И вот женщины в эту схему ну никак не вписываются, потому что они имеют свойство выходить замуж и рожать детей. Плохо тут и первое и второе. Выйдя замуж, японка может решить, что поработала достаточно и теперь можно пожить за счет супруга, благо он и зарабатывает на 29 % больше минус заначка. А беременность – это временная потеря трудоспособности, а за ней воспитание ребенка, и эти дыры надо чем-то затыкать. Получается замкнутый круг: работодатель исходит из того, что женщина однажды с работы уйдет, и потому не ставит ее на ответственные должности, не прилагает усилий к ее профессиональному росту и платит ей по минимуму. Женщина, видя это, охотно уходит с работы при первой же возможности.
И, наконец, объяснение третье, понравится социологам: парадоксально, но в Японии плохо развита инфраструктура воспитания детей. Из всех крупных японских городов только Иокогама избавилась от очередей в детские сады. И только потому, что мэр Иокогамы Фумико Хаяси (женщина, разумеется) четыре года назад решила, что больше это безобразие терпеть нельзя, и включила административный форсаж. На 2013 год на очереди в детские сады в Японии стояли примерно 25 тысяч детей. Цифра на первый взгляд небольшая, но тут надо учитывать два обстоятельства. Во-первых, в силу указанных выше причин значительная часть японок после декрета на работу не возвращается и воспитывает детей самостоятельно. Во-вторых, очередь движется так медленно, что вставать в нее надо еще до зачатия, авось годам к семи примут в ясли. Так что не все в нее встают. А Иокогама не резиновая.
Неудивительно, что в силу всех перечисленных причин, японки, делающие карьеру, все чаще предпочитают оставаться одинокими. Это позволяет им стать в глазах работодателей как бы аналогом мужчины: если у женщины нет ни мужа, ни детей, она никуда не уйдет, и ее единственная семья – корпорация, где она работает. А значит, ее можно продвигать по служебной лестнице.
Способствуют этому и сильные расхождения во взглядах на брак мужчин и женщин. Если женщины, нацеленные на брак, стремятся выйти замуж по любви, то мужчины по-прежнему довольно часто склоняются к традиционным договорным бракам, когда все решают родители, а от молодых требуется только познакомиться и пожениться. Эта традиция постепенно уходит в прошлое, но довольно медленно. Так в 50‑е годы договорными были 75 % браков, а в 90‑е – около 17 %. Хотя, сказать по правде, не все так ужасно, как может показаться человеку, воспитанному в европейских традициях. Японцы настолько заняты на работе, что часто для них единственный способ познакомиться с хорошей девушкой – это дождаться, пока ее найдут и приведут родители. Так что большинство договорных браков заключаются по взаимному согласию и оказываются вполне крепкими.
Куда более серьезная проблема чем традиции заключения брака, это традиции жизни в браке. Социолог Кумата, исследовавший этот вопрос, писал, что очень многие японские мужчины по-прежнему придерживаются традиционных взглядов на женщину, а попросту говоря, рассматривают жен как замену своим матерям и считают, что жена может быть только домохозяйкой.
Перечисленные Максимом Крыловым проблемы хорошо видят и в самой Японии. Видят там и то, что в условиях низкой рождаемости и нехватки кадров есть только два пути – либо увеличение числа трудовых мигрантов (чего в Японии изо всех сил пытаются избежать), либо комплекс мер по привлечению на работу женщин. Второй путь сложнее, поскольку для этого приходится ломать многие устоявшиеся традиции, но тем не менее власти на всех уровнях предпринимают активные шаги в эту сторону. Прежде всего экономические, ведь чтобы заставить женщин выйти на работу, в первую очередь надо сделать так, чтобы им было невыгодно сидеть дома. Для этого перекраиваются системы страхования, налогообложения и социальной помощи.
Но все равно дело движется не особо быстро. Во-первых, потому что разница в зарплатах между мужчинами и женщинами никуда не исчезла, а во-вторых, все-таки преодолеть вековые традиции довольно сложно. Конечно, теперь уже мало кто будет косо смотреть на молодую мать, вышедшую на работу через год после родов. Но все же большая часть работающих женщин – это по-прежнему так называемые «офисные леди», как именуют работающих девушек, получивших образование, но еще не вышедших замуж. По идущей с XIX века традиции, это лишь временный этап жизни перед замужеством, во время которого девушка зарабатывает на приданое и ищет жениха. Это приемлемый и даже уважаемый путь, если он ведет к главной цели женщины, а эта цель в традиционном представлении может быть только одна – стать «хорошей женой и умной матерью». Такое вот противоречие, с которым не так-то легко справиться.
