- У вас появилось много седых волос. Не обработать ли вам голову "Восстановителем"? Это будет стоить всего полдоллара.
- Нет.
- Ваше лицо, - снова шепчет парикмахер мягким, ласкающим голосом, сплошь покрыто морщинами. Не втереть ли вам в кожу немного "Омолодителя"?
Эта процедура тянется до тех пор, пока не происходит одно из двух: либо клиент настолько упорен, что наконец вскакивает с кресла и выходит из парикмахерской с сознанием, что он - изборожденный морщинами, преждевременно одряхлевший человек, чья порочная жизнь запечатлелась на его лице и чьи незакупоренные кончики волос и истощенные фолликулы угрожают ему неизбежным и полным облысением в ближайшие двадцать четыре часа, либо же он уступает. В последнем случае не успевает он сказать "да", как парикмахер издает торжествующий вопль, раздается бульканье кипящей воды - и вот два дюжих брадобрея уже хватают клиента за ноги, тащат под кран и, несмотря на попытки к сопротивлению, устраивают ему гидро-магнетический сеанс. Когда клиент вырывается из их рук и убегает из парикмахерской, весь он так блестит, словно его покрыли лаком.
Но применение гидро-магнетических процедур и "Омолодителя" отнюдь не исчерпывает возможностей современного парикмахера. Он любит оказывать клиенту множество самых разнообразных дополнительных услуг, не имеющих непосредственного касательства к процессу бритья как такового, но приуроченных к нему.
В образцовых современных парикмахерских дело происходит так: пока один человек бреет клиента, другие чистят ему ботинки, костюм, штопают носки, стригут ногти, покрывают эмалью зубы, промывают глаза и меняют форму всех тех частей его тела, которые почему-либо им не нравятся. Иногда во время подобных операций клиент оказывается в тесном кольце из семи-восьми человек, которые дерутся, отвоевывая друг у друга возможность ринуться на него.
Все вышесказанное относится к городским парикмахерским, но никак не к деревенским. В деревенской парикмахерской одновременно находятся только один парикмахер и один клиент. Со стороны это выглядит как честное единоборство, как открытый бой, происходящий на глазах у нескольких зрителей, которые собрались вокруг парикмахерской. В городе человек бреется, не снимая одежды. Но в деревне, где клиент хочет получить за свои деньги максимум удовольствия, с него снимают воротничок, галстук, пиджак, жилет и, стремясь побрить и постричь его на совесть, раздевают до пояса. После чего парикмахер с разбегу накидывается на клиента и обрабатывает ножницами весь его спинной хребет, а потом переходит к более густым волосам, на затылке, орудуя с мощностью газонокосилки, врезающейся в высокую траву.
КАК ПОЙМАТЬ НИТЬ РАССКАЗА
Приходилось ли вам когда-нибудь слышать, как человек пытается рассказать содержание книги, которую он еще не успел дочитать до конца? Это крайне поучительно. Синклер, мой сосед по квартире, сделал вчера вечером такую попытку. Я пришел домой замерзший, усталый и нашел его в возбужденном состоянии; в одной руке он держал объемистый журнал, а в другой - разрезной нож.
- Послушай, до чего интересная история, - начал он, едва я успел переступить порог. - Необыкновенно! Просто не оторваться. Хочешь, я почитаю тебе отрывки? Или лучше - знаешь что? Я расскажу тебе то, что уже успел прочитать, ты легко поймаешь нить рассказа, а дальше мы будем читать вместе.
Я был не очень расположен слушать его, но видел, что от него все равно не отделаться, и поэтому просто ответил:
- Ладно, кидай свою нить, постараюсь поймать ее.
- Итак, - оживленно начал Синклер, - этот самый граф получил это письмо и...
- Постой, - прервал его я, - какой граф и какое письмо?
- Да тот граф, о котором идет речь. Понимаешь? Он, значит, получил от Порфирио это письмо и...
- От какого Порфирио?
- Да от Порфирио, понимаешь? От Порфирио. Он послал ему письмо, объяснил Синклер с легким нетерпением, - послал с Демонио и сказал, чтобы он вместе с ним выследил его и убил.
- Да постой же, - перебил я Синклера, - выследил кого? И кого это надо укокошить?
- Они собираются убить Демонио.
- А кто принес письмо?
- Демонио.
- Гм! Так этот Демонио, должно быть, круглый идиот! Зачем же ему было самому приносить письмо?
- Так ведь он не знает, что в нем, в этом-то вся штука. - И Синклер начал хохотать при воспоминании об этой штуке. - Понимаешь, этот Карло Карлотти - кондотьер...
- Стоп! - сказал я. - Что такое кондотьер?
- Нечто вроде разбойника. Так вот, он был в заговоре с фра Фраликколо и...
Тут у меня возникло одно подозрение.
- Послушай, - твердо сказал я, - если дело происходит в Шотландии, я отказываюсь слушать дальше. Довольно.
- Нет, нет, - поспешно ответил Синклер, - все в порядке. Дело происходит в Италии. Во времена которого-то из Пиев!.. Ну и хитер же он! Знаешь, ведь это он уговорил этого францисканца...
- Минутку! - сказал я. - Какого францисканца?
- Ну, разумеется, фра Фраликколо, - с раздражением ответил Синклер. Так вот, Пио пытается...
