Книга, написанная Линь Цзе, ощущалась как квинтэссенция зла. Без сомнения, автор был связан со злом.
«Выдающегося ученого, исследующего запретные темы, должны были ликвидировать. Не в этом ли причина его затворничества?» – с колотящимся сердцем Фрэнк Уайлд посмотрел на Линь Цзе. Тот спокойно воспринял любопытство посетителя и с мягкой улыбкой кивнул, вспоминая:
– Да, в этой книге я решил лишь часть моих исследовательских задач. Можно сказать, их решение изменило мою судьбу… Ничего страшного, если вы об этом. Это дела давно минувших дней, и нет никакой причины копать дальше.
«Дела давно минувших дней? Изменение судьбы?» – вопросы терзали Фрэнка Уайлда. Он всмотрелся в обложку и заметил, что та изготовлена довольно грубо.
– Похоже, эта книга переплетена вручную, – заметил он.
Линь Цзе кивнул.
– В то время я не смог опубликовать свой научный труд из-за непредвиденных обстоятельств. Все, что мне оставалось, – сохранить эту книгу, которую я напечатал самостоятельно. Я решил одолжить ее вам, поскольку уверен, что мы с вами родственные души. Разумеется, если вы мне не доверяете, я могу порекомендовать что-нибудь другое.
До своего переселения Линь Цзе был не только лектором в университете, но и исследователем-фольклористом. За должностью «учитель Линь» скрывалась целая история. Раздавать мудрые советы и согревать гостей – это то, чему он научился за множество ночей, проведенных в магазине.
Если бы Линь Цзе не решился на переселение, он, вероятно, стал бы именитым профессором, который опубликовал бы шестую книгу о народных обычаях. Нельзя сказать, что публикация книги – особенное достижение. Вокруг и без него достаточно «самых молодых доцентов» и «гениальных студентов». Однако, несмотря ни на что, он был уверен в себе и в своих знаниях.
– Благодарю вас. Для меня большая честь читать вашу работу, – Фрэнк Уайлд слегка поклонился. – Однако это единственный экземпляр столь важной книги… Вы доверяете бесценное сокровище жалкому старику, из-за чего я чувствую себя немного не в своей тарелке.
Умудренный опытом чернокнижник не станет цепляться за книги. Однако в его руках сейчас была не просто книга, а труд, который так и не увидел свет. Значит, он содержал сведения экспериментального характера.
Кто знает, что может произойти, если прочесть написанное?
Судя по всему, Линь Цзе не воспринял его слова всерьез…
– Старый Уайлд, вам не о чем беспокоиться. Я верю, что эта книга принесет вам больше пользы. Мое исследование имеет ценность только тогда, когда с ним знакомятся другие. Не столь важно, что в ваших руках единственный экземпляр. Для меня это больше не имеет значения. – Линь Цзе улыбнулся и указал на книжную полку позади. – Теперь я владею целой библиотекой. Кроме того, я в любой момент могу воспроизвести эту книгу. Знание, заключенное в чертогах разума, украсть нельзя, в то время как славу и богатство можно отнять. Однако, по моему скромному мнению, это несущественно.
Линь Цзе пристально посмотрел на Фрэнка Уайлда.
«Ну давай, прими этот аргумент, старый Уайлд! У меня уже не осталось на сегодня куриного супа!» – подумал он.
Линь Цзе чувствовал, что старик опасается его исследований. Однако суть опасений крылась не в самих исследованиях. Беспокойство вызывали скорее возможные последствия изучения этой темы.
Как старик, оставленный в пустом гнезде, старый Уайлд мог казаться добродушным пожилым человеком. Однако в действительности именно его надменный и отстраненный характер проложил пропасть между ним и его близкими. Именно поэтому он с большим уважением относился к ученым. Он отчаянно нуждался в достижениях, в славе, нуждался в том, чтобы каждый знал его имя, – так он смог бы заполнить пустоту в сердце. Однако эта болезненная, в некотором роде фанатичная идея все больше отдаляла его от общества. По этой причине Линь Цзе решил вернуть его на путь общения с людьми: что может быть лучше, чем забота близких?
Фрэнк Уайлд встретился взглядом с Линь Цзе и вздрогнул. Сняв шляпу, он сказал:
– Я воспользуюсь вашим советом, мой дорогой друг.
Пальцы, державшие поля, дрожали.
«Слава и богатство не имеют значения… Это предупреждение, что я ни в коем случае не должен разглашать эту информацию другим? Должно быть, почувствовал, что я догадался, кто он».
На сердце у черного мага стало еще тяжелее.
Между тем Линь Цзе продолжил:
– Ладно, вернемся к нашей теме. Вы смогли понять, кхе-кхе, «язык дьявола», значит, ознакомиться с содержанием данной книги не составит труда. Я буду счастлив, если вы сочтете, что она хороша, и порекомендуете ее другим.
Он натянул на лицо вежливую улыбку, исполненную, казалось, скрытого смысла.
Глядя на книгу в своей руке, Фрэнк Уайлд кивнул:
– Разумеется, я сделаю все, что в моих силах.
«Похоже, он хочет, чтобы я сделал его труд доступным каждому. Это, должно быть, цена, которую я должен заплатить».
Фрэнк Уайлд почувствовал, как на душе у него полегчало.
