А однажды в самое неподходящее для этого время я нарушила правила дорожного движения – в самом центре, в Downtown, City. Там была safety zone, зона безопасности на большой площади, на которую нельзя было заезжать, а я это сделала. Я везла в машине какую-то важную информацию, которую мне передали, то ли муж, то ли кто-то еще. И вот проявляется громадный полицейский. Я твердо помнила – если мне будет угрожать опасность, нужно немедленно уничтожить эти несколько страниц с помощью зажигалки. Полицейский выглядел злым. Он подошел ко мне и спросил: «Что, не видишь?» Я тогда выглядела молодо и поинтересовалась у него: «Скажите, пожалуйста, а где здесь улица Невест?» – «Замуж выходишь?» Я говорю: «Да». – «Ну, ладно, раз так, то быстро проезжай!»…
Первое главное управление КГБ СССР, выдержка из личного дела: «Косов Николай Антонович, он же – оперативный работник внешней разведки КГБ СССР «Ян», он же – корреспондент ТАСС, он же сотрудник МИД СССР. Год рождения – 1922. Образование – Высшая школа КГБ, Высшая партийная школа. Свободно владеет английским языком. Воинское звание – генерал-майор. Страны пребывания: США (оперативный работник), Голландия (главный резидент), Венгрия (главный представитель МВД и КГБ СССР). Возглавлял информационное управление внешней разведки КГБ СССР. Выполнял задания особой государственной важности».
Вот что рассказывал мне муж Елены Николай Косов:«Елена по своему характеру отличается большой непосредственностью, открытостью и прямотой. Это и было то, что привлекло меня в ее характере, я уже не говорю о ее достоинствах просто красивой девушки с замечательными блестящими карими глазами и стройной фигурой. Лена была очень интересным собеседником. Все началось с того, что Лена училась в той же школе, которую я закончил немного раньше, но я периодически туда заходил. Однажды, когда она была дежурной, то привлекла мое внимание: изумительная девушка, которая так строго относится к своим обязанностям… Мы познакомились, стали встречаться, гуляли на Чистых прудах, смотрели на уток. Чувствовалось, что наше общение приятно для обоих. Это продолжалось довольно длительное время, но не очень долго, потому что возникал вопрос о моей командировке по службе, и надо было определяться. Не принято было в нашей службе отправлять в командировку холостяков, предпочтение отдавалось семейным».
Елена тогда думала – понравилась она или нет, потому что Николай уехал в командировку и не звонил. Но все равно она разругалась со своими прежними поклонниками, запретила им звонить ей и ждала звонка только от Николая.
И вот возникла «чекистская пара». Елена, закончив школу, тоже приступила к работе, сначала в центральном аппарате, а потом, когда они поехали в командировку, была таким же сотрудником, как и Николай.
Семь лет семья разведчиков провела в командировке в Америке. Семь лет головокружительной, рискованной, двойной жизни, слежки, вербовок, встреч с агентами. И вот, наконец, долгожданная телеграмма из Центра: теперь они могут навсегда покинуть разноцветный неоновый Нью-Йорк. Целую ночь перед отъездом в Москву Елена и Николай колесят по знакомым улочкам и прощаются с этим городом. Разведчики понимают, что больше они сюда никогда не вернутся, но они счастливы, потому что они вместе, любят друг друга и, самое главное, потому что у них очень скоро появится малыш.
Вспоминая то время, Елена Косова расставляла важные акценты: «Я считала, что рождение ребенка это так же важно, как и служба в разведке. Это какой-то особый этап в жизни. Я никому не могла доверить сына, я понимала, что, получив такую подготовку, получив такие знания, я, конечно, должна идти работать, у меня были угрызения совести, но я понимала, что это тоже очень важный момент в жизни. Я пошла в отдел кадров и сказала: «Вы меня, пожалуйста, отпустите на какое-то время. Я сейчас, наверное, года два-три не смогу работать». Начальник отдела кадров сказал: «Елена Александровна, увольняйтесь тогда совсем. Было время, когда мы очень нуждались в вас, а сейчас у нас уже все укомплектовано, мы взяли на работу много женщин. Когда захотите, приходите, мы опять оформим». И я ушла. Я знала, что меня и в МИД могли взять, я же под крышей МИДа работала. Но у меня в то время было так, как в песне из «Семнадцати мгновений весны»: «Мгновения спрессованы в года, мгновения спрессованы в столетия». Все, что было спрессовано, вдруг стало оттаивать, и я почувствовала, как прекрасно быть матерью, женой, просто вот наслаждаться жизнью. Работал один муж. Конечно, многие могут сказать: «У вас все есть, вы были в Америке». Что значит «все есть»? У нас никогда не было задачи обогатиться, у нас есть то, что нам надо для жизни. Мы никогда себе ни в чем не отказывали в Америке, мы ездили по стране, ходили в театры, в музеи, то есть жили нормально. И на родине продолжали так же жить, только теперь уже с сынулей, маленьким мальчиком. Он иногда меня спрашивал: «Мама, а кто ты? Вот у Нины мама учительница, а ты, мама, кто?» Я говорю: «Сынок, я повар». Этот малыш вырос и в третьем классе залез в наш блестящий сундук, который мы привезли из Америки, раньше с сундуками путешествовали. И там он нашел документы, где сказано, что мой муж и я – сотрудники внешней разведки. Что с ним было! Мне показалось, что он даже заикаться начал. Я говорю: «Сынок, успокойся. Ты уже взрослый мальчик, ты должен понять, что это такая профессия, что сейчас такое время… Мы когда-нибудь тебе все расскажем, а пока мы об этом не говорим». Каким-то образом я ему, как ребенку, доходчиво объяснила. Он гордился, конечно».