Групповое воспитание и метод вразумления
Большинство этнокультурных и психологических особенностей японского обучения и воспитания своими корнями уходят в психологию японской крестьянской общины, основным занятием которой было выращивание риса, требующее максимального сотрудничества всех ее членов. В те времена для большинства японцев уживчивость и трудолюбие были важнее личной силы, ловкости и храбрости, ценившихся в тех странах, где большую роль играла охота.
Кодекс группового поведения в общине складывался веками и в первую очередь был призван обеспечить ее коллективное выживание. Поэтому главной целью воспитания детей было научить их уживаться с другими людьми. Сотрудничество, а не индивидуализм, стояло на первом месте, члены группы защищались и поддерживались всей группой, а следовательно самонадеянность и отстаивание своих притязаний рассматривались как неповиновение.
Подобный подход сильно отличается от западного типа воспитания, особенно от американского, уделяющего больше времени воспитанию индивидуальности, креативности и уверенности в своих силах. И хотя со временем он в чем-то менялся, его основные черты остаются доминирующими в Японии и по сей день. Из этого подхода вытекает и довольно своеобразная методика воспитания.
В книге «Япония. Как ее понять: очерки современной японской культуры» японская система воспитания маленьких детей характеризуется как «вразумляющая». Суть ее можно охарактеризовать просто:
Дети учатся, имитируя поведение родителей.
Что это значит?
1. Во-первых, при «вразумляющем» воспитании детям не объясняют устно, что и как надо делать, а показывают на практике и предлагают повторить.
Когда во время социологического исследования сравнивали воспитание в США и Японии, был проведен эксперимент: матерей из обеих стран попросили научить детей собирать пирамидку. Японские матери сначала собирали ее сами, показывая ребенку, что и куда ставить. Потом собирал сам ребенок, если он ошибался, то мать снова показывала, как правильно делать, и так до тех пор, пока ребенок самостоятельно и правильно не собирал требуемую пирамиду. Американские же матери сначала объясняли, почему каждый блок пирамиды должен стоять именно там, где стоит, закрепляя внимание ребенка на каждой операции, а уже потом предлагали ему самому выполнить требуемую задачу. То есть, японская мать показывала на практике и «дрессировала» ребенка, пока навык не закреплялся, а американская делала упор на теорию и позволяла ребенку самостоятельно реализовать ее на практике.
2. Вторая особенность «предметного вразумления» заключается в том, что детей не принуждают следовать правилам, а подводят их к этому исподволь.
Это как раз тесно связано все с той же самой знаменитой вседозволенностью до пятилетнего возраста. По устоявшейся традиции японки не обладают той властью над своими детьми, каковой обладают американки, европейки или русские. Европейское традиционное воспитание в этом вопросе достаточно прямолинейно: мама сказала, ребенок должен подчиняться. Если не подчиняется – это плохой, невоспитанный ребенок. Японки же обязаны изменять свое отношение к детям в зависимости от обстоятельств, чтобы избежать душевного отчуждения. Кроме того, они должны сохранить привязанность ребенка, эффективную для воспитания «натаскиванием», в ущерб последовательности в соблюдении дисциплины.
Японцы редко приучают своих детей к дисциплине посредством силовых или властных методов, матери редко прямо просят своих детей сделать что-то и не принуждают к выполнению, если ребенок сопротивляется. И даже потом, уже в детских садах, тоже в основном используются методы воспитания, направленные на развитие у детей самообладания и владение своими чувствами. Здесь и «ослабление контроля со стороны воспитателя» и «делегирование полномочий по надзору за поведением». Дети делятся на маленькие группки, внутри которых выполняют различные задания. При этом они делают свою часть и следят, чтобы другие выполнили свою.
Европейцам и американцам кажется, что японские матери балуют своих детей, но на самом деле это вовсе не так, и позволение делать все, что ребенок захочет, это не баловство, а часть системы традиционного воспитания. Считается, что со временем детям становится трудно идти против желания матери, и они начинают считать недостойным для себя ее не слушаться.
Степанишина А. И. в статье «Воспитание детей в японском обществе» пишет: «Образ матери в Японии прежде всего связан в умах японцев с тем смыслом, который заключен в слове амаэ. Японскому слову амаэ трудно подыскать аналог в русском языке. Оно означает чувство зависимости от матери, переживаемое японскими детьми как нечто желательное. Глагол амаэру означает «воспользоваться чем-либо», «быть избалованным», «искать покровительства». Этими словами японцы выражают отношение к матери. Они положительно рассматривают стремление детей к родительской опеке (это стремление, по мнению большинства японцев, бережет ребенка от влияния плохой компании, употребления наркотических и психотропных средств), такую же оценку в их сознании получает и ответное действие родителей по отношению к детям».