45.
Военные расходы капиталистических стран с каждым годом поглощают все большую часть «финансового пирога», деформируя структуру государственного бюджета и вызывая увеличение его дефицита. Поиск источников для закрытия этой бреши становится проблемой номер один для государственной финансовой политики. Однако очевидно, что даже самые значительные сокращения социальных расходов не в состоянии удовлетворить растущие аппетиты военно-промышленных монополий. Их запросы далеко опережают всякую экономию на социальной сфере.
Что касается обещанного идеологами неоконсерватизма экономического роста, то правые правительства утверждают, будто увеличение военного производства должно стимулировать экономическое оживление. В свою очередь увеличение темпов роста ВВП позволит покрыть военные ассигнования. Однако на деле все оборачивается не так «благополучно», как представлялось неоконсерваторам.
За период 1982–1985 гг. в среднем 30 % выпуска промышленной продукции в США составила продукция военного назначения по сравнению с 6 % в 1981 г. Тем не менее «военный стимул» не дал прогнозируемого толчка экономической машине. По признанию американского экономиста Б. Коэна, влияние милитаристского бума распространялось на сугубо специализированные военные отрасли, сыграв скорее негативную роль в развитии гражданских отраслей. В этой связи, заключает Коэн, «новый раунд вооружений в условиях огромного бюджетного дефицита, вероятнее всего, приведет к еще более глубокому и всеохватывающему кризису» 46.
Ту же мысль еще в 1981 г. высказал известный американский экономист В. Леонтьев в интервью журналу «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт». По его словам, скачки в военных расходах неминуемо должны усилить напряжение федерального бюджета со всеми вытекающими отсюда последствиями — ростом дефицита платежного баланса, повышением процентных ставок, дестабилизацией валюты и в конечном счете — массовой безработицей 47.
В итоге многие западные ученые приходят к выводу, что с провозглашением курса на устойчивое наращивание военного бюджета в качестве одной из важнейших целей государственного регулирования проблема социально-экономических и политических приоритетов приобретает новый смысл. Она отражает борьбу между интересами военно-промышленного комплекса, с одной стороны, и большинством нации — с другой. В этом, на наш взгляд, главное классовое содержание неоконсервативного поворота.
По справедливому замечанию Б. Коэна, «рейганомика» (как и родственные ей курсы государственно-монополистической политики империализма. — Авт.) отражает наиболее агрессивное в современной истории наступление буржуазии на жизненный уровень рабочего класса и широких трудящихся масс, ведет к эскалации классовых и социальных конфликтов 48. Это следствие не случайное, а логически вытекающее из всего предшествующего развития государственно-монополистического капитализма.
Империализм несет трудящимся неисчислимые бедствия. Лишая граждан важнейших прав человека, он вовлекает значительные массы населения в пучину бедности и безработицы, а вслед за ними — нищеты и преступности. Первой ступенькой, ведущей к этой пропасти, для многих становится потеря рабочего места.
Глава IIIКомпьютерная техника: благо или зло?
Отказ правящих кругов капиталистических стран от частичных уступок в социальной сфере, переход к массированному наступлению на права и завоевания трудящихся означали полное крушение теории и практики «государства всеобщего благоденствия». Неспособность капитализма обеспечить «благосостояние для всех» отчетливо проявилась, как уже отмечалось, в сфере занятости. В 80-х годах безработица превратилась в странах капитала в настоящее социальное бедствие. Годом печального рекорда стал 1983 год, когда численность «лишних людей» превысила 30 млн, вплотную приблизившись к показателю самого тяжелого в истории капитализма кризиса 1929–1933 гг. В последующие годы армия безработных сократилась незначительно. Сегодня в капиталистических странах каждый двенадцатый трудоспособный житель безуспешно ищет работу.
Лидеры капиталистических стран, пытаясь снять с себя ответственность за резкое ухудшение положения на рынке труда, всячески стремятся замаскировать остроту проблемы безработицы. Один из излюбленных их приемов — фальсификация данных. Из поля зрения официальной статистики «выпадают» многочисленные категории безработных и полубезработных. Это — рабочие и служащие, которые после безуспешных попыток найти работу отчаялись и прекратили ее активные поиски, временно (хотя зачастую на неопределенный срок) уволенные, а также трудящиеся, принудительно переведенные на сокращенную рабочую неделю. По подсчетам прогрессивных профсоюзов, учитывающих все формы недоиспользования рабочей силы, реальное число безработных в странах капитала в целом в первой половине 80-х годов превышало 40–45 млн.