Вокруг маленького Коли сосредоточился весь ее мир. Когда сыну исполнилось пять лет, они уехали в Голландию. Николай Антонович стал главным резидентом внешней разведки в этой стране, но жену резидента уже совершенно не интересуют разведка, агентурные встречи, тайники. Елене Александровне порой кажется, что все это было не с ней. Так прошло 18 лет.
«Сын рано очень женился, ушел из дома. И тогда я только заглянула в себя и подумала: «А что-то еще во мне там должно быть». Я вспомнила, как вместо снежных баб я лепила лица из снега. «А если бы вылепить это в скульптуре? Вот куда ты должна идти, это же божий дар!» И когда я почувствовала, что я свободна именно для себя, ко мне пришло озарение. Не имея никакой подготовки, я вылепила первый портрет Шандора Петефи, венгерского поэта-революционера XIX века. Я старалась сделать его несколько моложе, чем на других скульптурах, которые я видела. И этот портрет так прозвучал, что у меня даже ноги затряслись. Меня уже называют скульптором, хотя была только одна работа».
Министерство иностранных дел Российской Федерации
Ее жизнь с этого момента стала похожа на сон. Елене Александровне кажется, что она едва попробовала прикоснуться к гипсу, как ее уже называют известным скульптором, о ней снимают фильмы, проводят ее персональные выставки, пишут восторженные статьи в газетах. Венгры знают ее как советскую учительницу, страстную поклонницу поэзии Шандора Петефи, но о тайном прошлом Елены никто не подозревает.
Со дня ее первого и, казалось, нечаянного успеха прошла почти целая жизнь. Сейчас к ней на выставки приходят самые известные люди из мира искусства. Уже много лет Елена Александровна – член Союза художников. И странным образом поменялись роли, теперь не она – жена крупного разведчика, это уже Николая Антоновича все чаще представляют мужем известного скульптора.
Наверное, очень важно, что Елена состоялась как скульптор на этапе жизни зрелого человека. Она смогла понять себя и полностью реализовать свои способности. Сейчас каждая ее работа свидетельствует о творческом росте, ее работы очень выразительны и привлекательны, они получают очень высокую оценку.
Шарль де Голь, Чехов, Мэрилин Монро, Ференц Лист. Быть может, давний опыт разведчицы, ее память на лица и способность описывать увиденное помогают Елене Александровне создавать эти скульптуры, а ее невероятный внутренний свет вновь оживляет эти лица. Ее работы хранятся в коллекциях многих музеев, а недавно одна скульптура Елены Александровны появилась даже в частной коллекции Маргарет Тэтчер.
При общении с ней Елена Косова очень робела – в ее сумке лежал скульптурный портрет «железной леди». Сначала они говорили о детях, Тэтчер достала альбомы, стала показывать фотографии своих детей, женщины вспоминали о прежнем времени, даже что-то говорили о политике. Когда Елена показала ей то, что принесла, ей очень понравилась работа, хотя Елене было немного неловко, что подарок выполнен в гипсе.
Легкость, с которой Елена Александровна создает свои работы, обманчива. Каждый день она приходит в мастерскую, и окружающий мир перестает для нее существовать. В эти минуты есть только она и послушный ее рукам материал, из которого она создает живые образы этих людей.
Своими впечатлениями делится пресс-секретарь директора Службы внешней разведки РФ Татьяна Самолис:«Я была просто зачарована ею, не «очарована», а именно зачарована. Она меня просто притягивала, даже не тем, что я видела ее скульптурные работы, хотя всякое приближение к таланту всегда безумно интересно. Она меня вообще притягивала как совершенный человек с уникальным восприятием жизни. Мне даже казалось, что, может быть, если я буду за ней очень долго наблюдать, я сама научусь быть такой, как она. Но это, наверное, просто невозможно, такой нужно родиться. Ей интересно все, ей интересно себя пробовать во всем, и ей радостна сама по себе жизнь. И она ей не тяжела, она ей не обременительна. Такое, знаете ли, моцартианство. Она превращает в творчество, в праздник, в искусство все, за что берется, будет ли это работа в разведке, или занятия скульптурой, или это воспитание сына, или это взаимоотношения с мужем. Иногда мне даже кажется, что, если бы ее жизнь сложилась как-то совершенно иначе, может быть, даже фундаментально иначе, с какими-то совершенно иными основными координатами, все равно это была бы яркая индивидуальность. И, самое главное, это все равно была бы счастливая женщина, и потому я думаю, что счастье для нее не вне ее, а внутри нее самой».