А потом шла к углу дома, размышляя о том, что неплохо бы завтра, будет время, обойти весь дом по периметру, потому как я теперь знаю, что на торце - огород, с парадного входа - несколько не очень ухоженных клумб с цветами, которые тоже надо бы освободить от сорняков. А что за самим домом? Я предвкушала очень интересные открытия!.. Дошла до угла дома и резко встала. Донесло ленивым вечерним ветерком аромат сигареты. Наверное, ребята вышли покурить?
- Ну, и как съездил? - совсем близко спросил Женин голос.
- Опять куришь, - недовольно сказал Андрей. - Хоть рядом со мной не дыми. Знаешь ведь - не люблю!
- Не тяни. Видишь - бросила, растоптала.
- Арам говорит - приехали на пяти машинах и сказали: если он Зою не выгонит, житья ему на этом месте не будет. Пригрозили разгромить всё его кафе.
- Ничего не понимаю, - после недолгого молчания сказала Женя.
- Я тоже. Завтра попробую поискать другие места, где она работала. Проверю, что там. Пошли в дом?
- Пошли.
Застывшая на углу, я хотела было прислониться к стене дома, чтобы подумать о том, что сказал Андрей, а заодно о том, кто они друг другу - Андрей и Женя, если так... ну, конфиденциально переговариваются, начала поворачиваться - и чуть не подпрыгнула. В чёрно-зелёных сумерках, шагах в двух от меня, темнел силуэт громадного зверя.
4
Это он в темноте показался мне громадным. Стоял, вытянувшись чуть ко мне, шагах в трёх, и, кажется, сам пытался рассмотреть или обнюхать меня. Потом как-то медленно, осторожно прилёг в почти чёрную траву. Барон. Как он здесь оказался? Неужели шёл от деревни до дома? Ко мне... Я всё-таки прислонилась к стене дома и сползла по ней на корточки.
На Валентина орать буду завтра, когда в доме никого не останется. Какого чёрта он не даёт мне работать?! Только-только получила новую работу, а он...
Сейчас надо забыть про него и сосредоточnbsp; - Ты теперь постоянно собираешься напоминать мне о моей независимости?
иться на собаке. Что делать с Бароном? Не такой уж он, значит, умирающий, если доплёлся до места, куда ехать надо где-то минут двадцать. Или мои сардельки сработали, которыми я его накормила? Может, он только выглядит умирающим, а на деле просто голоден?
Вздохнув, я начала мучительно размышлять. Куда девать собаку? Ясно же, что Барон пришёл ко мне. Наверное, потому что я его пожалела?
Перевалившись с корточек на колени и оказавшись прямо у морды Барона, я осторожно подняла ладонь и опустила её на голову псины. Зверь заметно пригнулся, будто боялся удара, и напряжённо застыл, когда я ласково, хоть и с опаской провела пальцами по жёсткой густой шерсти. А шерсть тёплая. Значит, Барон только недавно с солнца. Долго же пришлось ему брести...
Если меня завтра выгонят из-за Барона, я его всё равно не брошу. Не смогу. Родители поймут - надеюсь. Валерка будет рад псине, тем более уход за ним я возьму на себя. Братишка хоть и мечтал о собаке, всё никак не мог решиться завести хоть кого. Лодырь. С псиной ведь гулять надо, кормить её... А я никогда и не думала о собаке. Но мне родители разрешат приютить псину... Интересно, что за порода у Барона? Большой, чёрный. На охоту ходил. Да ещё на медведя... Брр...
Ну, ладно - выгонят, возьму Барона домой. А сейчас-то что с ним делать?
Встав, я тихо позвала:
- Барон, пошли?
И медленно, оглядываясь на пса, зашагала за угол дома. Оказывается, здесь, в стороне, где заходило солнце, ещё достаточно светло. Три шага - остановилась. Пёс с усилием поднялся и поплёлся за мной. Устал, наверное, здорово. Такую дорогу осилить. А чем я его кормить буду? Эх, не догадалась сарделек побольше набрать...
У крыльца я присмотрелась и сообразила, что никто больше не выходит. Пока. Надо использовать это время. Побыстрей бы Барон передвигался! Жалко, что он такой большой: взяла бы его на руки и сразу бы перенесла куда надо. Я добежала до двери на свою веранду и на всякий случай, чтобы он меня не потерял, замахала ему (свистеть побоялась: вдруг в доме услышат?):
- Барон, сюда!
Я уже всё сообразила: спрячу его на первых порах под кроватью, посмотрю, что осталось на кухне съедобного для голодного зверя. А завтра... Завтра будет завтра!.. Барон доплёлся до двери, и мне подумалось: неплохо бы ему ещё ошейник соорудить. Если что, взяла - и втащила бы его, помогая двигаться... Открыв дверь на веранду, где застоялись чёрные, но тёплые сумерки, я поторопила его:
- Давай быстрей! Только тихонько!
Ступить на порог - для уставшей и больной собаки всё равно что забраться по большим высоким ступенькам лестницы. Я вздохнула, глядя, с каким усилием Барон поднимается на веранду. И вдруг застыл - передними лапами уже на пороге. Морду наклонил - и... Низкое рокочущее рычание перепугало меня до смерти: вдруг кто-то услышит?! Бросилась шёпотом уговаривать:
- Тише, Барон, тише...
- Барон?! Здесь?!
