислушайся, – посоветовал я ей. – Можешь даже глаза закрыть. Ну?
– Да что за херн… Погоди, – вдруг приободрилась она. – Будто кто-то отбойным молотком вдалеке долбит.
– Угу, именно. Только могу поклясться, что никого там нет. В смысле, с отбойным молотком. А вот существ с избытком. Просто благодаря артефакту мы чувствуем их присутствие.
– Жрецы, – встрепенулась валькирия. – И их много. Прям до хрена.
С каждой новой секундой тон Бумажницы становился все более возбужденным. Вот уж не думал, что валькирию заводят мужики в рясе. С другой стороны, какое мне дело до чужих извращений? Я вон вообще с Алисой сплю.