Буржуазная пропаганда стремится представить безработных как неудачников, которые сами виноваты в свалившихся на них несчастьях, как лентяев и иждивенцев, безбедно живущих на государственное пособие по безработице. При этом буржуазные «радетели» трудовой этики умышленно закрывают глаза на мизерные размеры этих пособий, продолжительность выплаты которых к тому же ограничена жесткими сроками.
Средства массовой информации обычно не «заостряют» свое внимание на судьбах тех жителей капиталистического мира, которые давно и безрезультатно пытаются найти хотя бы какую-нибудь работу. К началу 1986 г. только в странах Западной Европы безработными, по крайней мере в течение года, были свыше 8 млн тружеников.
В орбиту современной безработицы оказались втянутыми все группы трудящегося населения капиталистических стран. Однако наиболее тяжела участь молодежи. Молодые люди, на которых приходится почти половина «лишних людей» капиталистического мира, теряют работу в 2 раза чаще, чем представители старших возрастов. Массовая безработица среди юношей и девушек явилась основной причиной появления «потерянного» поколения, вступающего в жизнь без квалификации и опыта работы, и, что особенно трагично, без всякой уверенности в завтрашнем дне.
В основе обострения проблемы современной безработицы лежит целый комплекс причин: циклических, структурных, демографических и даже политических. Особое место среди них занимает научно-техническая революция.
Нынешний этап НТР оказывает глубокое, революционизирующее влияние на материальную основу современного производства, его структуру. В роли «великого преобразователя» технологической базы производства сейчас выступает электронно-информационная техника, которая дала толчок развитию гибких производственных систем и робототехники, автоматизации производства и проектирования, биотехнологии и промышленности новых конструкционных материалов.
Бурное развитие современной электроники связано с появлением микропроцессоров. С их помощью удалось резко увеличить скорость вычислительных операций. Микропроцессоры надежны в эксплуатации, компактны, потребляют мало энергии и, главное, являются относительно дешевыми. Оснащение ими роботов помогло значительно снизить стоимость изготовления и эксплуатации этого вида электронной техники.
В начале 80-х годов применение самого дорогостоящего робота, оборудованного сенсорным устройством, при 16-часовом использовании в течение суток обходилось в 2 раза дешевле, чем соответствующие издержки на оплату труда рабочего-сборщика. При этом роботы не «бастуют», не уходят в отпуска, их можно использовать в ночное время, в праздничные дни. Эти «положительные качества» также способствовали их все более широкому распространению. К середине 80-х годов общий парк роботов в странах развитого капитализма превысил 40 тыс. единиц, увеличившись по сравнению с серединой 70-х годов почти в 10 раз.
Влияние научно-технической революции ощущается во всех областях общественной жизни капиталистических стран. Однако наиболее сложным и противоречивым является оно в социальной сфере. Новая техника, резко повышая производительность труда, открывает небывалые возможности для облегчения и обогащения трудовой деятельности. Однако в обществе, где основным мотивом всякой хозяйственной деятельности служит увеличение прибыли, развитие НТР неизбежно протекает с серьезными социальными издержками, оборачиваясь для значительной части трудящихся усилением эксплуатации, их деквалификацией и ухудшением условий труда.
Современный этап научно-технической революции подтверждает слова В. И. Ленина о том, что «усовершенствование техники, означающее увеличение производительности труда и рост общественного богатства, обусловливает собой в буржуазном обществе возрастание общественного неравенства, увеличение расстояния между имущими и неимущими и рост необеспеченности существования, безработицы и разного рода лишений для все более широких трудящихся масс» 1.
Одним из наиболее болезненных для рабочего класса последствий автоматизации производства является сокращение рабочих мест в рамках отдельных компаний, отраслей экономики, а также замедление общего прироста занятости во всем хозяйстве в целом.
Подтверждение этому можно найти в любой капиталистической стране. На основе анкетирования в 1986 г. 1200 промышленных предприятий Институтом политических исследований Великобритании было выявлено, что применение микроэлектроники только на протяжении двух лет «уничтожило» 80 тыс. рабочих мест. На заводе компании «Вольво» в Швеции установка роботов-сварщиков привела к сокращению потребности в квалифицированных рабочих с 100 до 20 человек. В результате гибкой автоматизации сборки корпуса двигателя для локомотивов на заводе «Дженерал электрик» в США работа, которая раньше выполнялась 68 квалифицированными станочниками в течение 16 дней, теперь выполняется всего за день силами восьми неквалифицированных рабочих 2. И подобные примеры можно было бы продолжить.
К тому же применение микропроцессоров существенным образом меняет технологию изготовления многих изделий, значительно снижает трудоемкость их производства. Основное направление этих изменений — упрощение сборки путем сокра