В конце концов, за все в этом мире надо платить. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Он испугался бы куда сильнее, если бы Линь Цзе продолжил помогать ему просто так. Подобное милосердие означало бы тяжкую расплату в будущем, которая, возможно, в итоге стоила бы ему жизни.
«Распространять учение из этой книги, но никогда не раскрывать личность автора… Похоже, единственный способ сделать это – запомнить написанное и передавать от человека к человеку. Я должен быть очень осторожен», – подумал Фрэнк Уайлд.
– Боюсь, я задержался. Не буду более обременять своим присутствием. Мне пора. – Он надел шляпу и, поколебавшись, достал из недр необъятного пальто черную как смоль каменную статуэтку и поставил ее на столешницу.
– Спасибо за наставления, которые вы давали мне все это время. Пожалуйста, примите этот маленький подарок в знак признательности. И не вздумайте отказываться!
Глава 7. Гаргулья
– Это… гаргулья?
Линь Цзе осторожно поднял статуэтку и осмотрел ее. Каменная фигурка была примерно тридцать сантиметров в высоту и десять сантиметров в ширину. Треть скульптуры представляла собой пьедестал, а остальное – тело самой гаргульи. Чудовище – наполовину человек, наполовину зверь, с двумя рогами на голове, хвостом с заостренным концом и парой крыльев, как у летучей мыши, – напоминало дьявольское отродье.
«Даже представить не могу, как старый Уайлд умудрился спрятать ее в своей одежде», – подумал Линь Цзе.
Он совершенно точно мог сказать, что это был весьма дорогой подарок: мастерство творца отражала каждая деталь скульптуры. В то же время жуткие глаза филигранно изваянной гаргульи горели алым огнем, из-за чего казалось, что она вот-вот оживет и взлетит. На мгновение сердце Линь Цзе забилось как сумасшедшее, и он почувствовал, что что-то не так.
«Ну и жуть!» – подумалось ему. К счастью, грубая текстура камня под пальцами напомнила Линь Цзе, что это всего лишь скульптура.
– Да, – кивнул Уайлд. – Я знаю, в этом нет ничего ценного, сравнимого с той помощью, которую вы оказали мне, но, я настаиваю, примите это в знак моей благодарности. Я принесу еще более ценный дар, когда вернусь в следующий раз.
Первой мыслью Линь Цзе было отказаться от подарка, но, поразмыслив, он понял, что его восточная скромность здесь неуместна. Он точно знал, что старый Уайлд искренне хотел сделать ему подарок, и, отвергнув его, Линь Цзе выглядел бы так, словно ему это не нравится или они недостаточно близки. Кроме того, гаргулья походила на китайские каменные фигурки, которые защищали от зла, – разумеется, этот дружеский жест подразумевал добрые намерения старого Уайлда. Для отказа не было никаких причин, поэтому Линь Цзе решил принять благодарность своего постоянного гостя.
Он поставил фигурку обратно на столешницу и улыбнулся.
– Действительно, это настоящее произведение искусства. Я впечатлен! С нетерпением жду нашей следующей встречи – любопытно, что же вы принесете мне в следующий раз!
Фрэнк Уайлд облегченно вздохнул. Многие годы он держал эту гаргулью при себе. Это его руки высекли каждую деталь этой статуэтки – тогда он закончил свое обучение у мастера. Из всех его творений именно каменная гаргулья была лучшей. Мало кто знал, что она была наполнена кровью, душами и жизненной силой девятисот девяноста человек. Твердая кожа, неуязвимая для мечей и копий, зубы и когти, способные разорвать любого в клочья, и мощные крылья, которые можно описать двумя словами – «скорость» и «гибкость». Гаргулью нельзя было победить одним ударом. По силе она была равна воину устрашающего ранга.
Фрэнк Уайлд достиг высокого уровня мастерства в сотворении магических артефактов. Он обрадовался возможности показать свою работу Линь Цзе, но при словах «произведение искусства» его восторг испарился, и Фрэнк Уайлд рухнул с небес на землю.
«Это всего лишь гаргулья устрашающего ранга, не более. Любая случайная книга, стоящая на полке в его магазине, стоит тысячи таких гаргулий! Похоже, мой дар не имеет большого значения в глазах высшего существа. Линь Цзе весьма милосерден, прислушиваясь к моим чувствам и теша мое самолюбие, пусть и совершенно незаслуженно. Но как это прекрасно!»
Фрэнк Уайлд уже приготовил новый подарок и был уверен, что в следующий раз даже существо высшего ранга его оценит.
– Вы останетесь довольны, – пообещал старик, и в глазах сверкнули искорки. Наконец он повернулся и вышел из книжного магазина.
Линь Цзе вздохнул, провожая постоянного гостя.
«Пожалуй, на сегодня хватит с меня гостей», – подумал он, глядя на проливной дождь за окном. Два клиента, явившиеся в его магазин в столь мерзкую погоду, – уже редкое явление, и Линь Цзе не было смысла скучать здесь и дальше.
– Поддержание хороших отношений – залог удачи, – пробормотал Линь Цзе и отхлебнул чаю. Он взял гаргулью и некоторое время крутил ее, рассматривая со всех сторон, а потом поставил обратно на столешницу.
В тусклом свете лампы эта поистине дьявольская скульптура, казалось, вот-вот расправит крылья и бросится на добычу.