— Как ты можешь такое говорить своей женщине? — почти обиделась.
— Моя женщина не самая глупая среди всех, что у меня были. А что касается этической стороны… Гораздо страшнее переживать из-за того, что твой неудовлетворённый дар притянет каких-нибудь маньяков и убийц, знать, что из-за меня ты медленно теряешь свою целительскую силу. Сарнай, это ведь глупо!
— Это не дар, это проклятие! Если бы я знала в детстве, чем обернётся для меня это клятое родимое пятно на руке, — срезала бы!
— Ты же знаешь, что это только метка твоего стража, — улыбнулся он. — К счастью, мало кто знает про существование эрегиний, иначе на вас была бы объявлена охота. Если бы не мой дядя, которому раскрылась одна из любовниц, я бы тоже об этом ничего не знал.
— Твой дядя большой болтун в таком случае. Хотя для меня это вышло к лучшему.
— Таких, как ты слишком мало на этом свете, Сарнайка. Уметь исцелить или убить без ядов и оружия, — это дар. Просто им нужно научиться распоряжаться. Когда-нибудь он перевернёт ход истории, и тогда ты оценишь его по-настоящему.
Глаза защипало. Его ладони на моих щеках тёплые, сухие и грубоватые. Но как же хочется вновь оказаться с ним в том доме, что он снимал для нас!.. Чтобы всё было, как и прежде. Дольше, чем два коротких восхитительных месяца. Намного дольше. Только тогда бы я не допустила этой глупой беспечности. Всё было бы иначе. «Бы» … — я сглотнула комок. Нет никакого «бы».
В нашу сторону шёл стражник. Тарринар подобрался, посерьёзнел, заглядывая за угол.
— Больше не приходи, — быстро зашептал. — Мне скоро помогут выбраться… если успеют.
Тарр слабо огладил мои ладони на его лице. А в глазах — ни тени надежды. Только бездна усталости и тени вокруг глаз.
— Почему тебя не отпускают? Максимум, что тебе положено в наказание — это несколько ударов палками и три месяца тюрьмы! По-моему, ты уже давно искупил свою вину.
— Знаю. Но проныра Неорис нарыл против меня что-то серьёзное по приказу Лекроса. За то, что я тебя увёл у нашего драгоценного лорда, он не имеет права меня здесь держать. Не может же он заявить, что у него рабыню украли, — рабство у нас противозаконно. И пока мне грозил лишь короткий срок за похищение леди, которое ещё доказать надо. Конечно, было бы проще, если бы на суде ты смогла заявить, что ушла со мной добровольно. За любовную измену не судят. Вот только это ведь прямая дорога назад, в палаты Лекроса…
— Я не вернусь! — задушено пискнула.
Тарр кивнул, сжимая мою ладонь.
— Он пытался обставить это как измену короне, только ему пришлось обращаться в имперский суд. А там не дураки сидят, и знают свою работу. И Лекрос теперь весь город на уши поставил, чтобы найти доказательства моей вины в чём угодно, лишь бы это тянуло на весомое наказание, — хоть в сумме, хоть по отдельности. Был бы я простого рода — давно валялся бы в пропасти безо всякого суда. Но мой герб лишь ненамного отсрочил подобную участь. Похоже, я влип, малыш. И на этот раз — всё. Уезжай, пока не поздно. Не рискуй, слышишь? На востоке от города, есть постоялый двор «Дом бедняка». Спроси хэгатри, тебе помогут. Хэ-гат-ри, — запомни!
— Я тебя не брошу, — упрямо насупилась, — ты меня вытащил, я за тебя теперь любого скормлю… — прикусила язык, воровато оглядываясь, и поправилась, — убью.
— Сарнай, будь осторожна. Ты мне очень нужна. И не только мне одному.
— Не только?
— Тебя ищут. Уезжай из этого города.
Что-то было в его словах ещё. Словно он раскаивался в чём-то, о чём я не знала. И я уже хотела было спросить, в чём дело, но стражники неумолимо подвели свой итог:
— Время вышло. Или доплачивай, или уходи.
Несколько изматывающих дней пути верхом. Рассветы. Закаты. Воины устали, это было заметно. На одной шаманской магии и травах долго они не протянут. Нужно время, чтобы передохнуть и восстановить силы.
Анранар мельком глянул на остекленевшие от усталости глаза ученика, и протянул полупустую флягу с травяной настойкой. Мальчишка сморгнул, машинально сделал ещё один глоток. Травы, лично собранные и настоянные ещё вчера, обладали тонизирующим свойством, и на некоторое время возвращали бодрость.
Ничего, Дан. Скоро отдохнём.
Кровь пустынных демонов очень избирательна к тем людям, кому дарует свою силу и умение призывать. Из двадцати последних претендентов она признала лишь этого молодого щуплого паренька, которого Анранар поначалу даже во внимание не принял. Остальные, испив крови, к сожалению, погибли. Были и ещё три человека, кто смог выдержать посвящение в хэгатри у пустынных демонов. Но они сейчас направлялись к другим городам, каждый со своими людьми.
— Устал? — кивнул мальчишке.
— Нет, — приосанился Дан, поджав губы.
Может и хорошо, что именно этот парень выжил, — упрямый и старательный ученик получился. Только переоценивать свои силы — сомнительный способ одержать победу в войне.
— Мне нужно будет отлучиться на несколько часов после взятия города. Нападут, — поднимай воинов в боевую трансформацию. Если будет туго, зови Гиибель. Справишься?