В моей комнате включился свет. Всполошённая и с больно дёргающимся от испуга сердцем, я обернулась. Посреди комнаты стоял изумлённый Андрей, при виде которого Барон немедленно замолк.
- А... А ты как... здесь? - только и сумела беспомощно пробормотать я.
- Молока тебе привёз от Дарьи. Откуда здесь Барон? - Он всё ещё был изумлён, хотя на лице почему-то отражалось и отчётливое странное облегчение.
Я насупилась и села прямо на порог - ногами на улицу, обняла уже взобравшегося на веранду пса.
- Откуда-откуда, - уже буркнула я. - Пришёл! Откуда...
У Барона лапы подогнулись сразу, будто он понял, что мы с ним вляпались в очень нехорошую ситуацию. Так что пёс грузно осел на моих руках и тяжело вздохнул.
Исподлобья глядя на Андрея, я ждала, что он скажет. Рук из-под Барона не убирала, чтобы пёс чувствовал, что я рядом и его не брошу. Андрей подошёл и присел рядом. Барон глянул на него тоже исподлобья.
- И где ты хотела его пристроить?
- Пока под кроватью.
- Логично. Ладно. Закрывай дверь, - скомандовал Андрей и поднялся. - И сходи на кухню. Там, в шкафу, на нижней полке, есть старая пластиковая коробка от солёной рыбы, круглая такая. Она вроде чистая. Тащи сюда. Всё Дарьино молоко тебе не выпить - поделишься с псиной. А я сейчас принесу чем почистить и залепить его рану. Ну, долго сидеть собираешься?
Пока искала на кухне коробку, пока её споласкивала, тревожно прислушиваясь к оживлённому гомону в холле и в коридорах по обе стороны от холла, прошло немало времени. Вернувшись в комнату, замерла у двери: Андрей принёс не только необходимое для перевязки, но и какой-то коврик, на который успел затащить Барона. Тот лежал спокойно, положив голову на лапы. Андрей же споро и явно привычно обрабатывал ему рану... Так. Кажется, меня пока не собираются... увольнять. Я неуверенно присела рядом.
- Чем помочь?
- Тут у меня пакетики со стрептоцидом. Сыпь ему прямо на рану, пока края держу.
Потом, пока Андрей накладывал мягкую повязку на плечо Барона, я налила молока и поставила "тарелку" перед носом пса, между лапами. От его вздоха перед тем, как начать лакать, я чуть не разревелась - уже и заикаться начала, и носом шмыгать, но Андрей кивнул мне на открытую дверь на улицу и предложил:
- Посидим немного?
И первым сел на порог. Я - рядом, помешкав и выключив свет в комнате, чтобы не мешал вечерней заре на улице. Один раз оглянулась: Барон вылизал "тарелку" и уснул. Но так и не расслабился по-настоящему - уши торчком, и шерсть на хребте то и дело вздрагивает, чуть непривычный звук. Но зато успокоилась сама, сообразив, что он собирается оставаться здесь - и меня за это ругать не будут...
Места на пороге достаточно, чтобы сидеть, не прикасаясь друг к другу. Но тепло от Андрея чувствуется очень сильно. Особенно сейчас, когда воздух сильно неоднороден: сверху словно купаешься в тёплых волнах, а ноги понизу обволакивают прохладные ручьи. Я поджала ноги, чтобы согреться, а Андрей, наоборот, вытянул ноги, оперевшись на руки - назад, за спину, в пол веранды. Нечаянно задел моё плечо рукой, но, кажется, не заметил. А я промолчала, потому что кожа его смуглой от загара руки чуть не горела, и мне сразу стало теплей...
Усталые за день глаза отдыхали рассредоточенным взглядом на тёмной, сумеречной зелени лужайки, на едва обозначенных клумбах, с которых тянуло сладковатым ароматом садовых цветов, на кустах, на деревьях - и дальше, на всё ещё светло-синем небе с серебряным мерцанием звёзд.
Мне казалось, время - около десяти. Но здесь совсем темно, потому что дом прятался в окружении высоких деревьев. Господи, как здорово - тихо, спокойно, даже птицы лишь изредка перекликаются - наверное, ко сну готовятся... Я улыбнулась. И мне спать хочется. Сегодня - высплюсь!
Первым тишину нарушил Андрей.
- Не жалеешь, что согласилась на работу здесь?
- Что ты... Конечно, нет. Мне здесь нравится. А кем тебе приходится Женя?
- То есть?
- Ну, Женя сказала, что дом принадлежит её родственнику, который предложил ей с друзьями пожить летом. А ты сказал про мастерскую и свои мольберты. Дом - твой. Женя тебе сестра, да?
В темноте не видела, но в голосе улыбку расслышала.
- Племяшка. Старшего брата дочь. Зоя, ты любишь цветы?
- Обожаю, - пробормотала я. - Я тут у вас столько на клумбе видела...
Сумеречная зелень завораживала, обволакивала. Сначала я ещё хлопала глазами, стараясь не уснуть, но потом чья-то тёплая ладонь легла на моё плечо, и я, слегка, но властно развёрнутая, словно оказалась в кресле, мягком и уютном... И поплыла во сне... Тихо, безопасно...
- ... Такая худенькая, маленькая. Не обидишь её, Андрей? - негромко спросили в моём сне.
- Как бы она меня не обидела, - с еле уловимой насмешкой сказали прямо над моей головой, почти в волосы.