- Что? - сказал я. - Пио? Какой Пио?
- Фу ты черт! Пио - это итальянец. Производное от Пия. Он сделал попытку подговорить фра Фраликколо и Карло Карлотти, кондотьера, украсть документ у... Постой, постой... как его?.. Ах, да... у венецианского дога...
- Ты, должно быть, хочешь сказать - дожа?
- Ну да, конечно... Но постой... Что за дьявольщина! Ты совершенно сбил меня, все это совсем не так. Наоборот. Пио ничего не понимает. Он набитый дурак. А вот дож оказался хитрецом. Да, черт возьми! Это ловкий парень! продолжал Синклер, снова воспламеняясь. - Он делает все, что хочет. Он заставляет Демонио... Демонио - это один из наемников дожа, его орудие... так вот, он заставляет его украсть документ у Порфирио и...
- Но каким же образом он может заставить его сделать это? - спросил я.
- О! Демонио находится всецело в руках у дожа, так что он заставляет его вести интригу до тех пор, пока старик Пио не... гм... ну... до тех пор, пока Пио не окажется в его руках. И тогда Пио, разумеется, начинает думать, что Порфирио... ну... словом, что Порфирио держит его в руках.
- Одну секунду, Синклер, - сказал я, - кто, ты говоришь, находится в руках у дожа?
- Демонио.
- Благодарю. А то я что-то запутался, кто у кого в руках. Продолжай...
- Так вот, как раз тогда, когда все шло таким образом...
- Каким образом?
- Да вот так, как я говорил.
- Ладно. Дальше.
- Кто, по-твоему, появляется и расстраивает все интриги, как не эта самая синьорина Тарара в своем домино?..
- Этого еще не хватало! - крикнул я. - У меня просто голова разболелась. Какого черта ей понадобилось являться в своем домино?
- Как какого черта? Чтобы разрушить все это.
- Разрушить что?
- Да всю эту проклятую штуку, - восторженно ответил Синклер.
- А разве она не могла разрушить ее без домино?
- Разумеется, нет! Ведь если бы не домино, дож моментально узнал бы ее. А когда он увидел ее в этом домино и с розой в волосах, он решил, что это Лючиа дель Эстеролла.
- Вот дурак-то, а? А это еще что за девица?
- Лючиа? О, это замечательная девушка! Это одна из тех южных натур, которые... гм... ну, которые полны чего-то такого...
- Ну, одна из таких веселых девиц, - подсказал я.
- Да нет, что ты! Вовсе она не веселая девица. Словом, она - сестра графини Карантарата, и поэтому фра Фраликколо... нет, нет, не то, она вовсе не сестра, она кузина. В общем, она думает, что она кузина самого фра Фраликколо и что поэтому-то Пио и пытается уничтожить фра Фраликколо.
- Ах, так! - согласился я. - Ну конечно, в таком случае он непременно попытается уничтожить его.
- Ага! - с надеждой глядя на меня, сказал Синклер и, схватив журнал, приготовился разрезать следующие страницы. - Ты, кажется, поймал нить рассказа, а?
- Разумеется, - ответил я. - Тут участвуют дож, и Пио, и Карло Карлотти - кондотьер, и все остальные, о которых ты мне говорил.
- Вот-вот! - сказал Синклер. - Ну и, конечно, еще многие другие, о которых я могу рассказать тебе, если...
- Нет, нет, не стоит, - поспешно сказал я. - Пока что мне вполне хватит и этих - они весьма любопытные субъекты. Итак, стало быть, Порфирио находится в руках у Пио, а Пио - в руках у Демонио, дож - хитрый парень, а Лючиа полна чего-то такого... Да, да, я получил довольно ясное представление обо всей этой публике, - с горечью заключил я.
- Вот и прекрасно, - ответил Синклер, - я знал, что тебе понравится. Сейчас мы продолжим. Я только дочитаю эту страницу, а дальше буду читать вслух.
Он торопливо пробежал глазами несколько строчек, оставшихся до конца абзаца, потом разрезал листы и перевернул страницу. На лице его выразились ужас и изумление, взгляд внезапно застыл.
- Ну и чертовщина! - проговорил он наконец.
- А что такое? - спросил я сочувственно, и в моей душе вспыхнула радостная надежда.
- Оказывается, эта проклятая штука без конца, - пролепетал он. - Вот, смотри: "Продолжение следует".
№ 56
То, о чем я сейчас расскажу, поведал мне однажды зимним вечером мой друг А-янь в маленькой комнатке за его прачечной. А-янь - это низенький тихий китаец с серьезным, задумчивым лицом и с тем меланхолически-созерцательным складом характера, какой так часто можно наблюдать у его соотечественников. Меня с А-янем связывает давняя дружба, и немало долгих вечеров провели мы с ним в этой тускло освещенной комнатушке, задумчиво покуривая трубки и размышляя в молчании. Что меня особенно привлекает в моем друге - это его богатая фантазия, способность к выдумке, которая, по-моему, является характерной чертой людей Востока и которая позволяет ему забывать добрую половину безрадостных забот, связанных с его профессией, перенося его в другую, внутреннюю, жизнь, созданную им самим. Но вот о его способности к анализу, о его острой наблюдательности мне было совершенно неизвестно вплоть до того вече