Дан замешкался с ответом, и слишком неуверенно выдал «да». Но выбора не было. Не для того они сюда шли, чтобы быть выкинутыми из города.
— Хэгатри, — обратился нагнавший их воин. — Ты уверен, что парень удержит силу целого войска? Первый раз, всё-таки. Рискованно. Не хотелось бы погибать с зубами рыжих оборотней в глотке!
— На стоянке вчера ведь смог?
— Так это ты ведь нас поднимал… — растерялся воин.
— Я лишь стоял рядом. Так что принимайте молодого шамана-хэгатри. Город маленький, даже если что случится, я и из центра вас поддержу. Нечего смуту поднимать.
— Хэгатри Анранар с нами! — радостно крикнул воин, возвращаясь в середину колонны.
— Аэ! Аэ! Аэ! — приветственно грянули хором воспрянувшие духом воины, взметнув в воздух сабли.
О том, что им некоторое время придётся быть без поддержки главного шамана, обсуждали ещё вчера на военном совете. Но, видимо, высказаться решились только сейчас. Анранар похлопал по спине приунывшего ученика.
— Тебя тоже когда-нибудь примут, как командира. Их можно понять, — доверить жизнь неопытному новичку не так — то просто. Всё ещё будет.
— У Вас столько боёв за плечами, столько побед! Я бы хотел стать, как Вы, — поднимать в бой воинов, бороться за судьбу империи, бесстрашно резать горло любому рарванскому магу!
— Ты боишься рарванов? — удивлённо поднял бровь Анранар.
— Нет! — быстро ответил парень. Но под снисходительным взглядом наставника сник и признался: — Совсем чуть-чуть. Просто от рыжих псов всегда понятно, чего ожидать. Максимум, на что они способны, — это из людей перекинуться в огромных хищников и стаей растерзать любого нашего кседуши. А рарваны… Они ведь живут за счёт энергии жертвоприношений. А это неизбежно накладывает отпечаток демонической одержимости.
— Знаешь, в чем разница между кседуши и рарванами? Рарваны в своих стремлениях не знают пощады. Они рабы своей силы. Кседуши — нет.
— Разве ваши отношения с женщинами не такое же рабство? — смущённо спросил Дан.
— Я не сплю с женщинами только ради их же безопасности, — пожал внушительными плечами Анранар. — На время действия посвящения, которое прошёл и ты, это становится слишком опасно. Демоны же ревниво относятся к хэгатри. Они считают людей низшими существами, недостойными быть равными им. Но хэгатри уважают за то, что наше тело способно удерживать демонический дух, не умирая. Они чуют нас и не позволяют иметь отношений с человеческими женщинами. Для них это осквернение плоти. На такие развлечения способны лишь инкубы. Но их не судят.
— Демоны могут убить Вашу женщину? — спросил Дан, затаив дыхание.
— Боюсь, я и сам способен это сделать по неосторожности, — чуть улыбнулся Анранар.
— Но это значит, что и у меня никогда не будет девушки?.. — погрустнел Дан.
— Почему же? Срок действия ритуала длится ровно два года. После этого ты вправе не пить кровь, или сделать это не сразу. Только не спеши заявлять, что ты бесстрашный хэгатри. Женщины наслышаны о наших подвигах, давно преумножили и приукрасили эти подвиги жуткими сплетнями, не лишёнными основания, и бегут, только заслышав сочетание слов «постель» и «хэгатри». Меня очень многие знают в лицо, а остальные узнают по ритуальным меткам на плечах, — показал взглядом на обсуждаемое. — А у тебя ещё есть шанс.
— Мы официальные враги империи, мальчик, — вклинился в разговор позади идущий воин. — Нас не любят уже за то, что мы творим очередную смуту в уютном осином гнёздышке рарванов. Так что не обольщайся на счёт личной жизни. Мы изгои для всех, и даже если какая-нибудь цыпочка захочет развлечься с воином кседуши, то её автоматически объявят вне закона!
— Рарванскому богу не место в империи Норгеланов! — зло процедил Дан.
— У-у… — протянул воин. — А ты у нас с зубами, оказывается!
— Я хэгатри! — задрал нос Дан, а Анранар привычно погасил усмешку.
Лиллу взяли штурмом, и довольно быстро. Не самые тонкие, но и не самые крепкие стены имперского города пришлось разрушить в двух местах, чтобы было проще захватить постовую башню. Лучники, в изобилии высыпавшие на стену, только раздражали. Трансформированные по велению шамана воины лишь отмахивались от атак дальнего боя, — сквозь их толстые, серые наросты стрелам было не пробиться. Ни у одного человека в этой империи просто не было такой брони, да ещё и приросшей к телу!
Могли бы и легко проложить дорогу из трупов от ворот к городской тюрьме, где томится наследник рода Норгеланов. Но… Тут мирные жители, бывшие когда-то знакомые. Рарваны сделали всё, чтобы остатки армии старой империи, разгромленной при захвате власти, оказались в пустыне во главе с тайно бежавшим наследником.
Император Норгелан погиб, защищая столицу. Много храбрых воинов пало в той резне. Рарванские маги ворвались в Анжар, столицу империи средь бела дня! Появились ниоткуда, словно из-под земли выпрыгнули. Император приказал рыжим псам растерзать захватчиков, но неожиданно рыжая лавина встала на сторону рарванских магов. Сопротивление оказалось сломлено за какие-то несколько минут. Этого предательства не ожидал никто!..